пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

јнтоновские €блоки

I

Е¬споминаетс€ мне ранн€€ погожа€ осень. јвгуст был с теплыми дождиками, как будто нарочно выпадавшими дл€ сева,†Ц с дождиками в самую пору, в средине мес€ца, около праздника св. Ћавренти€. ј Ђосень и зима хороши живут, коли на Ћавренти€ вода тиха и дождикї. ѕотом бабьим летом паутины много село на пол€. Ёто тоже добрый знак: Ђћного тенетника на бабье лето Ц осень €дрена€їЕ ѕомню раннее, свежее, тихое утроЕ ѕомню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и Ц запах антоновских €блок, запах меда и осенней свежести. ¬оздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаютс€ голоса и скрип телег. Ёто тархане, мещане-садовники, нан€ли мужиков и насыпают €блоки, чтобы в ночь отправл€ть их в город,†Ц непременно в ночь, когда так славно лежать на возу, смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегт€ в свежем воздухе и слушать, как осторожно поскрипывает в темноте длинный обоз по большой дороге. ћужик, насыпающий €блоки, ест их с сочным треском одно за одним, но уж таково заведение Ц никогда мещанин не оборвет его, а еще скажет:

Ц†¬али, ешь досыта,†Ц делать нечего! Ќа сливанье все мед пьют.

» прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых р€бинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки €блок. ¬ поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанна€ соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хоз€йством. ¬сюду сильно пахнет €блоками, тут Ц особенно. ¬ шалаше устроены постели, стоит одноствольное ружье, позеленевший самовар, в уголке Ц посуда. ќколо шалаша вал€ютс€ рогожи, €щики, вс€кие истрепанные пожитки, вырыта земл€на€ печка. ¬ полдень на ней варитс€ великолепный кулеш с салом, вечером греетс€ самовар, и по саду, между деревь€ми, расстилаетс€ длинной полосой голубоватый дым. ¬ праздничные же дни около шалаша Ц цела€ €рмарка, и за деревь€ми поминутно мелькают красные уборы. “олп€тс€ бойкие девки-однодворки в сарафанах, сильно пахнущих краской, приход€т Ђбарскиеї в своих красивых и грубых, дикарских костюмах, молода€ старостиха, беременна€, с широким сонным лицом и важна€, как холмогорска€ корова. Ќа голове ее Ђрогаї,†Ц косы положены по бокам макушки и покрыты несколькими платками, так что голова кажетс€ огромной; ноги, в полусапожках с подковками, сто€т тупо и крепко; безрукавка Ц плисова€, занавеска длинна€, а панева Ц черно-лилова€ с полосами кирпичного цвета и обложенна€ на подоле широким золотым ЂпрозументомїЕ

Ц†’оз€йственна€ бабочка!†Ц говорит о ней мещанин, покачива€ головою.†Ц ѕеревод€тс€ теперь такиеЕ

ј мальчишки в белых замашных рубашках и коротеньких порточках, с белыми раскрытыми головами, все подход€т. »дут по двое, по трое, мелко перебира€ босыми ножками, и кос€тс€ на лохматую овчарку, прив€занную к €блоне. ѕокупает, конечно, один, ибо и покупки-то всего на копейку или на €йцо, но покупателей много, торговл€ идет бойко, и чахоточный мещанин в длинном сюртуке и рыжих сапогах Ц весел. ¬месте с братом, картавым, шустрым полуидиотом, который живет у него Ђиз милостиї, он торгует с шуточками, прибаутками и даже иногда Ђтронетї на тульской гармонике. » до вечера в саду толпитс€ народ, слышитс€ около шалаша смех и говор, а иногда и топот пл€скиЕ

  ночи в погоду становитс€ очень холодно и росисто. Ќадышавшись на гумне ржаным ароматом новой соломы и м€кины, бодро идешь домой к ужину мимо садового вала. √олоса на деревне или скрип ворот раздаютс€ по студеной заре необыкновенно €сно. “емнеет. » вот еще запах: в саду Ц костер, и крепко т€нет душистым дымом вишневых сучьев. ¬ темноте, в глубине сада,†Ц сказочна€ картина: точно в уголке ада, пылает около шалаша багровое плам€, окруженное мраком, и чьи-то черные, точно вырезанные из черного дерева силуэты двигаютс€ вокруг костра, меж тем как гигантские тени от них ход€т по €блон€м. “о по всему дереву л€жет черна€ рука в несколько аршин, то четко нарисуютс€ две ноги Ц два черных столба. » вдруг все это скользнет с €блони Ц и тень упадет по всей аллее, от шалаша до самой калиткиЕ

ѕоздней ночью, когда на деревне погаснут огни, когда в небе уже высоко блещет бриллиантовое семизвездие —тожар, еще раз пробежишь в сад. Ўурша по сухой листве, как слепой, доберешьс€ до шалаша. “ам на пол€нке немного светлее, а над головой белеет ћлечный ѕуть.

