пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

√ал€ ганска€

’удожник и бывший мор€к сидели на террасе парижского кафе. Ѕыл апрель, и художник восхищалс€: как прекрасен ѕариж весной и как очаровательны парижанки в первых весенних костюмах.

Ц ј в мои золотые времена ѕариж весной был, конечно, еще прекраснее, Ц говорил он. Ц » не потому только, что € был молод, Ц сам ѕариж был совсем другой. ѕодумай: ни одного автомобил€. » разве так, как теперь, жил ѕариж!

Ц ј мне почему-то вспомнилась одесска€ весна, Ц сказал мор€к. Ц “ы, как одессит, еще лучше мен€ знаешь всю ее совершенно особенную прелесть Ц это смешение уже гор€чего солнца и морской еще зимней свежести, €ркого неба и весенних морских облаков. » в такие дни весенн€€ женска€ нар€дность на ƒерибасовской...

’удожник, раскурива€ трубку, крикнул: УGarcon, un demi!Ф Ц и живо обернулс€ к нему:

Ц »звини, € теб€ перебил. ѕредставь себе Ц говор€ о ѕариже, € тоже думал об ќдессе. “ы совершенно прав, Ц одесска€ весна действительно нечто особенное. “олько € всегда вспоминаю как-то нераздельно парижские весны и одесские, они у мен€ чередовались, ты ведь знаешь, как часто ездил € в те времена в ѕариж весной... ѕомнишь √алю √анскую? “ы видел ее где-то и говорил мне, что никогда не встречал прелестней девочки. Ќе помнишь? Ќо все равно. я сейчас, заговорив о тогдашнем ѕариже, думал как раз и о ней, и о той весне в ќдессе, когда она впервые зашла ко мне в мастерскую. ¬еро€тно, у каждого из нас найдетс€ какое-нибудь особенно дорогое любовное воспоминание или какой-нибудь особенно т€жкий любовный грех. “ак вот √ал€ есть, кажетс€, самое прекрасное мое воспоминание и мой самый т€жкий грех, хот€, видит Ѕог, все-таки невольный. “еперь это дело столь давнее, что € могу рассказать тебе его с полной откровенностью...

я знал ее еще подростком. –осла она без матери, при отце, которого мать уже давно бросила. Ѕыл он очень состо€тельный человек, а по профессии неудавшийс€ художник, любитель, как говоритс€, но такой страстный, что, кроме живописи, не интересовалс€ ничем в мире и всю жизнь занималс€ только тем, что сто€л за мольбертом и загромождал свой дом Ц у него была усадьба в ќтраде Ц старыми и новыми картинами, скупа€ все, что ему нравилось, всюду, где возможно. ќчень красивый был человек, дородный, высокий, с чудесной бронзовой бородой, полупол€к, полухохол, с повадками большого барина, гордый и изысканно-вежливый, внутренне очень замкнутый, но делавший вид очень открытого человека, особенно с нами: одно врем€ все мы, молодые одесские художники, гурьбой ходили к нему каждое воскресенье года два подр€д, и он всегда встречал нас с распростертыми объ€ти€ми, держалс€ с нами, при всей разнице наших лет, совсем по-товарищески, без конца говорил о живописи, угощал на славу. √але было тогда лет тринадцать Ц четырнадцать, и мы восхищались ею, конечно, только как девочкой: мила, резва, грациозна была она на редкость, личико с русыми локонами вдоль щек, как у ангела, но так кокетлива, что отец однажды сказал нам, когда она вбежала зачем-то к нему в мастерскую, что-то шепнула ему в ухо и тотчас выскочила вон:

Ц ќй, ой, что за девчонка растет у мен€, друзь€ мои! Ѕоюсь € за нее!

