пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

√енрих

¬ сказочный морозный вечер с сиреневым инеем в садах лихач  асаткин мчал √лебова на высоких, узких санках вниз по “верской в Ћоскутную гостиницу Ц заезжали к ≈лисееву за фруктами и вином. Ќад ћосквой было еще светло, зеленело к западу чистое и прозрачное небо, тонко сквозили пролетами верхи колоколен, но внизу, в сизой морозной дымке, уже темнело и неподвижно и нежно си€ли огни только что зажженных фонарей.

” подъезда Ћоскутной, откидыва€ волчью полость, √лебов приказал засыпанному снежной пылью  асаткину приехать за ним через час:

Ц ќтвезешь мен€ на Ѕрестский.

Ц —лушаю-с, Ц ответил  асаткин. Ц «а границу, значит, отправл€етесь.

Ц «а границу.

 руто поворачива€ высокого старого рысака, скреб€ подрезами,  асаткин неодобрительно качнул шапкой:

Ц ќхота пуще неволи!

Ѕольшой и несколько запущенный вестибюль, просторный лифт и пестроглазый, в ржавых веснушках, мальчик ¬ас€, вежливо сто€вший в своем мундирчике, пока лифт медленно т€нулс€ вверх, Ц вдруг стало жалко покидать все это, давно знакомое, привычное. У» правда, зачем € еду?Ф ќн посмотрел на себ€ в зеркало: молод, бодр, сухо-породист, глаза блест€т, иней на красивых усах, хорошо и легко одет... в Ќицце теперь чудесно, √енрих отличный товарищ... а главное, всегда кажетс€, что где-то там будет что-то особенно счастливое, кака€-нибудь встреча... остановишьс€ где-нибудь в пути, Ц кто тут жил перед тобою, что висело и лежало в этом гардеробе, чьи это забытые в ночном столике женские шпильки? ќп€ть будет запах газа, кофе и пива на венском вокзале, €рлыки на бутылках австрийских и италь€нских вин на столиках в солнечном вагоне-ресторане в снегах «еммеринга, лица и одежды европейских мужчин и женщин, наполн€ющих этот вагон к завтраку... ѕотом ночь, »тали€... ”тром, по дороге вдоль мор€ к Ќицце, то пролеты в грохочущей и дым€щей темноте туннелей и слабо гор€щие лампочки на потолке купе, то остановки и что-то нежно и непрерывно звен€щее на маленьких станци€х в цветущих розах, возле млеющего в жарком солнце, как сплав драгоценных камней, заливчике... » он быстро пошел по коврам теплых коридоров Ћоскутной.

¬ номере было тоже тепло, при€тно. ¬ окна еще светила вечерн€€ зар€, прозрачное вогнутое небо. ¬се было прибрано, чемоданы готовы. » оп€ть стало немного грустно Ц жаль покидать привычную комнату и всю московскую зимнюю жизнь, и Ќадю, и Ћи...

Ќад€ должна была вот-вот забежать проститьс€. ќн поспешно спр€тал в чемодан вино и фрукты, бросил пальто и шапку на диван за круглым столом и тотчас услыхал скорый стук в дверь. Ќе успел отворить, как она вошла и обн€ла его, вс€ холодна€ и нежно-душиста€, в беличьей шубке, в беличьей шапочке, во всей свежести своих шестнадцати лет, мороза, раскрасневшегос€ личика и €рких зеленых глаз.

Ц ≈дешь?

Ц ≈ду, Ќадюша...

ќна вздохнула и упала в кресло, расстегива€ шубку.

Ц «наешь, €, слава Ѕогу, ночью заболела... јх, как бы € хотела проводить теб€ на вокзал! ѕочему ты мне не позвол€ешь?

Ц Ќадюша, ты же сама знаешь, что это невозможно, мен€ будут провожать совсем незнакомые тебе люди, ты будешь чувствовать себ€ лишней, одинокой...

Ц ј за то, чтобы поехать с тобой, € бы, кажетс€, жизнь отдала!

Ц ј €? Ќо ты же знаешь, что это невозможно...