Ц†Ёто вы, барчук?†Ц тихо окликает кто-то из темноты.

Ц†я. ј вы не спите еще, Ќиколай?

Ц†Ќам нельз€-с спать. ј, должно, уже поздно? ¬он, кажись, пассажирский поезд идетЕ

ƒолго прислушиваемс€ и различаем дрожь в земле. ƒрожь переходит в шум, растет, и вот, как будто уже за самым садом, ускоренно выбивают шумный такт колеса: громыха€ и стуча, несетс€ поездЕ ближе, ближе, все громче и сердитееЕ » вдруг начинает стихать, глохнуть, точно уход€ в землюЕ

Ц†ј где у вас ружье, Ќиколай?

Ц†ј вот возле €щика-с.

¬скинешь кверху т€желую, как лом, одностволку и с маху выстрелишь. Ѕагровое плам€ с оглушительным треском блеснет к небу, ослепит на миг и погасит звезды, а бодрое эхо кольцом гр€нет и раскатитс€ по горизонту, далеко-далеко замира€ в чистом и чутком воздухе.

Ц†”х, здорово!†Ц скажет мещанин.†Ц ѕотращайте, потращайте, барчук, а то просто беда! ќп€ть всю дулю на валу отр€слиЕ

ј черное небо черт€т огнистыми полосками падающие звезды. ƒолго гл€дишь в его темно-синюю глубину, переполненную созвезди€ми, пока не поплывет земл€ под ногами. “огда встрепенешьс€ и, пр€ча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к домуЕ  ак холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

II

Ђядрена€ антоновка Ц к веселому годуї. ƒеревенские дела хороши, если антоновка уродилась: значит, и хлеб уродилс€Е ¬споминаетс€ мне урожайный год.

Ќа ранней заре, когда еще кричат петухи и по-черному дым€тс€ избы, распахнешь, бывало, окно в прохладный сад, наполненный лиловатым туманом, сквозь который €рко блестит кое-где утреннее солнце, и не утерпишь Ц велишь поскорее заседлывать лошадь, а сам побежишь умыватьс€ на пруд. ћелка€ листва почти вс€ облетела с прибрежных лозин, и сучь€ сквоз€т на бирюзовом небе. ¬ода под лозинами стала прозрачна€, лед€на€ и как будто т€жела€. ќна мгновенно прогон€ет ночную лень, и, умывшись и позавтракав в людской с работниками гор€чими картошками и черным хлебом с крупной сырой солью, с наслаждением чувствуешь под собой скользкую кожу седла, проезжа€ по ¬ыселкам на охоту. ќсень Ц пора престольных праздников, и народ в это врем€ прибран, доволен, вид деревни совсем не тот, что в другую пору. ≈сли же год урожайный и на гумнах возвышаетс€ целый золотой город, а на реке звонко и резко гогочут по утрам гуси, так в деревне и совсем не плохо.   тому же наши ¬ыселки спокон веку, еще со времен дедушки, славились Ђбогатствомї. —тарики и старухи жили в ¬ыселках очень подолгу,†Ц первый признак богатой деревни,†Ц и были все высокие, большие и белые, как лунь. “олько и слышишь бывало: Ђƒа,†Ц вот јгафь€ восемьдес€т три годочка отмахала!ї Ц или разговоры в таком роде:

Ц†» когда это ты умрешь, ѕанкрат? Ќебось тебе лет сто будет?

Ц† ак изволите говорить, батюшка?

Ц†—колько тебе годов, спрашиваю!

Ц†ј не знаю-с, батюшка.

Ц†ƒа ѕлатона јполлоныча-то помнишь?

Ц† ак же-с, батюшка,†Ц €вственно помню.