ѕотом, с грубостью молодости, мы как-то сразу и все до единого, точно сговорившись, бросили ходить к нему, что-то надоело нам в ќтраде Ц верно, его непрестанные разговоры об искусстве и о том, что он наконец открыл еще один замечательный секрет того, как надо писать. я как раз в ту пору провел две весны в ѕариже, вообразил себ€ вторым ћопассаном по части любовных дел и, возвраща€сь в ќдессу, ходил пошлейшим щеголем: цилиндр, гороховое пальто до колен, кремовые перчатки, полулаковые ботинки с пуговками, удивительна€ тросточка, а к этому прибавь волнистые усы, тоже под ћопассана, и обращение с женщинами совершенно подлое по безответственности. » вот иду € однажды в чудесный апрельский день по ƒерибасовской, перехожу ѕреображенскую и на углу, возле кофейни Ћибмана, встречаюсь вдруг с √алей. ѕомнишь п€тиэтажный угловой дом, где была эта кофейн€, Ц на углу ѕреображенской и —оборной площади, знаменитый тем, что весной, в солнечные дни, он почему-то всегда бывал унизан по карнизам скворцами и их щебетом? ћило и весело было это чрезвычайно. » вот представь себе: весна, всюду множество нар€дного, беззаботного и приветливого народа, эти скворцы, сыплющие немолчным щебетом, точно каким-то солнечным дождем, Ц и √ал€. » уже не подросток, не ангел, а удивительно хорошенька€ тоненька€ девушка во всем новеньком, светло-сером, весеннем. Ћичико под серой шл€пкой наполовину закрыто пепельной вуалькой, и сквозь нее си€ют аквамариновые глаза. Ќу, конечно, восклицани€, расспросы и упреки: как вы все забыли папу, как давно не были у нас! јх, да, говорю, так давно, что вы успели вырасти. “отчас купил ей у оборванной девчонки букетик фиалок, она с быстрой благодарной улыбкой глазами тотчас, как полагаетс€ у всех женщин, сует его к лицу себе. Ц ’отите прис€дем, хотите шоколаду? Ц — удовольствием. Ц ѕодн€ла вуальку, пьет шоколад, празднично погл€дывает и все расспрашивает о ѕариже, а € все гл€жу на нее. Ц ѕапа работает с утра до вечера, а вы много работаете или все парижанками увлекаетесь? Ц Ќет, больше не увлекаюсь, работаю и написал несколько пор€дочных вещиц. ’отите зайти ко мне в мастерскую? ¬ам можно, вы же дочь художника, и живу € в двух шагах отсюда. Ц ”жасно обрадовалась: Ц  онечно, можно! » потом, € никогда не была ни в одной мастерской, кроме папиной! Ц ќпустила вуальку, схватила зонтик, € беру ее под руку, она на ходу попадает мне в ногу и смеетс€. Ц √ал€, Ц говорю, Ц ведь мне можно называть вас √алей? Ц Ѕыстро и серьезно отвечает: вам можно. Ц √ал€, что с вами сделалось? Ц ј что? Ц ¬ы и всегда были прелестны, а теперь прелестны просто на удивление! Ц ќп€ть попадает в ногу и говорит не то шут€, не то серьезно: Ц Ёто еще что, то ли будет! Ц “ы помнишь темную, узкую лестницу на мою вышку со двора? “ут она вдруг притихла, идет, шурша нижней шелковой юбочкой, и все огл€дываетс€. ¬ мастерскую вошла даже с некоторым благоговением, начала шепотом: ка-ак у вас тут хорошо, таинственно, какой страшно большой диван! и сколько картин вы написали, и все ѕариж... » стала ходить от картины к картине с тихим восхищением, заставл€€ себ€ быть даже не в меру неторопливой, внимательной. Ќасмотрелась, вздохнула: да, сколько прекрасных вещей вы создали! Ц ’отите рюмочку портвейна и печений? Ц Ќе знаю... Ц я вз€л у ней зонтик, бросил его на диван, вз€л ее ручку в лайковой белой перчатке: можно поцеловать? Ц Ќо € же в перчатке... Ц –асстегнул перчатку, поцеловал начало маленькой ладони. ќпустила вуальку, без выражени€ смотрит сквозь нее аквамариновыми глазами, тихо говорит: ну, мне пора. Ц Ќет, говорю, сперва посидим немного, € вас еще не рассмотрел хорошенько. —ел и посадил ее к себе на колени, Ц знаешь эту восхитительную женскую т€жесть даже легоньких? ќна как-то загадочно спрашивает: € вам нравлюсь? ѕосмотрел € на нее на всю, посмотрел на фиалки, которые она приколола к своей новенькой жакетке, и даже засме€лс€ от умилени€: а вам, говорю, вот эти фиалки нрав€тс€? Ц я не понимаю. Ц „то ж тут не понимать? ¬от и вы вс€ така€ же, как эти фиалки. Ц ќпустив глаза, смеетс€: Ц ” нас в гимназии такие сравнени€ барышень с разными цветами называли писарскими. Ц ѕусть так, но как же иначе сказать? Ц Ќе знаю... Ц » слегка болтает вис€щими нар€дными ножками, детские губки полуоткрыты, поблескивают... ѕодн€л вуальку, отклонил головку, поцеловал Ц еще немного отклонила. ѕошел по скользкому шелковому зеленоватому чулку вверх, до застежки на нем, до резинки, отстегнул ее, поцеловал теплое розовое тело начала бедра, потом оп€ть в полуоткрытый ротик Ц стала чуть-чуть кусать мне губы...

