пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

√еннисарет

¬ ¬ифлееме, в подземном приделе храма –ождества, блещет среди мраморного пола, неровного от времени, больша€ серебр€на€ звезда.

» вокруг нее - крупные латинские литеры, тверда€ и кратка€ надпись:

Hie de Virgine Maria lesus Christus natus est.

¬ приделе, как и подобает пещере, бедно. Ќо огн€ми, серебром, самоцветами переливаютс€ над звездою неугасимые лампады. “ам, наверху жаркое и веселое солнечное утро, пестрота и крик восточного базара. «десь - холод, сумрак, благоговейное молчание:

Hie de Virgine Maria lesus Christus natus est.

≈сть древние пергаменты, называемые палимпсестами, - хартии, письмена которых полустерты или покрыты чем-либо, чтобы, на месте их, можно было начертать новые. ¬ ¬ифлееме чувствуешь, прозреваешь то драгоценное, первое, что сохранилось на его св€щенном палимпсесте. ¬ царские оде€ни€ облекли рожденного здесь, цар€м, путеводимым звездою, повелели принести ему, лежащему в €сл€х, венцы свои, злато, ливан, смирну, и легендами, прекраснее которых нет на земле, расцветили сладчайшую из земных поэм поэму его рождени€. Ќо, когда благоговейно склон€ешьс€ над нею в ¬ифлееме, проступает простое, первое.

Ќазарет - детство его. “ам протекло оно в тишине, в безвестности. “ам огорчали и радовали его игры со сверстниками, там ласкова€ рука матери чинила его детскую рубашечку... ¬етхие пергаменты Ќазарета остались во всей своей древней простоте. Ќо скудны и чуть видны письмена, уцелевшие на них! » великую грусть и нежность оставл€ет в сердце Ќазарет. ѕомню темные весенние сумерки, черных коз, бегущих по каменистым уличкам, тот первобытно-грубый каменный водоем, к которому когда-то приходила она, помню ее жилище, маленькое, тесное, пещерное, полное вечерней тьмы, пустующее уже две тыс€чи лет...  ак полевой цветок, мало кому ведомый, выросший из случайно занесенного ветром семени в углу покинутого дома, расцвела и здесь легенда, может быть сама€ прекрасна€, сама€ трогательна€: без огн€, по бедности родителей, засыпал Ѕожественный младенец; мать сидела у его постельки, тихо заговарива€, убаюкива€ его; а чтобы не было скучно и жутко ему в наступающей ночи, свет€щиес€ мушки по очереди прилетали радовать его своим зеленым огоньком.

ј страна √еннисаретска€, где прошла вс€ молодость его, все годы благовествовани€, все те дни, незабвенные до скончани€ века, дл€ них же и был он в мире, - она совсем не сохранила зримых следов его.

Ќо нет страны прелестнее, и нигде так не чувствуетс€ он!

¬ €сный вечер, при заход€щем солнце, подходим мы к √еннисарету по »орданской долине. ¬се дико, голо, просто вокруг: и в долине, и по каменистым предгори€м, обступившим ее, - серокоричневым, в золотисто-рыжих п€тнах по склонам, где от солнца выгорели травы. “ропинка ведет нас среди желтого, уже созревшего и подсохшего €чмен€. «а ним - прибрежна€ деревушка, глин€на€, без единого деревца, кажуща€с€ необитаемой. ѕройд€ по серым пескам, на которых стоит она, увидали мы водную равнину чудесного зеленого тона, тер€ющуюс€ в горной дали, замкнутой не€сной громадой пегого √ермона.

—олнце было за горами. —вет его гаснет здесь быстро, а как только он гаснет, с гор срываетс€ недолгий, но сильный ветер. » темнеющее озеро уже шумело от крупной зыби. „етыре гребца наших поспешили кинуть весла, вздернуть парус и привалитьс€ к бортам, зат€нув что-то тоскливо-беззаботное. ¬етер ударил в парус, крепко накренил его, - и мы понеслись в сумрак, на дальние огоньки “ивериады, рассыпанные под черной горою, стука€ днищем по волнам, черпа€ воду. я крикнул, чтобы ослабили парус: эти полуголые, худые, загорелые галиле€не, в своих войлочных круглых колпачках, прикрывающих только макушку, крикнули что-то в ответ. "—тановилось темно, а »исус не приходил к ним. ƒул сильный ветер, и море волновалось..." ƒа, да, это было здесь! ќн дышал этим м€гким, сильным, благовонным ветром! - „ерез час мы были уже в “ивериаде, маленькой, тесной и гр€зной, где лишь один сносный приют - старый латинский монастырь на самом берегу.

