пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ћирник –одион

—казывал и пел этот "—тих о сироте" молодой лирник –одион, р€бой слепец, без поводыр€ странствовавший куда бог на душу положит: от √ад€ча на —улу, от Ћубен на ”мань, от ’ортицы к гирлам, к лиманам. —казывал и пел на пароходике "ќлег" в ’ерсонских плавн€х, в низовь€х ƒнепра, в теплый и темный весенний вечер.

»з конца в конец ƒнепровь€ странствовал и € в ту весну. ¬ ѕолтавщине она была прохладна€, с звонкими ветрами "сухови€ми", с изумрудом озимей, с голыми метлами хуторских тополей, далеко видных среди равнин, где, как в море, были малы и тер€лись люди, пахавшие на волах под €ровое. ј на юге топол€ уже оделись, зеленели и церковно благоухали. –озовым цветом цвели сады, празднично белели большие старинные села, и еще праздновали, нар€жались молодые казачки: еще недавно смолк пасхальный звон, под ветр€ками и плетн€ми еще вал€лась скорлупа крашеных €иц. ¬ гирлах же было совсем лето, много стрекоз вилось над очеретом, много скиглило рыбалок, отражавшихс€ в серебристых разливах реки.

Ќа юг, в Ќикополь и дальше, плыл € на этом "ќлеге", очень гр€зном и ветхом; весь дрожа, все врем€ дым€ и поспешно шум€ колесами, медленно т€нулс€ он среди необозримых камышовых зарослей и полноводных затонов. ¬ первом классе "ќлега" никого не было, кроме какой-то девицы, знакомой капитана, державшейс€ особн€ком. ¬о втором было несколько евреев, с утра до ночи игравших в карты, да какой-то давно не бритый, нищий актер. ј на нижней палубе набилось душ полтораста хохлушек, плывших куда-то на весенние заработки. ƒнем у них было шумно, тесно, жарко; днем они ели, пили, ссорились, спали. ¬ечерами долго сумерничали, разговоры вели мирные, задумчивые, вполголоса пели.

Ётот вечер был особенно прекрасен, особенно располагал к тому.

ѕо палубе бродила, останавливалась и притвор€лась залюбовавшейс€ облаками на закате знакома€ капитана. ќна накинула на голову зеленый газ, тонкий, как паутина, обвила его концы вокруг шеи, и сумеречный ветерок чуть играл ими. ќна была в прозрачной кофточке, высока и так хрупка станом, что, казалось, вот-вот он переломитс€. ќдной рукой она придерживала газ, другой - юбку, обт€гива€ ею ноги. ј за нею все врем€ следил актер.

јктер боком прислонилс€ к спинке скамьи, закинул ногу на ногу, как бы показыва€, что он ничуть не стесн€етс€ своими ужасными ботинками. ќн подн€л воротник клетчатого пальто с широким хл€стиком на по€снице, надвинул на лоб широкополую шл€пу и, шевел€ тросточкой, поводил глазами.

ƒевица гул€ла, останавливалась, будто и не замечала его. Ќо взгл€ды из-под широкополой шл€пы делались все пристальнее. ¬незапно вздрогнув, как бы от вечерней свежести, она вскинула брови, подхватила юбку и, будто беззаботно, побежала по трапу вниз. », прикрыв глаза, актер притворилс€ дремлющим. «а м€гкой чернотой правобережь€, его ветр€ков и косогоров, слившихс€ с затонами, с густыми камышами, медленно блекли в чем-то сумрачно-алом слабые очертани€ мутно-синих облаков. ¬ вышине проступали мелкие, бледные звезды. "ќлег", дым€, дрожал и однообразно шумел колесами... » вот, вполслуха, стройным хором, запели хохлушки, выспавшиес€ за день.

я в те годы был влюблен в ћалороссию, в ее села и степи, жадно искал сближени€ с ее народом, жадно слушал песни, душу его. ѕел он чаще всего меланхолически, как и подобает сыну степей; пел на церковный лад, как и должен петь тот, чье рожденье, труд, любовь, семь€, старость и смерть как бы служение; пел то гордо и строго, то с глубокой нежностью. — €рмарки на €рмарку, в передвижени€х гуртами на работы часто сопровождали его бандуристы и лирники, наводившие мужчин на воспоминани€ о былой вольности, о казацких походах, а женщин - на певучие думы о разлуках с сыновь€ми, с мужь€ми, с любимыми. Ѕог благословил мен€ счастьем видеть и слышать многих из этих странников, вс€ жизнь которых была мечтой и песней, душе которых были еще близки и дни Ѕогдана, и дни —ечи, и даже те дни, за которыми уже проступает сказочна€, древнеслав€нска€ синь  арпатских высот. –одион, случайно пристр€вший к женщинам и плывший вместе с ними, был молод и безвестен. ќн говорил, что даже не считает себ€ певцом, лирником. Ќо певец он был поистине удивительный. ≈сли он еще жив, бог, верно, дал ему старость счастливую и отрадную за ту радость, что давал он люд€м.