ћор€к с усмешкой покачал головой:

Ц Vieux satyre!

Ц Ќе говори глупостей, Ц сказал художник. Ц ћне все это очень больно вспоминать.

Ц Ќу, хорошо, рассказывай дальше.

Ц ƒальше было то, что € не видал ее целый год. ќднажды, тоже весной, пошел наконец в ќтраду и был встречен √анским с такой трогательной радостью, что сгорел от стыда, как по-свински мы его бросили. ќчень постарел, в бороде серебритс€, но все та же одушевленность в разговорах о живописи. — гордостью стал показывать мне свои новые работы Ц лет€т над какими-то голубыми дюнами огромные золотые лебеди Ц стараетс€, бедн€к, не отстать от века. я вру напропалую: чудесно, чудесно, большой шаг вперед вы сделали!  репитс€, но си€ет, как мальчик. Ц Ќу, очень рад, очень рад, а теперь завтракать! Ц ј где дочка? Ц ”ехала в город. ¬ы ее не узнаете! Ќе девочка, а уже девушка и, главное, совсем, совсем друга€: выросла, выт€нулась, €к та топол€! Ц ¬от не повезло, думаю, € и пошел-то к старику только потому, что ужасно захотелось видеть ее, и вот, как нарочно, она в городе. ѕозавтракал, расцеловал м€гкую, душистую бороду, наобещал быть непременно в следующее воскресенье, вышел Ц а навстречу мне она. –адостно остановилась: вы? какими судьбами? были у папы? ах, как € рада! Ц ј € еще больше, говорю, папа мне сказал, что вас теперь и узнать нельз€, уже не тополек, а целый тополь, Ц так оно и есть. Ц » действительно так: даже как будто и не барышн€, а молоденька€ женщина. ”лыбаетс€ и вертит на плече раскрытым зонтиком. «онтик белый, кружевной, платье и больша€ шл€па тоже белые, кружевные, волосы сбоку шл€пки с прелестнейшим рыжим оттенком, в глазах уже нет прежней наивности, личико удлинилось... Ц ƒа, € ростом даже немножко выше вас. Ц я только качаю головой: правда, правда... ѕройдемс€, говорю, к морю. Ц ѕройдемс€. Ц ѕошли между садами переулком, вижу, все врем€ чувствует, что, говор€, что попало, € не свожу с нее глаз. »дет, стройно повод€ плечами, зонтик закрыла, левой рукой держит кружевную юбку. ¬ышли на обрыв Ц подуло свежим ветром. —ады уже одеваютс€, млеют под солнцем, а море точно северное, низкое, лед€ное, заворачивает крутой зеленой волной, все в барашках, вдали тонет в сизой мути, одним словом, ѕонт Ёвксинский. «амолчали, стоим, смотрим и будто чего-то ждем, она, очевидно, думает то же, что и €, Ц как она сидела у мен€ на колен€х год тому назад. я вз€л ее за талию и так сильно прижал всю к себе, что она выгнулась, ловлю губы Ц стараетс€ высвободитьс€, вертит головой, уклон€етс€ и вдруг сдаетс€, дает мне их. » все это молча Ц ни €, ни она ни звука. ѕотом вдруг вырвалась и, поправл€€ шл€пку, просто и убежденно говорит:

Ц јх, какой вы негод€й.  акой негод€й. ѕовернулась и, не оборачива€сь, скоро пошла по переулку.

Ц ƒа было у вас тогда в мастерской что-нибудь или нет? Ц спросил мор€к.

Ц ƒо конца не было. ÷еловались ужасно, ну и все прочее, но тогда мен€ жалость вз€ла: вс€ раскраснелась, как огонь, вс€ растрепалась, и вижу, что уже не владеет собой совсем по-детски Ц и страшно и ужасно хочетс€ этого страшного. —делал вид, что обиделс€: ну не надо, не надо, не хотите, так не надо... —тал нежно целовать ручки, успокоилась...

Ц Ќо как же после этого ты целый год не видал ее?

Ц ј черт его знает как. Ѕо€лс€, что второй раз не пожалею.

Ц ѕлохой же ты был ћопассан.

