пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

УƒубкиФ

Ўел мне тогда, друзь€ мои, всего двадцать третий год, Ц дело, как видите, давнее, еще дней блаженной пам€ти Ќикола€ ѕавловича, Ц только что произведен € был в чин гвардейского корнета, уволен зимой в том ƒл€ мен€ достопам€тном году в двухнедельный отпуск в свою р€занскую вотчину, где, по кончине родител€, одиноко жила мо€ матушка, и, приехав, вскорости жестоко влюбилс€: загл€нул однажды в давно пустовавшую дедовскую усадьбу при некоем сельце ѕетровском, по соседству нашей, да и стал под вс€кими предлогами загл€дывать туда все чаще и чаще. ƒика и поныне русска€ деревн€, зимой пуще всего, а что ж было в мои времена! “аково дико было и ѕетровское с этой пустовавшей усадьбой на его окраине, называвшейс€ УƒубкиФ, ибо при въезде в нее росло несколько дубов, в мою пору уже древних, могучих. ѕод теми дубами сто€ла стара€ груба€ изба, за избой разрушенные временем службы, еще дальше пустыри вырубленного сада, занесенного снегами, и развалина барского дома с темными провалами окон без рам. » вот в этой-то избе под дубами и сиживал € чуть не каждый день, болта€ вс€кий будто бы хоз€йственный вздор жившему в ней нашему старосте Ћавру, даже низко ища его дружества и тайком броса€ горестные взоры на его молчаливую жену јнфису, схожую скорее с испанкой, чем с простою русскою дворовой, бывшую чуть не вдвое моложе Ћавра, рослого мужика с кирпичным лицом в темно-красной бороде, из которого легко мог бы выйти атаман шайки муромских разбойников. — утра € без раэбору читал что попадет под руку, бренчал на фортепь€но, подпева€ с томлением: У огда, душа, просилась ты погибнуть иль любитьФ, Ц а пообедав, уезжал до вечера в УƒубкиФ, невзира€ на жгучие ветры и вьюги, неустанно летевшие к нам из саратовских степей. “ак прошли —в€тки и приблизилс€ срок моего возвращени€ к должности, о чем € и осведомил однажды с притворной непринужденностью Ћавра и јнфису. Ћавр резонно заметил на то, что служба царска€, вестимо, первое всего, и тут за чем-то вышел из избы, јнфиса же, сидевша€ с шитьем в руках, опустила вдруг шитье на колени, посмотрела вслед мужу своими кастильскими очами и, лишь только захлопнулась дверь за ним, стремительно-страстно блеснула ими в мен€ и сказала гор€чим шепотом:

Ц Ѕарин, завтра он уедет с ночевкой в город, приезжайте ко мне скоротать вечерок на прощанье. “аилась €, а теперь скажу: горько мне будет расставатьс€ с вами!

я, конечно, был сражен таковым признанием и только успел головой кивнуть в знак согласи€ Ц Ћавр воротилс€ в избу.

ѕосле того €, как понимаете, не ча€л в неизъ€снимом нетерпении и дожить до завтрашнего вечера, не знал, что с собой делать, дума€ только одно: пренебрегу всем своим карьером, брошу полк, останусь навеки в деревне, соединю судьбу свою с нею по смерти Ћавра Ц и прочее подобное... У¬едь он уже стар, Ц думал €, невзира€ на то, что Ћавру еще и п€тидес€ти не было, Ц он должен скоро умереть...Ф Ќаконец прошла ночь, Ц € до самого утра то трубку курил, то ром пил, нимало не пь€не€, все разгора€сь в своих безрассудных мечтах, Ц прошел и короткий зимний день, стало темнеть, а на дворе Ц прежестокий буран.  ак тут уехать из дому, что сказать матушке? “ер€юсь, не знаю, как быть, как вдруг проста€ мысль: да съезжу тайком, вот и вс€ недолга! —казалс€ недомоганием, не буду, мол, ужинать, пойду в постель, а как только матушка откушала и удалилась к себе, Ц наступила уже ранн€€ зимн€€ ночь, Ц с великою поспешностью оделс€, побежал в избу к конюхам, приказал запречь легонькие санки и был таков. Ќа дворе зги не видно в белой метельной тьме, но дорога лошади знакома€, пустил ее наугад, и не прошло и полчаса, как зачернели в этой тьме гуд€щие дубы над заветной избой, засветилось сквозь снег ее окошко. ѕрив€зал € лошадь к дубу, бросил на нее попону Ц и, вне себ€, через сугроб, в темные сенцы! Ќашарил дверь избы, шагнул за порог, а она уж нар€жена, набелена, нарум€нена, сидит в блеске и красном дыму лучины на лавке близ стола, уставленного по белой скатерти угощением, во все глаза ждет мен€. ¬се ма€чит, дрожит в этом блеске, в дыму, но глаза и сквозь них видны Ц столь они широки и пристальны! Ћучина в светце на припечном столбе, над лоханью с водой, трещит, слепит быстрым багровым пламенем, рон€ет огненные искры, шип€щие в воде, на столе тарелки с орехами и м€тными жамками, штоф с наливкою, два стаканчика, а она, близ стола, спиной к белому от снега окошку, сидит в шелковом лиловом сарафане, в миткалевой сорочке с распашными рукавами, в коралловом ожерелье Ц смол€на€ головка, сделавша€ бы честь любой светской красавице, гладко причесана на пр€мой пробор, в ушах вис€т серебр€ные серьги... ”видав мен€, вскочила, мигом скинула с мен€ оснеженную шапку, лисью поддевку, толкнула к лавке, Ц все как в исступлении, вопреки всем моим прежним мысл€м о ее гордой неприступности, Ц бросилась на колени ко мне, обн€ла, прижима€ к моему лицу свои жаркие ланиты...