ќн тесно сел к ней в кресло, целу€ ее в теплую шейку, и почувствовал на своей щеке ее слезы.

Ц Ќадюша, что же это?

ќна подн€ла лицо и с усилием улыбнулась:

Ц Ќет, нет, € не буду... я не хочу по-женски стесн€ть теб€, ты поэт, тебе необходима свобода.

Ц “ы у мен€ умница, Ц сказал он, умил€€сь ее серьезностью и ее детским профилем Ц чистотой, нежностью и гор€чим рум€нцем щеки, треугольным разрезом полураскрытых губ, вопрошающей невинностью подн€той ресницы в слезах. Ц “ы у мен€ не така€, как другие женщины, ты сама поэтесса.

ќна топнула в пол:

Ц Ќе смей мне говорить о других женщинах!

» с умирающими глазами зашептала ему в ухо, ласка€ мехом и дыханием:

Ц Ќа минутку... Ќынче еще можно...

ѕодъезд Ѕрестского вокзала светил в синей тьме морозной ночи. ¬ойд€ в гулкий вокзал вслед за тороп€щимс€ носильщиком, он тотчас увидал Ћи: тонка€, длинна€, в пр€мой черно-масл€нистой каракулевой шубке и черном бархатном большом берете, из-под которого длинными завитками висели вдоль щек черные букли, держа руки в большой каракулевой муфте, она зло смотрела на него своими страшными в своем великолепии черными глазами.

Ц ¬се-таки уезжаешь, негод€й, Ц безразлично сказала она, бер€ его под руку и спеша вместе с ним своими высокими серыми ботиками вслед за носильщиком. Ц ѕогоди, пожалеешь, другой такой не наживешь, останешьс€ со своей дурочкой поэтессой.

Ц Ёта дурочка еще совсем ребенок, Ћи, Ц как тебе не грех думать Ѕог знает что.

Ц ћолчи. я-то не дурочка. » если правда есть это Ѕог знает что, € теб€ серной кислотой оболью.

»з-под готового поезда, сверху освещенного матовыми электрическими шарами, валил гор€чо шип€щий серый пар, пахнущий каучуком. ћеждународный вагон выдел€лс€ своей желтоватой дерев€нной обшивкой. ¬нутри, в его узком коридоре под красным ковром, в пестром блеске стен, обитых тисненой кожей, и толстых, зернистых дверных стекол, была уже заграница. ѕроводник-пол€к в форменной коричневой куртке отворил дверь в маленькое купе, очень жаркое, с тугой, уже готовой постелью, м€гко освещенное настольной лампочкой под шелковым красным абажуром.

Ц  акой ты счастливый! Ц сказала Ћи. Ц “ут у теб€ даже собственный нужник есть. ј р€дом кто? ћожет, кака€-нибудь стерва-спутница?

» она подергала дверь в соседнее купе:

Ц Ќет, тут заперто. Ќу, счастлив твой Ѕог! ÷елуй мен€ скорей, сейчас будет третий звонок...

ќна вынула из муфты руку, голубовато-бледную, изысканно-худую, с длинными, острыми ногт€ми, и, извива€сь, порывисто обн€ла его, неумеренно сверка€ глазами, целу€ и куса€ то в губы, то в щеки и шепча:

Ц я теб€ обожаю, обожаю, негод€й!

«а черным окном огненной ведьмой неслись назад крупные оранжевые искры, мелькали освещаемые поездом белые снежные скаты и черные чащи соснового леса, таинственные и угрюмые в своей неподвижности, в загадочности своей зимней ночной жизни. ќн закрыл под столиком раскаленную топку, опустил на холодное стекло плотную штору и постучал в дверь возле умывальника, соедин€вшую его и соседнее купе. ƒверь оттуда отворилась, и, сме€сь, вошла √енрих, очень высока€, в сером платье, с греческой прической рыже-лимонных волос, с тонкими, как у англичанки, чертами лица, с живыми €нтарно-коричневыми глазами.

Ц Ќу что, напрощалс€? я все слышала. ћне больше всего понравилось, как она ломилась ко мне и обложила мен€ стервой.

Ц Ќачинаешь ревновать, √енрих?