Ц†Ќу, вот видишь. “ебе, значит, никак не меньше ста.

—тарик, который стоит перед барином выт€нувшись, кротко и виновато улыбаетс€. „то ж, мол, делать,†Ц виноват, зажилс€. » он, веро€тно, еще более зажилс€ бы, если бы не объелс€ в ѕетровки луку.

ѕомню € и старуху его. ¬се, бывало, сидит на скамеечке, на крыльце, согнувшись, тр€с€ головой, задыха€сь и держась за скамейку руками,†Ц все о чем-то думает. Ђќ добре своем небосьї,†Ц говорили бабы, потому что Ђдобраї у нее в сундуках было, правда, много. ј она будто и не слышит; подслеповато смотрит куда-то вдаль из-под грустно приподн€тых бровей, тр€сет головой и точно силитс€ вспомнить что-то. Ѕольша€ была старуха, вс€ кака€-то темна€. ѕанева Ц чуть не прошлого столети€, чуньки Ц покойницкие, ше€ Ц желта€ и высохша€, рубаха с канифасовыми кос€ками всегда бела€-бела€,†Ц Ђсовсем хоть в гроб кладиї. ј около крыльца большой камень лежал: сама купила себе на могилку, так же как и саван,†Ц отличный саван, с ангелами, с крестами и с молитвой, напечатанной по кра€м.

ѕод стать старикам были и дворы в ¬ыселках: кирпичные, строенные еще дедами. ј у богатых мужиков Ц у —авели€, у »гната, у ƒрона Ц избы были в две-три св€зи, потому что делитьс€ в ¬ыселках еще не было моды. ¬ таких семь€х водили пчел, гордились жеребцом-битюгом сиво-железного цвета и держали усадьбы в пор€дке. Ќа гумнах темнели густые и тучные конопл€ники, сто€ли овины и риги, крытые вприческу; в пуньках и амбарчиках были железные двери, за которыми хранились холсты, пр€лки, новые полушубки, наборна€ сбру€, меры, окованные медными обручами. Ќа воротах и на санках были выжжены кресты. » помню, мне порою казалось на редкость заманчивым быть мужиком.  огда, бывало, едешь солнечным утром по деревне, все думаешь о том, как хорошо косить, молотить, спать на гумне в ометах, а в праздник встать вместе с солнцем, под густой и музыкальный благовест из села, умытьс€ около бочки и надеть чистую замашную рубаху, такие же портки и несокрушимые сапоги с подковками. ≈сли же, думалось, к этому прибавить здоровую и красивую жену в праздничном уборе да поездку к обедне, а потом обед у бородатого тест€, обед с гор€чей бараниной на дерев€нных тарелках и с ситниками, с сотовым медом и брагой,†Ц так больше и желать невозможно!

—клад средней двор€нской жизни еще и на моей пам€ти,†Ц очень недавно,†Ц имел много общего со складом богатой мужицкой жизни по своей домовитости и сельскому старосветскому благополучию. “акова, например, была усадьба тетки јнны √ерасимовны, жившей от ¬ыселок верстах в двенадцати. ѕока, бывало, доедешь до этой усадьбы, уже совсем ободн€етс€. — собаками, на сворах ехать приходитс€ шагом, да и спешить не хочетс€,†Ц так весело в открытом поле в солнечный и прохладный день! ћестность ровна€, видно далеко. Ќебо легкое и такое просторное и глубокое. —олнце сверкает сбоку, и дорога, укатанна€ после дождей телегами, замаслилась и блестит, как рельсы. ¬округ раскидываютс€ широкими кос€ками свежие, пышно-зеленые озими. ¬зовьетс€ откуда-нибудь €стребок в прозрачном воздухе и замрет на одном месте, трепеща острыми крылышками. ј в €сную даль убегают четко видные телеграфные столбы, и проволоки их, как серебр€ные струны, скольз€т по склону €сного неба. Ќа них сид€т кобчики,†Ц совсем черные значки на нотной бумаге.