—лепые - народ сложный, т€желый. –одион не похож был на слепца. ѕростой, открытый, легкий, он совмещав в себе все: строгость и нежность, гор€чую веру и отсутствие показной набожности, серьезность и беззаботность. ќн пел и "псальмы", и "думы", и любовное, и "про ’ому", и про ѕочаевскую божью матерь, - и легкость, с которой он мен€лс€, была очаровательна: он принадлежал к тем редким люд€м, все существо коих - вкус, чуткость, мера. √олова у него была небольша€, темные волосы, ровне подрубленные в кружок, закрывали челкой лоб. —ухое, р€бое лицо с закрытыми и глубоко запавшими маленькими веками без ресниц обычно ничего не выражало. Ќо лишь только он открывал рот, чтобы петь и играть, оно преображалось: одними движени€ми бровей и улыбками, озар€вшими его лицо на множество ладов, он выражал тончайшие и разнообразнейшие чувства и мысли. –остом он был невелик, плечи имел узкие, покатые и худощавые, пальцы тонкие и цепкие. Ќосил короткую серм€жную свитку, огромные сапоги. » чудесно, по-слав€нски краснела ленточка, которой зав€зывал он ворот своей сорочки из сурового холста.

¬ этот сумеречный и теплый вечер женщины начали со старинной казацкой песни о сыне и матери, ласково и безнадежно уговаривавшей его не губить своей молодости ради одной пь€ной удали.  ончив ее прот€жные, спокойные и грустные укоры - "ой ты, сыну, мий сын, ты, дытьша мо€!", долго не запевали другой; запели было в три голоса какую-то визгливую, мещанскую, и тотчас бросили. –одион вполголоса заныл первую строку песни еще более старинной, чем о матери и сыне, - "край ƒунаю трава шумить", - и вдруг окликнул кого-то какой-то прибауткой, и вокруг него радостно прыснули, покатились со смеху.

» долго только шутки, тихий говор слышались в дремоте теплой вечерней тьмы среди ровного, уже ночного шума колес.  ое-где по смутно чернеющим берегам шли поздние огоньки. ¬переди, на чуть видном затоне, между двух черных стен камыша, ночной рыбак лучил рыбу: спокойное отражение его огн€ в воде было похоже на зажженную длинную восковую свечу.  то-то заговорил о  иеве. ћожет быть, гл€д€ именно на это отражение, заговорили о —офиевском соборе, о ћихайловском, многие впервые побывали на этом пути в  иеве, - и стали с умилением дивитьс€ их красоте и ужасатьс€ картинам страшного суда, которыми слав€тс€ многие киевские церкви. “огда, как бы продолжа€ их мерную речь, медленно и певуче заныла, заскрежетала и зажужжала стара€ лира –одиона.

ќн как бы тоже перебирал в своей пам€ти картины соборов, проходов под златоверхими колокольн€ми, темных и тесных полуподземных приделов. », дойд€ до. картин судных, усилил тон - лира его зажужжала и запела смелее, тверже. ѕослышались вздохи, слабые восклицани€ нежности и грусти. » он еще усилил - и сквозь восточную, степную меланхолию мотива €сно проступило подобие органного хорала. ќн почувствовал, пон€л, что именно должен спеть он дл€ своих слушательниц, и стал им, матер€м и невестам, сказывать нечто самое близкое женскому сердцу, - о сироте и о мачехе, меша€ органные угрозы и назидани€ с песней, с м€гкими слав€нскими укорами.

- ќй, зашумiли луги ще й бистрii рiки, - вздохнул и строго сказал он, возвысив голос и заглушив лиру.

» по€снил, снова уступа€ место ее звен€щему жужжанию:

- ѕомерла матiнка, зосталис€ дiти...

ѕотом он просто и серьезно стал напоминать женскому сердцу, - сердцу и беспощадному и жалостливому, - какова она, эта сиротска€ дол€. ќтец, сказал он, тот утешитс€:

- ќтец жону знайде, буде в парi жити...

ј сиротам никто не заменит родной матери:

- Ќещаснi сирiтки - тi пiдуть служити...

Ќо не спасет их, сказал он, никака€ служба, никака€ сама€ старательна€ работа:

- ўо сирота робить-робота нi за що, а люди говорить: сирота ледащо!

ќдним тоном слов и лиры он дал трогательный образ всем чужого, всем покорного ребенка, стриженой, босой, в гр€зной сорочке и старенькой плахте девочки. ќна долго опускала заплаканные глазки, долго наде€лась терпением и непосильным трудом снискать милость мачехи, - но напрасно: даже родной отец, раб этой безжалостной, хоз€йственной женщины, избегал гл€деть на свою сироту, бо€лс€ хот€ бы словом вступитьс€ за нее. ј уж если родному отцу в т€гость собственное дит€, то где же правда, где справедливость, где сострадание? »х надо искать по свету, по миру, паче же всего где-то там, куда скрылась мать, единственный нескудеющий источник нежности. », оп€ть со вздоха возвыша€ свой грудной голос, оп€ть усилива€ звен€щий тон лиры, –одион продолжал:

- ќй, пiшла сирiтка темними лугами, - вмиваетьс€ сирiтка дрiбними сльозами. Ќе змогла сирiтка мачусi вгодити, - ой, пiшла сирiтка по свiту блудити: по свiту блукати, матiнки шукати...