Ц Ќе начинаю, а продолжаю. Ќе будь она так опасна, € давно бы потребовала ее полной отставки.

Ц ¬от в том-то и дело, что опасна, попробуй-ка сразу отставить такую! ј потом, ведь переношу же € твоего австрийца и то, что послезавтра ты будешь ночевать с ним.

Ц Ќет, ночевать € с ним не буду. “ы отлично знаешь, что € еду прежде всего затем, чтобы разв€затьс€ с ним.

Ц ћогла бы сделать это письменно. » отлично могла бы ехать пр€мо со мной.

ќна вздохнула и села, поправл€€ блест€щими пальцами волосы, м€гко каса€сь их, положив нога на ногу в серых замшевых туфл€х с серебр€ными пр€жками:

Ц Ќет, мой друг, € хочу расстатьс€ с ним так, чтобы иметь возможность продолжать работать у него. ќн человек расчетливый и пойдет на мирный разрыв.  ого он найдет, кто бы мог, как €, снабжать его журнал всеми театральными, литературными, художественными скандалами ћосквы и ѕетербурга?  то будет переводить и устраивать его гениальные новеллы? Ќынче п€тнадцатое. “ы, значит, будешь в Ќицце восемнадцатого, а € не позднее двадцатого, двадцать первого. » довольно об этом, мы ведь с тобой прежде всего добрые друзь€ и товарищи.

Ц “оварищи... Ц сказал он, радостно гл€д€ на ее тонкое лицо в алых прозрачных п€тнах на щеках. Ц  онечно, лучшего товарища, чем ты, √енрих, у мен€ никогда не будет. “олько с тобой одной мне всегда легко, свободно, можно говорить обо всем действительно как с другом, но, знаешь, кака€ беда? я все больше влюбл€юсь в теб€.

Ц ј где ты был вчера вечером?

Ц ¬ечером? ƒома.

Ц ј с кем? Ќу да Ѕог с тобой. ј ночью теб€ видели в У—трельнеФ, ты был в какой-то большой компании в отдельном кабинете, с цыганами. ¬от это уже дурной тон Ц —тепы, √руши, их роковые очи...

Ц ј венские пропойцы, вроде ѕшибышевского?

Ц ќни, мой друг, случайность и совсем не по моей части. ќна правда так хороша, как говор€т, эта ћаша?

Ц ÷ыганщина тоже не по моей части, √енрих. ј ћаша...

Ц Ќу, ну, опиши мне ее.

Ц Ќет, вы положительно становитесь ревнивы, ≈лена √енриховна. „то ж тут описывать, не видала ты, что ли, цыганок? ќчень худа и даже не хороша Ц плоские дегт€рные волосы, довольно грубое кофейное лицо, бессмысленные синеватые белки, лошадиные ключицы в каком-то желтом крупном ожерелье, плоский живот... это-то, впрочем, очень хорошо вместе с длинным шелковым платьем цвета золотистой луковой шелухи. » знаешь Ц как подберет на руки шаль из т€желого старого шелка и пойдет под бубны мелькать из-под подола маленькими башмачками, мота€ длинными серебр€ными серьгами, Ц просто несчастье! Ќо идем обедать.

ќна встала, легонько усмехнувшись:

Ц »дем. “ы неисправим, друг мой. Ќо будем довольны тем, что Ѕог дает. —мотри, как у нас хорошо. ƒве чудесных комнатки!

Ц » одна совсем лишн€€...

ќна накинула на волосы в€заный оренбургский платок, он надел дорожную каскетку, и они, кача€сь, пошли по бесконечным туннел€м вагонов, переход€ железные л€згающие мостики в холодных, сквоз€щих и сыплющих снежной пылью гармониках между вагонами.

ќн вернулс€ один, Ц сидел в ресторане, курил, Ц она ушла вперед.  огда вернулс€, почувствовал в теплом купе счастье совсем семейной ночи. ќна откинула на постели угол оде€ла и простыни, вынула его ночное белье, поставила на столик вино, положила плетенную из дранок коробку с грушами и сто€ла, держа шпильки в губах, подн€в голые руки к волосам и выставив полные груди, перед зеркалом над умывальником, уже в одной рубашке и на босу ногу в ночных туфл€х, отороченных песцом. “али€ у нее была тонка€, бедра полновесные, щиколки легкие, точеные. ќн долго целовал ее сто€, потом они сели на постель и стали пить рейнское вино, оп€ть целу€сь холодными от вина губами.