 репостного права € не знал и не видел, но, помню, у тетки јнны √ерасимовны чувствовал его. ¬ъедешь во двор и сразу ощутишь, что тут оно еще вполне живо. ”садьба Ц небольша€, но вс€ стара€, прочна€, окруженна€ столетними березами и лозинами. Ќадворных построек Ц невысоких, но домовитых Ц множество, и все они точно слиты из темных, дубовых бревен под соломенными крышами. ¬ыдел€етс€ величиной или, лучше сказать, длиной только почерневша€ людска€, из которой выгл€дывают последние могикане дворового сослови€ Ц какие-то ветхие старики и старухи, др€хлый повар в отставке, похожий на ƒон- ихота. ¬се они, когда въезжаешь во двор, подт€гиваютс€ и низко-низко клан€ютс€. —едой кучер, направл€ющийс€ от каретного сара€ вз€ть лошадь, еще у сара€ снимает шапку и по всему двору идет с обнаженной головой. ќн у тетки ездил форейтором, а теперь возит ее к обедне,†Ц зимой в возке, а летом в крепкой, окованной железом тележке, вроде тех, на которых езд€т попы. —ад у тетки славилс€ своею запущенностью, соловь€ми, горлинками и €блоками, а дом Ц крышей. —то€л он во главе двора, у самого сада,†Ц ветви лип обнимали его,†Ц был невелик и приземист, но казалось, что ему и веку не будет,†Ц так основательно гл€дел он из-под своей необыкновенно высокой и толстой соломенной крыши, почерневшей и затвердевшей от времени. ћне его передний фасад представл€лс€ всегда живым: точно старое лицо гл€дит из-под огромной шапки впадинами глаз,†Ц окнами с перламутровыми от дожд€ и солнца стеклами. ј по бокам этих глаз были крыльца,†Ц два старых больших крыльца с колоннами. Ќа фронтоне их всегда сидели сытые голуби, между тем как тыс€чи воробьев дождем пересыпались с крыши на крышуЕ » уютно чувствовал себ€ гость в этом гнезде под бирюзовым осенним небом!

¬ойдешь в дом и прежде всего услышишь запах €блок, а потом уже другие: старой мебели красного дерева, сушеного липового цвета, который с июн€ лежит на окнахЕ ¬о всех комнатах Ц в лакейской, в зале, в гостиной Ц прохладно и сумрачно: это оттого, что дом окружен садом, а верхние стекла окон цветные: синие и лиловые. ¬сюду тишина и чистота, хот€, кажетс€, кресла, столы с инкрустаци€ми и зеркала в узеньких и витых золотых рамах никогда не трогались с места. » вот слышитс€ покашливанье: выходит тетка. ќна небольша€, но тоже, как и все кругом, прочна€. Ќа плечах у нее накинута больша€ персидска€ шаль. ¬ыйдет она важно, но приветливо, и сейчас же под бесконечные разговоры про старину, про наследства, начинают по€вл€тьс€ угощени€: сперва Ђдулиї, €блоки,†Ц антоновские, Ђбель-барын€ї, боровинка, Ђплодовиткаї,†Ц а потом удивительный обед: вс€ насквозь розова€ варена€ ветчина с горошком, фаршированна€ курица, индюшка, маринады и красный квас,†Ц крепкий и сладкий-пресладкийЕ ќкна в сад подн€ты, и оттуда веет бодрой осенней прохладойЕ

III

«а последние годы одно поддерживало угасающий дух помещиков Ц охота.

ѕрежде такие усадьбы, как усадьба јнны √ерасимовны, были не редкость. Ѕыли и разрушающиес€, но все еще жившие на широкую ногу усадьбы с огромным поместьем, с садом в двадцать дес€тин. ѕравда, сохранились некоторые из таких усадеб еще и до сего времени, но в них уже нет жизниЕ Ќет троек, нет верховых Ђкиргизовї, нет гончих и борзых собак, нет дворни и нет самого обладател€ всего этого Ц помещика-охотника, вроде моего покойного шурина јрсени€ —еменыча.