—ын народа, не отдел€ющего земли от неба, он просто и кратко рассказал о страшной встрече ее "в темных лугах", в светлые пасхальные дни, с самим воскресшим господом:

- “ай зустрiв ii ’ристос, став ii питати: " уди йдеш, сирiтко?" - "ћатерi шукати". - "ќй, не иди, сирiтко, бо далеко зайдеш, вже ж своеi матiнки й повик не знайдеш: бо тво€ матiнка на високiй горi, тiло спочивае у смутному гробi..."

— великой нежностью, но все так же просто передал он горькую "розмову" сироты с матерью, - точнее говор€, с "€нголом" (ангелом), отзывавшимс€ из могилы за усопшую:

- ќй, пiшла сирiтка на той гроб ридати, чи не обiзветьс€ в гробу рiдна мати? ќбiзвавс€ €нгол, €к рiдна€ мати, та й став ii стиха, словесно питати:

- ’то це гiрко плаче Ќа мойому гробi? - ќх, це €, матiнко: ѕрийми мене к coбi! - Ќасипано землi. ўо вже ж € не встану, —лiпилис€ очi, ¬же и на свiт не гл€ну! ќх, €к т€жко, важко  амiнн€ глодати: ј ще т€жче, важче “ебе к coбi вз€та! Ќема тут, сирiтко, Hi iсти, нi пiти, “iльки велiв господь ¬ сирй землi гнитиi ѕiшла б ти, сирiтко, ћачусi б просила: ћоже змилувалась —орочку пошила...

» с непередаваемой трогательностью ответил ребенок ангелу-матери:

- я ж iiпросила, € ж iй годила. ј зла€ мачуха сорочки не шила!

 ак все истинные художники, –одион сердцем знал, когда надо сказать, когда помолчать. —казав последние слова, он смолк, опустил незр€чие очи, наслажда€сь горькими и счастливыми вздохами своих слушательниц. ј насладившись, вдруг грозно и радостно возвысил голос и развернул уже иные картины - картины ’ристова суда, его возмезди€:

- ѕосила ’ристос бог €нголiв од себе, - сказал он торжественно, чистым и звонким голосом, - вiзьмiть ту сир1тку, посадiть сирiтку у свiтлому раю, у господа бога, у честi i славi!

» со скрежетом и звоном лиры далеко разлил свой зазвеневший от радостного гнева плач:

ѕосилае бог з пекла ѕо злую мачуху, ѕо злую мачуху, I по ii духу: ѕiднiмiть мачуху ” гору високо, «акиньте мачуху ” пекло глибоко!

 ончив, он оп€ть помолчал и твердо сказал обычным голосом, без лиры:

- —лухайте ж, люде: хто сироти мае, нехай догл€дае, на путь наставл€в.

», сказав, уже не нарушил молчани€ ни единым добавлением. “олько долго покрывал сказанное однообразным нытьем, ропотом лиры, как бы см€гча€ силу впечатлени€.

јктер спал, прислон€сь к скамейке. ¬сходила больша€ тепла€ луна, видно было его лицо, грустное во сне. “ускло золотились под луной дальние чащи черных камышей. Ўирокий золотой столб погружалс€ в зеркальную глубину между ними, и жабы, чувству€ лунный свет, начали сладострастно, изнемога€, стонать в них, похохатывать. —леду€ изгибам затонов, "ќлег" все поворачивал, и т€нуло то теплом, то сыростью, гнилью весною, плавн€ми. “олько крупные лучистые звезды остались в небе, и дым из трубы поднималс€ пр€мее, выше...

ј записывал € стих про сироту в Ќикополе, в жаркий полдень, среди многолюдного базара, среди телег и волов, запаха их помета и сена, сид€ вместе с –одионом пр€мо на земле. ƒиктовал –одион ласково и снисходительно, повтор€€ одно и то же по нескольку раз, и порою останавливалс€, сдержива€ легкую досаду, когда € ошибалс€. ј чем € был виноват? Ќекоторые стихи он говорил то так, то с€к, коечто улучша€ по своему вкусу.

 огда мы кончили, он долго что-то додумывал, и солнце пекло его непокрытую голову, его незр€чее, ничего не выражающее лицо. ѕотом с тонкой улыбкой намекнул насчет корчмы. я положил в его ладонь несколько п€таков. ќн быстро зажал их своими крепкими пальцами, быстро приподн€лс€, сунув лиру под мышку, и, поймав мою руку, радостно и осторожно поцеловал ее.

 апри. 1913