Ц ј Ћи? Ц сказала она. Ц ј ћаша?

Ќочью, лежа с ней р€дом в темноте, он говорил с шутливой грустью:

Ц Ax, √енрих, как люблю € вот такие вагонные ночи, эту темноту в мотающемс€ вагоне, мелькающие за шторой огни станции Ц и вас, вас, Ужены человеческие, сеть прельщени€ человекомФ! Ёта УсетьФ нечто поистине неизъ€снимое, Ѕожественное и дь€вольское, и когда € пишу об этом, пытаюсь выразить его, мен€ упрекают в бесстыдстве, в низких побуждени€х... ѕодлые души! ’орошо сказано в одной старинной книге: У—очинитель имеет такое же полное право быть смелым в своих словесных изображени€х любви и лиц ее, каковое во все времена предоставлено было в этом случае живописцам и ва€тел€м: только подлые души вид€т подлое даже в прекрасном или ужасномФ.

Ц ј у Ћи, Ц спросила √енрих, Ц груди, конечно, острые, маленькие, торчащие в разные стороны? ¬ерный признак истеричек.

Ц ƒа.

Ц ќна глупа?

Ц Ќет... ¬прочем, не знаю. »ногда как будто очень умна, разумна, проста, легка и весела, все схватывает с первого слова, а иногда несет такой высокопарный, пошлый или злой, запальчивый вздор, что € сижу и слушаю ее с напр€жением и тупостью идиота, как глухонемой... Ќо ты мне надоела с Ћи.

Ц Ќадоела, потому что не хочу больше быть товарищем тебе.

Ц » € этого больше не хочу. » еще раз говорю: напиши этому венскому прохвосту, что ты увидишьс€ с ним на возвратном пути, а сейчас нездорова, должна отдохнуть после инфлуэнции в Ќицце. » поедем, не расстава€сь, и не в Ќиццу, а куда-нибудь в »талию...

Ц ј почему не в Ќиццу?

Ц Ќе знаю. ¬друг почему-то расхотелось. √лавное Ц поедем вместе!

Ц ћилый, мы об этом уже говорили. » почему »тали€? “ы же увер€л мен€, что возненавидел »талию.

Ц ƒа, правда. я зол на нее из-за наших эстетствующих болванов. Уя люблю во ‘лоренции только треченто...Ф ј сам родилс€ в Ѕелеве и во ‘лоренции был всего одну неделю за всю жизнь. “реченто, кватроченто... » € возненавидел всех этих ‘ра јнжелико, √ирл€ндайо, треченто, кватроченто и даже Ѕеатриче и сухоликого ƒанте в бабьем шлыке и лавровом венке... Ќу, если не в »талию, то поедем куда-нибудь в “ироль, в Ўвейцарию, вообще в горы, какую-нибудь каменную деревушку среди этих торчащих в небе пестрых от снега гранитных дь€волов... ѕредставь себе только: острый, сырой воздух, эти дикие каменные хижины, крутые крыши, сбитые в кучу возле горбатого каменного моста, под ним быстрый шум молочно-зеленой речки, бр€канье колокольцев тесно, тесно идущего овечьего стада, тут же аптека и магазин с альпенштоками, страшно теплый отельчик с ветвистыми оленьими рогами над дверью, словно нарочно вырезанными из пемзы... словом, дно ущель€, где тыс€чу лет живет эта чужда€ всему миру горна€ дикость, родит, венчает, хоронит, и века веков высоко гл€дит из-за гранитов над нею кака€-нибудь вечно бела€ гора, как исполинский мертвый ангел... ј какие там девки, √енрих! “угие, краснощекие, в черных корсажах, в красных шерст€ных чулках...

Ц ќх, уж мне эти поэты! Ц сказала она с ласковым зевком. Ц » оп€ть девки, девки... Ќет, в деревушке холодно, милый. » никаких девок € больше не желаю...