— конца сент€бр€ наши сады и гумна пустели, погода, по обыкновению, круто мен€лась. ¬етер по целым дн€м рвал и трепал деревь€, дожди поливали их с утра до ночи. »ногда к вечеру между хмурыми низкими тучами пробивалс€ на западе трепещущий золотистый свет низкого солнца; воздух делалс€ чист и €сен, а солнечный свет ослепительно сверкал между листвою, между ветв€ми, которые живою сеткою двигались и волновались от ветра. ’олодно и €рко си€ло на севере над т€желыми свинцовыми тучами жидкое голубое небо, а из-за этих туч медленно выплывали хребты снеговых гор-облаков. —тоишь у окна и думаешь: Ђјвось, Ѕог даст, распогодитс€ї. Ќо ветер не унималс€. ќн волновал сад, рвал непрерывно бегущую из трубы людской струю дыма и снова нагон€л зловещие космы пепельных облаков. ќни бежали низко и быстро Ц и скоро, точно дым, затуманивали солнце. ѕогасал его блеск, закрывалось окошечко в голубое небо, а в саду становилось пустынно и скучно, и снова начинал се€ть дождьЕ сперва тихо, осторожно, потом все гуще и, наконец, превращалс€ в ливень с бурей и темнотою. Ќаступала долга€, тревожна€ ночьЕ

»з такой трепки сад выходил почти совсем обнаженным, засыпанным мокрыми листь€ми и каким-то притихшим, смирившимс€. Ќо зато как красив он был, когда снова наступала €сна€ погода, прозрачные и холодные дни начала окт€бр€, прощальный праздник осени! —охранивша€с€ листва теперь будет висеть на деревь€х уже до первых зазимков. „ерный сад будет сквозить на холодном бирюзовом небе и покорно ждать зимы, пригрева€сь в солнечном блеске. ј пол€ уже резко чернеют пашн€ми и €рко зеленеют закустившимис€ озим€миЕ ѕора на охоту!

» вот € вижу себ€ в усадьбе јрсени€ —еменыча, в большом доме, в зале, полной солнца и дыма от трубок и папирос. Ќароду много Ц все люди загорелые, с обветренными лицами, в поддевках и длинных сапогах. “олько что очень сытно пообедали, раскраснелись и возбуждены шумными разговорами о предсто€щей охоте, но не забывают допивать водку и после обеда. ј на дворе трубит рог и завывают на разные голоса собаки. „ерный борзой, любимец јрсени€ —еменыча, взлезает на стол и начинает пожирать с блюда остатки зайца под соусом. Ќо вдруг он испускает страшный визг и, опрокидыва€ тарелки и рюмки, срываетс€ со стола: јрсений —еменыч, вышедший из кабинета с арапником и револьвером, внезапно оглушает залу выстрелом. «ала еще более наполн€етс€ дымом, а јрсений —еменыч стоит и смеетс€.

Ц†∆алко, что промахнулс€!†Ц говорит он, игра€ глазами.

ќн высок ростом, худощав, но широкоплеч и строен, а лицом Ц красавец цыган. √лаза у него блест€т дико, он очень ловок, в шелковой малиновой рубахе, бархатных шароварах и длинных сапогах. Ќапугав и собаку и гостей выстрелом, он шутливо-важно декламирует баритоном:

ѕора, пора седлать проворного донца

» звонкий рог за плечи перекинуть!†Ц

и громко говорит:

Ц†Ќу, однако, нечего тер€ть золотое врем€!

я сейчас еще чувствую, как жадно и емко дышала молода€ грудь холодом €сного и сырого дн€ под вечер, когда, бывало, едешь с шумной ватагой јрсени€ —еменыча, возбужденный музыкальным гамом собак, брошенных в чернолесье, в какой-нибудь  расный Ѕугор или √рем€чий ќстров, уже одним своим названием волнующий охотника. ≈дешь на злом, сильном и приземистом Ђкиргизеї, крепко сдержива€ его поводь€ми, и чувствуешь себ€ слитым с ним почти воедино. ќн фыркает, проситс€ на рысь, шумно шуршит копытами по глубоким и легким коврам черной осыпавшейс€ листвы, и каждый звук гулко раздаетс€ в пустом, сыром и свежем лесу. “€вкнула где-то вдалеке собака, ей страстно и жалобно ответила друга€, треть€ Ц и вдруг весь лес загремел, точно он весь стекл€нный, от бурного ла€ и крика.  репко гр€нул среди этого гама выстрел Ц и все Ђзаварилосьї и покатилось куда-то вдаль.

Ц†Ѕереги-и!†Ц завопил кто-то отча€нным голосом на весь лес.