Ц „то ж ты таилась, Ц говорю, Ц дождалась до разлуки нашей!

ќтвечает отча€нно:

Ц јх, что ж € могла! —ердце заходилось, как ты приезжал, видела твое мучение, да € крепка, не выдавала себ€! ƒа и где могла открытьс€ тебе? ¬едь ни минуты не была глаз на глаз с тобой, а при нем даже взгл€дом не откроешьс€, зорок, как орел, заметит что Ц убьет, рука не дрогнет!

» оп€ть обнимает, жмет мою робкую руку, кладет на колени себе... „увствую ее тело на своих ногах сквозь легкий сарафан и уж не владею собой, как вдруг она вс€ чутко и дико выпр€мл€етс€, вскакивает, гл€д€ на мен€ глазами ѕифии:

Ц —лышишь?

—лушаю Ц и ничего не слышу, кроме шума снега за стеной: что, мол, такое?

Ц ѕодъехал кто-то! Ћошадь заржала! ќн!

», забежав и сев за стол, превозмога€ т€жкое дыхание, громко говорит простым голосом, налива€ дрожащей рукой из штофа:

Ц ¬ыкушайте, сударь, наливочки. ѕоедете Ц оз€бнете...

¬от тут он и взошел, весь косматый от снега, в бараньем треухе и тулупе, гл€нул, молвил: У«дравствуйте, сударьФ, Ц усердно положил тулуп на хоры, сн€л, отр€хнул треух и, вытира€ полой полушубка мокрое лицо и бороду, не спеша заговорил:

Ц Ќу и погодка! ƒобилс€ кое-как до Ѕольших ƒворов, Ц нет, думаю, пропадешь, не доедешь, Ц въехал на заезжий двор, поставил кобылу под навес в затишье, задал корму, а сам в избу, за щи, Ц попал как раз в обед, Ц да так и просидел почесть до вечера. ј потом думаю Ц э, была не была, поеду-ка € домой, авось Ѕог донесет, Ц не до города, не до дел в этакую страсть! ¬от и доехал, слава Ѕогу...

ћы молчим, сидим в оцепенении, в ужаснейшем замешательстве, понимаем, что он сразу пон€л все, она не подымает ресниц, € изредка на него взгл€дываю... ѕризнаюсь, живописен он был! ¬елик, плечист, туго подпо€сан зеленой подпо€ской по короткому полушубку с цветными татарскими разводами, крепко обут в казанские валенки, кирпичное лицо горит с ветру, борода блестит тающим снегом, глаза Ц грозным умом... ѕодойд€ к светцу, запалил новую лучину, потом сел за стол, вз€л штоф толстыми пальцами, налил, выпил до дна и говорит в сторону:

Ц ”ж и не знаю, сударь, как вы теперь доедете. ј ехать вам давно пора, лошадь вашу всю снегом занесло, вс€ согнулась стоит... ”ж не гневайтесь, что не выйду провожать Ц больно нама€лс€ за день, да и жену весь день не видал, а есть у мен€ о чем с ней побеседовать...

я, без слова в ответ, подн€лс€, оделс€ и вышел...

ј наутро, чем свет, верховой из ѕетровского: ночью Ћавр удавил жену своей зеленой подпо€ской на железном крюку в дверной притолке, а утром пошел в ѕетровское, за€вил мужикам:

Ц ” мен€, соседи, горе. ∆ена удавилась Ц видно, с расстройства ума. ѕроснулс€ на рассвете, а она висит уж вс€ син€€ с лица, голова на грудь свалилась. Ќар€дилась зачем-то, нарум€нилась Ц и висит, малость не достает до полу... ѕрисвидетельствуйте, православные.

“е посмотрели на него и говор€т:

Ц »шь ты, что с собою наделала! ј что ж это у теб€, староста, вс€ борода клоками вырвана, все лицо сверху донизу когт€ми изрезано, глаз кровью течет? ¬€жи его, реб€та!

Ѕыл он бит плетьми и отправлен в —ибирь, в рудники.

30 окт€бр€ 1943