¬ ¬аршаве, под вечер, когда переезжали на ¬енский вокзал, дул навстречу мокрый ветер с редким и крупным холодным дождем, у морщинистого извозчика, сидевшего на козлах просторной кол€ски и сердито гнавшего пару лошадей, трепались литовские усы и текло с кожаного картуза, улицы казались провинциальными.

Ќа рассвете, подн€в штору, он увидал бледную от жидкого снега равнину, на которой кое-где краснели кирпичные домики. “отчас после того остановились и довольно долго сто€ли на большой станции, где, после –оссии, все казалось очень мало, Ц вагончики на пут€х, узкие рельсы, железные столбики фонарей, Ц и всюду чернели вороха каменного угл€; маленький солдат с винтовкой, в высоком кепи, усеченным конусом, и в короткой мышино-голубой шинели шел, переход€ пути, от паровозного депо; по дерев€нной настилке под окнами ходил долгов€зый усатый человек в клетчатой куртке с воротником из за€чьего меха и зеленой тирольской шл€пе с пестрым перышком сзади. √енрих проснулась и шепотом попросила опустить штору. ќн опустил и лег в ее тепло, под оде€ло. ќна положила голову на его плечо и заплакала.

Ц √енрих, что ты? Ц сказал он.

Ц Ќе знаю, милый, Ц ответила она тихо. Ц я на рассвете часто плачу. ѕроснешьс€, и так вдруг станет жалко себ€Е „ерез несколько часов ты уедешь, а € останусь одна, пойду в кафе ждать своего австрийца... ј вечером оп€ть кафе и венгерский оркестр, эти режущие душу скрипки...

Ц ƒа, да, и пронзительные цимбалы... ¬от € и говорю: пошли австри€ка к черту и поедем дальше.

Ц Ќет, милый, нельз€. „ем же € буду жить, поссорившись с ним? Ќо кл€нусь тебе, ничего у мен€ с ним не будет. «наешь, в последний раз, когда € уезжала из ¬ены, мы с ним уже вы€сн€ли, как говоритс€, отношени€ Ц ночью, на улице, под газовым фонарем. » ты не можешь себе представить, кака€ ненависть была у него в лице! Ћицо от газа и злобы бледно-зеленое, оливковое, фисташковое... Ќо, главное, как € могу теперь, после теб€, после этого купе, которое сделало нас уж такими близкими...

Ц —лушай, правда?

ќна прижала его к себе и стала целовать так крепко, что у него перехватывало дыхание.

Ц √енрих, € не узнаю теб€.

Ц » € себ€. Ќо иди, иди ко мне.

Ц ѕогоди...

Ц Ќет, нет, сию минуту!

Ц “олько одно слово: скажи точно, когда ты выедешь из ¬ены?

Ц Ќынче вечером, нынче же вечером!

ѕоезд уже двигалс€, мимо двери м€гко шли и звенели по ковру шпоры пограничников.

» был венский вокзал, и запах газа, кофе и пива, и уехала √енрих, нар€дна€, грустно улыбающа€с€, на нервной, деликатной европейской кл€че, в открытом ландо с красноносым извозчиком в пелерине и лакированном цилиндре на высоких козлах, сн€вшим с этой кл€чи оде€льце и загукавшим и захлопавшим длинным бичом, когда она задергала своими аристократическими, длинными, разбитыми ногами и косо побежала с своим коротко обрезанным хвостом вслед за желтым трамваем. Ѕыл «еммеринг и вс€ загранична€ праздничность горного полдн€, левое жаркое окно в вагоне-ресторане, букетик цветов, аполлинарис и красное вино У‘еслауФ на ослепительно-белом столике возле окна и ослепительно-белый полуденный блеск снеговых вершин, восстававших в своем торжественно-радостном облачении в райское индиго неба, рукой подать от поезда, извивавшегос€ по обрывам над узкой бездной, где холодно синела зимн€€, еще утренн€€ тень. Ѕыл морозный, первозданно-непорочный, чистый, мертвенно алевший и синевший к ночи вечер на каком-то перевале, тонувшем со всеми своими зелеными ел€ми в великом обилии свежих пухлых снегов. ѕотом была долга€ сто€нка в темной теснине, возле италь€нской границы, среди черного ƒантова ада гор, и какой-то воспаленно-красный, дым€щий огонь при входе в закопченную пасть туннел€. ѕотом Ц все уже совсем другое, ни на что прежнее не похожее: старый, облезло-розовый италь€нский вокзал и петушина€ гордость и петушиные перь€ на касках коротконогих вокзальных солдатиков, и вместо буфета на вокзале Ц одинокий мальчишка, лениво кативший мимо поезда тележку, на которой были только апельсины и фиаски. ј дальше уже вольный, все ускор€ющийс€ бег поезда вниз, вниз и все м€гче, все теплее бьющий из темноты в открытые окна ветер Ћомбардской равнины, усе€нной вдали ласковыми огн€ми милой »талии. » перед вечером следующего, совсем летнего дн€ Ц вокзал Ќиццы, сезонное многолюдство на его платформах...