Ђј, береги!ї Ц мелькает в голове опь€н€юща€ мысль. √икнешь на лошадь и, как сорвавшийс€ с цепи, помчишьс€ по лесу, уже ничего не разбира€ по пути. “олько деревь€ мелькают перед глазами да лепит в лицо гр€зью из-под копыт лошади. ¬ыскочишь из лесу, увидишь на зелен€х пеструю, раст€нувшуюс€ по земле стаю собак и еще сильнее наддашь Ђкиргизаї наперерез зверю,†Ц по зелен€м, взметам и жнивь€м, пока, наконец, не перевалишьс€ в другой остров и не скроетс€ из глаз ста€ вместе со своим бешеным лаем и стоном. “огда, весь мокрый и дрожащий от напр€жени€, осадишь вспененную, хрип€щую лошадь и жадно глотаешь лед€ную сырость лесной долины. ¬дали замирают крики охотников и лай собак, а вокруг теб€ Ц мертва€ тишина. ѕолураскрытый строевой лес стоит неподвижно, и кажетс€, что ты попал в какие-то заповедные чертоги.  репко пахнет от оврагов грибной сыростью, перегнившими листь€ми и мокрой древесной корою. » сырость из оврагов становитс€ все ощутительнее, в лесу холоднеет и темнеетЕ ѕора на ночевку. Ќо собрать собак после охоты трудно. ƒолго и безнадежно-тоскливо звен€т рога в лесу, долго слышатс€ крик, брань и визг собакЕ Ќаконец, уже совсем в темноте, вваливаетс€ ватага охотников в усадьбу какого-нибудь почти незнакомого холост€ка-помещика и наполн€ет шумом весь двор усадьбы, котора€ озар€етс€ фонар€ми, свечами и лампами, вынесенными навстречу гост€м из домуЕ

—лучалось, что у такого гостеприимного соседа охота жила по нескольку дней. Ќа ранней утренней заре, по лед€ному ветру и первому мокрому зазимку, уезжали в леса и в поле, а к сумеркам оп€ть возвращались, все в гр€зи, с раскрасневшимис€ лицами, пропахнув лошадиным потом, шерстью затравленного звер€,†Ц и начиналась попойка. ¬ светлом и людном доме очень тепло после целого дн€ на холоде в поле. ¬се ход€т из комнаты в комнату в расстегнутых поддевках, беспор€дочно пьют и ед€т, шумно передава€ друг другу свои впечатлени€ над убитым матерым волком, который, оскалив зубы, закатив глаза, лежит с откинутым на сторону пушистым хвостом среди залы и окрашивает своей бледной и уже холодной кровью пол. ѕосле водки и еды чувствуешь такую сладкую усталость, такую негу молодого сна, что как через воду слышишь говор. ќбветренное лицо горит, а закроешь глаза Ц вс€ земл€ так и поплывет под ногами. ј когда л€жешь в постель, в м€гкую перину, где-нибудь в угловой старинной комнате с образничкой и лампадой, замелькают перед глазами призраки огнисто-пестрых собак, во всем теле заноет ощущение скачки, и не заметишь, как потонешь вместе со всеми этими образами и ощущени€ми в сладком и здоровом сне, забыв даже, что эта комната была когда-то молельной старика, им€ которого окружено мрачными крепостными легендами, и что он умер в этой молельной, веро€тно, на этой же кровати.

 огда случалось проспать охоту, отдых был особенно при€тен. ѕроснешьс€ и долго лежишь в постели. ¬о всем доме Ц тишина. —лышно, как осторожно ходит по комнатам садовник, растаплива€ печи, и как дрова трещат и стрел€ют. ¬переди Ц целый день поко€ в безмолвной уже по-зимнему усадьбе. Ќе спеша оденешьс€, побродишь по саду, найдешь в мокрой листве случайно забытое холодное и мокрое €блоко, и почему-то оно покажетс€ необыкновенно вкусным, совсем не таким, как другие. ѕотом примешьс€ за книги,†Ц дедовские книги в толстых кожаных переплетах, с золотыми звездочками на сафь€новых корешках. —лавно пахнут эти, похожие на церковные требники книги своей пожелтевшей, толстой шершавой бумагой!  акой-то при€тной кисловатой плесенью, старинными духамиЕ ’ороши и заметки на пол€х, крупно и с круглыми м€гкими росчерками сделанные гусиным пером. –азвернешь книгу и читаешь: Ђћысль, достойна€ древних и новых философов, цвет разума и чувства сердечногоїЕ » невольно увлечешьс€ и самой книгой. Ёто Ц Ђƒвор€нин-философї, аллегори€, изданна€ сто лет тому назад иждивением какого-то Ђкавалера многих орденовї и напечатанна€ в типографии приказа общественного призрени€,†Ц рассказ о том, как Ђдвор€нин-философ, име€ врем€ и способность рассуждать, к чему разум человека возноситьс€ может, получил некогда желание сочинить план света на пространном месте своего селени€їЕ ѕотом натолкнешьс€ на Ђсатирические и философские сочинени€ господина ¬ольтераї и долго упиваешьс€ милым и манерным слогом перевода: Ђ√осудари мои! Ёразм сочинил в шестомнадес€ть столетии похвалу дурачеству (манерна€ пауза,†Ц точка с зап€тою); вы же приказываете мне превознесть пред вами разумЕї ѕотом от екатерининской старины перейдешь к романтическим временам, к альманахам, к сантиментально-напыщенным и длинным романамЕ  укушка выскакивает из часов и насмешливо-грустно кукует над тобою в пустом доме. » понемногу в сердце начинает закрадыватьс€ сладка€ и странна€ тоскаЕ