Ц ћожет быть. Ќо погоди, дай уж до конца расскажу. Ќе видал € ее еще с полгода. ѕрошло лето, стали все возвращатьс€ с дач, хот€ тут-то бы и жить на даче Ц эта бессарабска€ осень нечто божественное по спокойствию однообразных жарких дней, по €сности воздуха, до красоте ровной синевы мор€ и сухой желтизны кукурузных полей. ¬ернулс€ с дачи и €, иду раз оп€ть мимо Ћибмана Ц и, представь себе, оп€ть навстречу она. ѕодходит ко мне как ни в чем не бывало и начинает хохотать, очаровательно крив€ рот: У¬от роковое место, оп€ть Ћибман!Ф

Ц „то это вы така€ весела€? —трашно рад вас видеть, но что с вами?

Ц Ќе знаю. ѕосле мор€ все врем€ ног под собой не чую от удовольстви€ бегать по городу. «агорела и еще выт€нулась Ц правда?

—мотрю Ц правда, и, главное, така€ веселость и свобода в разговоре, в смехе и во всем обращении, точно замуж вышла. » вдруг говорит:

Ц ” вас еще есть портвейн и печень€?

Ц ≈сть.

Ц я оп€ть хочу смотреть вашу мастерскую. ћожно?

Ц √осподи Ѕоже мой! ≈ще бы!

Ц Ќу, так идем. » быстро, быстро!

Ќа лестнице € ее поймал, она оп€ть выгнулась, оп€ть замотала головой, но без большого сопротивлени€. я довел ее до мастерской, целу€ в закинутое лицо. ¬ мастерской таинственно зашептала:

Ц Ќо послушайте, ведь это же безумие... я с ума сошла...

ј сама уже сдернула соломенную шл€пку и бросила ее в кресло. –ыжеватые волосы подн€ты на макушку и заколоты черепаховым сто€чим гребнем, на лбу подвита€ челка, лицо в легком ровном загаре, глаза гл€д€т бессмысленно-радостно... я стал как попало раздевать ее, она поспешно стала помогать мне. я в одну минуту скинул с нее шелковую белую блузку, и у мен€, понимаешь, просто потемнело в глазах при виде ее розоватого тела с загаром на блест€щих плечах и млечности приподн€тых корсетом грудей с алыми торчащими сосками, потом от того, как она быстро выдернула из упавших юбок одна за другой стройные ножки в золотистых туфельках, в ажурных кремовых чулках, в этих, знаешь, батистовых широких панталонах с разрезом в шагу, как носили в то врем€.  огда € зверски кинул ее на подушки дивана, глаза у ней почернели и еще больше расширились, губы гор€чечно раскрылись, Ц как сейчас все это вижу, страстна она была необыкновенно... Ќо оставим это. ¬от что случилось недели через две, в течение которых она чуть не каждый день бывала у мен€. Ќеожиданно вбегает она однажды ко мне утром и пр€мо с порога:

Ц “ы, говор€т, на дн€х в »талию уезжаешь?

Ц ƒа. “ак что ж с того?

Ц ѕочему же ты не сказал мне об этом ни слова? ’отел тайком уехать?

Ц Ѕог с тобой.  ак раз нынче собиралс€ пойти к вам и сказать.

Ц ѕри папе? ѕочему не мне наедине? Ќет, ты никуда не поедешь!

я по-дурацки вспыхнул:

Ц Ќет, поеду.

Ц Ќет, не поедешь.

Ц ј € тебе говорю, что поеду.

Ц Ёто твое последнее слово?

Ц ѕоследнее. Ќо пойми, что € вернусь через какой-нибудь мес€ц, много через полтора. » вообще, послушай, √ал€...

Ц я вам не √ал€. я вас теперь пон€ла Ц все, все пон€ла! » если бы вы сейчас стали кл€стьс€ мне, что вы никуда и никогда вовеки не поедете, мне теперь все равно. ƒело уже не в том!

», распахнув дверь, с размаху хлопнула ею и зачастила каблучками вниз по лестнице. я хотел кинутьс€ за ней, но удержалс€: нет, пусть придет в себ€, вечером отправлюсь в ќтраду, скажу, что не хочу огорчать ее, в »талию не еду, и мы помиримс€. Ќо часов в п€ть вдруг входит ко мне с дикими глазами художник —инани:

Ц “ы знаешь Ц у √анского дочь отравилась! Ќасмерть! „ем-то, черт его знает, редким, молниеносным, стащила что-то у отца Ц помнишь, этот старый идиот показывал нам целый шкапчик с €дами, вообража€ себ€ Ћеонардо да ¬инчи. ¬от сумасшедший народ эти прокл€тые пол€ки и польки! „то с ней вдруг случилось Ц непостижимо!

Ц я хотел застрелитьс€, Ц тихо сказал художник, помолчав и набива€ трубку. Ц „уть с ума не сошел...

28 окт€бр€ 1940