¬ синие сумерки, когда до самого јнтибского мыса, пепельным призраком та€вшего на западе, прот€нулись изогнутой алмазной цепью несчетные береговые огни, он сто€л в одном фраке на балконе своей комнаты в отеле на набережной, думал о том, что в ћоскве теперь двадцать градусов морозу, и ждал, что сейчас постучат к нему в дверь и подадут телеграмму от √енриха. ќбеда€ в столовой отел€, под сверкающими люстрами, в тесноте фраков и вечерних женских платьев, оп€ть ждал, что вот-вот мальчик в голубой форменной курточке до по€са и в белых в€заных перчатках почтительно поднесет ему на подносе телеграмму; рассе€нно ел жидкий суп с корень€ми, пил красное бордо и ждал; пил кофе, курил в вестибюле и оп€ть ждал, все больше волну€сь и удивл€€сь: что это со мною, с самой ранней молодости не испытывал ничего подобного! Ќо телеграммы все не было. Ѕлест€, мелька€, скользили вверх и вниз лифты, бегали взад и вперед мальчики, разнос€ папиросы, сигары и вечерние газеты, ударил с эстрады струнный оркестр Ц телеграммы все не было, а был уже одиннадцатый час, а поезд из ¬ены должен был привезти ее в двенадцать. ќн выпил за кофе п€ть рюмок конь€ку и, утомленный, брезгливый, поехал в лифте к себе, злобно гл€д€ на мальчика в форме: Ујх, кака€ каналь€ вырастет из этого хитрого, услужливого, уже насквозь развращенного мальчишки! » кто это выдумывает всем этим мальчишкам какие-то дурацкие шапочки и курточки, то голубые, то коричневые, с погончиками, кантиками!Ф

Ќе было телеграммы и утром. ќн позвонил, молоденький лакеи во фраке, италь€нский красавчик с газельими глазами, принес ему кофе: УPas de lettres, monsieur, pas de telegrammesФ. ќн посто€л в пижаме возле открытой на балкон двери, щур€сь от солнца и пл€шущего золотыми иглами мор€, гл€д€ на набережную, на густую толпу гул€ющих, слуша€ донос€щеес€ снизу, из-под балкона, италь€нское пение, изнемогающее от счасть€, и с наслаждением думал:

УЌу и черт с ней. ¬се пон€тноФ.

ќн поехал в ћонте- арло, долго играл, проиграл двести франков, поехал назад, чтобы убить врем€, на извозчике Ц ехал чуть не три часа: топ-топ, топ-топ, уи! и крутой выстрел бича в воздухе... ѕортье радостно осклабилс€:

Ц Pas de telegrammes, monsieur!

ќн тупо одевалс€ к обеду, дума€ все одно и то же.