¬от Ђ“айны јлексисаї, вот Ђ¬иктор, или ƒит€ в лесуї: ЂЅьет полночь! —в€щенна€ тишина заступает место дневного шума и веселых песен посел€н. —он простирает мрачны€ крыль€ свои над поверхностью нашего полушари€; он стр€сает с них мак и мечтыЕ ћечтыЕ  ак часто продолжают оне токмо страдани€ злощастнаго!..ї » замелькают перед глазами любимые старинные слова: скалы и дубравы, бледна€ луна и одиночество, привидени€ и призраки, Ђеротыї, розы и лилии, Ђпроказы и резвости младых шалуновї, лилейна€ рука, Ћюдмилы и јлиныЕ ј вот журналы с именами ∆уковского, Ѕатюшкова, лицеиста ѕушкина. » с грустью вспомнишь бабушку, ее полонезы на клавикордах, ее томное чтение стихов из Ђ≈вгени€ ќнегинаї. » старинна€ мечтательна€ жизнь встанет перед тобоюЕ ’орошие девушки и женщины жили когда-то в двор€нских усадьбах! »х портреты гл€д€т на мен€ со стены, аристократически-красивые головки в старинных прическах кротко и женственно опускают свои длинные ресницы на печальные и нежные глазаЕ

IV

«апах антоновских €блок исчезает из помещичьих усадеб. Ёти дни были так недавно, а меж тем мне кажетс€, что с тех пор прошло чуть не целое столетие. ѕеремерли старики в ¬ыселках, умерла јнна √ерасимовна, застрелилс€ јрсений —еменычЕ Ќаступает царство мелкопоместных, обедневших до нищенства. Ќо хороша и эта нищенска€ мелкопоместна€ жизнь!

¬от € вижу себ€ снова в деревне, глубокой осенью. ƒни сто€т синеватые, пасмурные. ”тром € сажусь в седло и с одной собакой, с ружьем и с рогом уезжаю в поле. ¬етер звонит и гудит в дуло ружь€, ветер крепко дует навстречу, иногда с сухим снегом. ÷елый день € скитаюсь по пустым равнинамЕ √олодный и проз€бший, возвращаюсь € к сумеркам в усадьбу, и на душе становитс€ так тепло и отрадно, когда замелькают огоньки ¬ыселок и пот€нет из усадьбы запахом дыма, жиль€. ѕомню, у нас в доме любили в эту пору Ђсумерничатьї, не зажигать огн€ и вести в полутемноте беседы. ¬ойд€ в дом, € нахожу зимние рамы уже вставленными, и это еще более настраивает мен€ на мирный зимний лад. ¬ лакейской работник топит печку, и €, как в детстве, сажусь на корточки около вороха соломы, резко пахнущей уже зимней свежестью, и гл€жу то в пылающую печку, то на окна, за которыми, сине€, грустно умирают сумерки. ѕотом иду в людскую. “ам светло и людно: девки руб€т капусту, мелькают сечки, € слушаю их дробный, дружный стук и дружные, печально-веселые деревенские песниЕ »ногда заедет какой-нибудь мелкопоместный сосед и надолго увезет мен€ к себеЕ ’ороша и мелкопоместна€ жизнь!