ќт “ивериады кесарей ничего не осталось. ‘ранцуз-насто€тель, пригласивший нас ночевать в монастыре, а перед сном выйти на кровлю, с которой далеко видно было успокоенное в лунном свете озеро, жаловалс€: они изнемогают от скуки и тропического зно€ в этом навозном местечке; вокруг них - пустын€; от ћагдалы сохранилось только название; от  апернаума груды камней, где италь€нцы-монахи ведут раскопки; в “абхе всего п€ть человек братии... "Ёто близ  апернаума, на северном берегу?" - ƒа, да, сказал насто€тель, гл€д€ на туманные предгори€ √адаринские, за озеро. Ћуна си€ла - высоко-высоко. ¬се озеро было в светлом, тончайшем пару. «нойно звенели внизу ночные цикады - на пыльных кустарниках, на столетних придорожных кактусах. “ивериада спала...

ћне долго не давал уснуть козленок, жалобно плакавший где-то по соседству. ¬ маленькое окошечко, пробитое в каменной стене почти под потолком, белело сквозь железную решетку лунное небо. ¬ полутемной жаркой келье беззвучно плакали москиты. Ѕлохи же “ивериады упоминаютс€ даже в путеводител€х... Ќо € поминутно говорил себе: € в “ивериаде! Ёта ночь была одной из счастливейших во всей моей жизни.

–анним утром мы поплыли в  апернаум. ќзеро недолго дышало утренней свежестью. ¬от уже раст€нули белый парусиновый навес над лодкой, - и он озар€ет лица. —олнце все ослепительней и жарче.

ќзеро штилеет. ∆елто-рыжие верхи предгорий √адаринских делают водные зеркала у берегов золотыми. ¬ода же под лодкой - зелена€, прозрачна€, кажетс€ бездонной. √ребцы дружно работают, и от поворачивающихс€ в воде весел извиваютс€, уход€т в глубину как бы толстые змеи мед€нки с серебр€ными брюхами. ѕот уже градом льет с красных лиц гребцов. ќни рыбаки, в лодке лежат их сети...

"ѕроход€ же близ мор€ √алилейского, он увидел двух братьев, —имона, называемого ѕетром, и јндре€, брата его, закидывающих сети в море..." –азве не мог призвать он и этих? ќни еще несколько раз налегают на весла и поднимают их: лодка, чуть журча, добегает до берега. ћы выходим и огл€дываемс€. Ќа берегу, среди колючих кустарников и розовых цветов олеандра, - груды белых камней, колонн: это и есть развалины знаменитой синагоги  апернаумской, куда столько раз, в такие же знойные дни, входил он, теснимый народом, искавшим коснутьс€ его. “ишина, солнце, блеск воды. —ухо, жарко, радостно. » вот он, с раскрытой головою, в белой одежде, идет по берегу, мимо таких же рыбаков, как наши гребцы... —имон и ѕетр, "оставив лодку и отца своего, тотчас последовали за ним"...

“абха между  апернаумом и ћагдалой. ћы оп€ть поплыли мимо невысоких холмов в тех же бурых, выгоревших травах. ¬озле “абхи единственное живое место этой пустыни: в озеро впадает источник, дающий о себе знать несколькими эвкалиптами и посевами в долинке меж холмами. ѕод эвкалиптами черный мальчик пасет дес€ток черных вислоухих коз с колокольчиками на шее. Ёто стадо братии. ј приют ее - на холме, р€дом: нечто вроде маленькой крепости, два-три здани€ из дикого камн€ за высокими стенами. Ќасто€тель здесь старикнемец, чистота и пор€док у него немецкие. ¬стретил он нас, сожженных зноем, сдержанно, но приветливо, комнаты дал в нижнем этаже, самые прохладные, выход€щие на большую каменную террасу, в садик по скату холма, усыпанный гравием, испещренный легкой тенью светлой, сквозной зелени перечных деревьев, нежнейших мимоз и нежнейших хвойных пород серебристо-голубых, легких, как пух.

—реди них поднимались две-три пальмы, чернели молоденькие кипарисы, цвели розы, ворковали дикие горлинки, наслажда€сь солнечным затишьем... », оставшись один на террасе, € вз€л с каменного стола лежавшее на нем ≈вангелие, развернутое как раз на тех страницах, что говор€т о море √алилейском. “еперь оно было предо мною. ¬оздушно-зеленое, во всей тропической м€гкости своей, оно тонуло, млело в серебристом полуденном свете, тер€€сь на юге.

 ак сладок, как ласков здесь изредка набегающий, теплый от дыхани€ затуманенных зноем гор, сильный южный ветер!  ак широко, все сгуща€сь и темне€, бежит перед ним лилова€ зыбь по зеркалам у берегов, где светит золото предгорий!  ак долго, как дремотно клан€ютс€ после него кипарисы и шелест€т вайи пальм, напомина€ о ≈гипте, сохранившем его драгоценную жизнь в младенчестве!

1911