У≈сли бы сейчас вдруг постучали в дверь и она вдруг вошла, спеша, волну€сь, на ходу объ€сн€€, почему она не телеграфировала, почему не приехала вчера, € бы, кажетс€, умер от счасть€! я сказал бы ей, что никогда в жизни, никого на свете так не любил, как ее, что Ѕог многое простит мне за такую любовь, простит даже Ќадю, Ц возьми мен€ всего, всего, √енрих! ƒа, а √енрих обедает сейчас со своим австри€ком. ”х, какое это было бы упоение Ц дать ей самую зверскую пощечину и проломить ему голову бутылкой шампанского, которое они распивают сейчас вместе!Ф

ѕосле обеда он ходил в густой толпе по улицам, в теплом воздухе, в сладкой вони копеечных италь€нских сигар, выходил на набережную, к смол€ной черноте мор€, гл€дел на драгоценное ожерелье его черного изгиба, печально пропадающего вдали направо, заходил в бары и все пил, то конь€к, то джин, то виски. ¬озврат€сь в отель, он, белый как мел, в белом галстуке, в белом жилете, в цилиндре, важно и небрежно подошел к портье, бормоча мертвеющими губами:

Ц Pas de telegrammes?

» портье, дела€ вид, что ничего не замечает, ответил с радостной готовностью:

Ц Pas de telegrammes, monsieur!

ќн был так пь€н, что заснул, сбросив с себ€ только цилиндр, пальто и фрак, Ц упал навзничь и тотчас головокружительно полетел в бездонную темноту, испещренную огненными звездами.

Ќа третий день он крепко заснул после завтрака и, проснувшись, вдруг взгл€нул на все свое жалкое и постыдное поведение трезво и твердо. ќн потребовал к себе в комнату чаю и стал убирать из гардероба вещи в чемоданы, стара€сь больше не думать о ней и не жалеть о своей бессмысленной, испорченной поездке. ѕеред вечером спустилс€ в вестибюль, заказал приготовить счет, спокойным шагом пошел к  уку и вз€л билет в ћоскву через ¬енецию в вечернем поезде: пробуду в ¬енеции день и в три ночи пр€мым путем, без остановок, домой, в Ћоскутную...  акой он, этот австри€к? ѕо портретам и по рассказам √енриха, рослый, жилистый, с мрачным и решительным Ц конечно, наигранным, Ц взгл€дом косо-склоненного из-под широкополой шл€пы лица... Ќо что о нем думать! » мало ли что будет еще в жизни! «автра ¬енеци€. ќп€ть пение и гитары уличных певцов на набережной под отелем, Ц выдел€етс€ резкий и безучастный голос черной простоволосой женщины, с шалью на плечах, втор€щей разливающемус€ коротконогому, кажущемус€ с высоты карликом, тенору в шл€пе нищего... старичок в лохмоть€х, помогающий входить в гондолу Ц прошлый год помогал входить с огнеглазой сицилианкой в хрустальных качающихс€ серьгах, с желтой кистью цветущей мимозы в волосах цвета маслины... запах гниющей воды канала, погребально лакированна€ внутри гондола с зубчатой, хищной секирой на носу, ее покачивание и высоко сто€щий на корме молодой гребец с тонкой, перепо€санной красным шарфом талией, однообразно подающийс€ вперед, налега€ на длинное весло, классически отставивши левую ногу назад...

¬ечерело, вечернее бледное море лежало спокойно и плоско, зеленоватым сплавом с опаловым гл€нцем, над ним зло и жалостно надрывались чайки, чу€ на завтра непогоду, дымчато-сизый запад за јнтибским мысом был мутен, в нем сто€л и мерк диск маленького солнца, апельсина-королька. ќн долго гл€дел на него, подавленный ровной безнадежной тоской, потом очнулс€ и бодро пошел к своему отелю. УJournaux etrangers!Ф Ц крикнул бежавший навстречу газетчик и на бегу сунул ему УЌовое врем€Ф. ќн сел на скамью и при гаснущем свете зари стал рассе€нно развертывать и просматривать еще свежие страницы газеты. » вдруг вскочил, оглушенный и ослепленный как бы взрывом магни€:

У¬ена. 17 декабр€. —егодн€, в ресторане ДFranzensring" известный австрийский писатель јртур Ўпиглер убил выстрелом из револьвера русскую журналистку и переводчицу многих современных австрийских и немецких новеллистов, работавшую под псевдонимом Д√енрих"Ф.

10 но€бр€ 1940