ћелкопоместный встает рано.  репко пот€нувшись, поднимаетс€ он с постели и крутит толстую папиросу из дешевого, черного табаку или просто из махорки. Ѕледный свет раннего но€брьского утра озар€ет простой, с голыми стенами кабинет, желтые и заскорузлые шкурки лисиц над кроватью и коренастую фигуру в шароварах и распо€санной косоворотке, а в зеркале отражаетс€ заспанное лицо татарского склада. ¬ полутемном, теплом доме мертва€ тишина. «а дверью в коридоре похрапывает стара€ кухарка, живша€ в господском доме еще девчонкою. Ёто, однако, не мешает барину хрипло крикнуть на весь дом:

Ц†Ћукерь€! —амовар!

ѕотом, надев сапоги, накинув на плечи поддевку и не застегива€ ворота рубахи, он выходит на крыльцо. ¬ запертых сен€х пахнет псиной; лениво пот€гива€сь, с визгом зева€ и улыба€сь, окружают его гончие.

Ц†ќтрыж!†Ц медленно, снисходительным басом говорит он и через сад идет на гумно. √рудь его широко дышит резким воздухом зари и запахом оз€бшего за ночь, обнаженного сада. —вернувшиес€ и почерневшие от мороза листь€ шуршат под сапогами в березовой аллее, вырубленной уже наполовину. ¬ырисовыва€сь на низком сумрачном небе, сп€т нахохленные галки на гребне ригиЕ —лавный будет день дл€ охоты! », остановившись среди аллеи, барин долго гл€дит в осеннее поле, на пустынные зеленые озими, по которым брод€т тел€та. ƒве гончие суки повизгивают около его ног, а «аливай уже за садом: перепрыгива€ по колким жнивь€м, он как будто зовет и проситс€ в поле. Ќо что сделаешь теперь с гончими? «верь теперь в поле, на взметах, на чернотропе, а в лесу он боитс€, потому что в лесу ветер шуршит листвоюЕ Ёх, кабы борзые!

¬ риге начинаетс€ молотьба. ћедленно расход€сь, гудит барабан молотилки. Ћениво нат€гива€ постромки, упира€сь ногами по навозному кругу и кача€сь, идут лошади в приводе. ѕосреди привода, враща€сь на скамеечке, сидит погонщик и однотонно покрикивает на них, всегда хлеста€ кнутом только одного бурого мерина, который ленивее всех и совсем спит на ходу, благо глаза у него зав€заны.

Ц†Ќу, ну, девки, девки!†Ц строго кричит степенный подавальщик, облача€сь в широкую холщовую рубаху.

ƒевки торопливо разметают ток, бегают с носилками, метлами.

Ц†— Ѕогом!†Ц говорит подавальщик, и первый пук старновки, пущенный на пробу, с жужжаньем и визгом пролетает в барабан и растрепанным веером возноситс€ из-под него кверху. ј барабан гудит все настойчивее, работа закипает, и скоро все звуки сливаютс€ в общий при€тный шум молотьбы. Ѕарин стоит у ворот риги и смотрит, как в ее темноте мелькают красные и желтые платки, руки, грабли, солома, и все это мерно двигаетс€ и суетитс€ под гул барабана и однообразный крик и свист погонщика. ’оботье облаками летит к воротам. Ѕарин стоит, весь посеревший от него. „асто он погл€дывает в полеЕ —коро-скоро забелеют пол€, скоро покроет их зазимокЕ

«азимок, первый снег! Ѕорзых нет, охотитьс€ в но€бре не с чем; но наступает зима, начинаетс€ Ђработаї с гончими. » вот оп€ть, как в прежние времена, съезжаютс€ мелкопоместные друг к другу, пьют на последние деньги, по целым дн€м пропадают в снежных пол€х. ј вечером на каком-нибудь глухом хуторе далеко свет€тс€ в темноте зимней ночи окна флигел€. “ам, в этом маленьком флигеле, плавают клубы дыма, тускло гор€т сальные свечи, настраиваетс€ гитараЕ

Ќа сумерки буен ветер загул€л,

Ўироки мои ворота раствор€л,†Ц

начинает кто-нибудь грудным тенором. » прочие нескладно, прикидыва€сь, что они шут€т, подхватывают с грустной, безнадежной удалью:

Ўироки мои ворота раствор€л,

Ѕелым снегом путь-дорогу заметалЕ

1900