пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќа хуторе

ƒолго-долго погорала зар€ бледным рум€нцем. Ќеуловимый свет и неуловимый сумрак мешались над равнинами хлебов. “емнело и в деревне,†Ц одни оконца изб на выгоне еще отсвечивали медным блеском. ¬ечер был молчалив и спокоен. «агнали скотину, пришли с работ, поужинали на камн€х перед избами и затихлиЕ Ќе играли песен, не кричали реб€тишкиЕ

¬се задумалось вечерней думой,†Ц задумалс€ и  апитон »ваныч, сид€ у подн€того окна.

”садьба его сто€ла на горе; мелкорослый сад, состо€вший из акаций и сирени, заглохший в лопухах и чернобыльнике, шел вниз, к лощине. »з окна, через кусты, было далеко видно.

ѕоле молчало, лежало в бледной темноте. ¬оздух был сухой и теплый. «везды в небе трепетали скромно и таинственно. » одни только кузнечики неутомимо стрекотали под окнами в чернобыльнике, да в степи отчетливо выкрикивал Ђпать-пальватьї перепел.

 апитон »ваныч был один Ц как всегда.

≈му словно на роду было написано всю жизнь прожить одиноко. ћать и отец его, очень бедные, мелкопоместные двор€не, проживавшие у кн€зей Ќогайских, умерли, когда ему было меньше году от рождени€. ƒетство и отрочество он провел в доме сумасшедшей тетки, старой девы, и в школе кантонистов. ¬ юности он писал песни, подража€ ƒельвигу и  ольцову, называл ее в своих стансах ¬алентиной Ц на деле ее звали јнютой, и была она дочь чиновника, служившего в комиссариате,†Ц но взаимности не имел.

»м€ у него было Ђкак у дворецкогої, наружность, не обращающа€ на себ€ внимани€; смуглый, худощавый и высокий, он похож был, по отзывам при€телей, на семинариста даже тогда, когда, по протекции кн€з€ (недаром говорили, что кн€зь Ц отец  апитона »вановича), добилс€ офицерского чина. “ут ему досталось именьице от тетки, и он вышел в отставку. ќн еще воображал себ€ порою то героем из какого-нибудь романа ћарлинского, то даже ѕечориным, стригс€ по новейшей моде Ц Ђа-л€ полькаїЕ Ќо ничего не вышло из этого. Ђ¬алентинаї поехала гостить к подруге и вышла замуж. ј он Ђдо гробовой доскиї запер стихи в шифоньерке.

ќн стал хоз€йствовать; думал служить в только что открывшемс€ земстве, но и в земстве ему не повезло: предводитель, закусыва€ однажды в буфете двор€нского собрани€, сказал, что  апитон »ваныч Ђдобр€к, но фантазерЕ старый фантазерЕ отживающий свое врем€ типЕї.  апитон »ваныч перезнакомилс€ с сосед€ми мелкопоместными и увлекс€ охотой, приобрет€ себе незаменимого друга в легавой ƒжальме. » дни пошли за дн€ми и стали слагатьс€ в годыЕ ќн стал насто€щим мелкопоместным, носил Ђтужуркуї и длинные черные усы; забыл даже думать о своей наружности и, веро€тно, не знал, что его смуглое, немного р€бое лицо очень привлекательно своей спокойной добротоюЕ

Ќынче он грустил. ”тром зашла богомолка јгафь€, бывша€ дворова€  апитона »ваныча, и, между прочим, сказала:

Ц†ј помните, сударь, јнну √ригорьевну?

Ц†ѕомню,†Ц сказал  апитон »ваныч.

Ц†”мерла-с. ¬еликим постом схоронили.

÷елый день потом  апитон »ваныч неопределенно улыбалс€. ј вечеромЕ ¬ечер настал такой тихий и грустный!

 апитон »ваныч не стал ужинать, не лег спать рано, как ложилс€ обыкновенно. ќн свернул толстую папиросу из черного крепкого табаку и все сидел у окна, поджав под себ€ одну ногу.

≈му хотелось куда-то пойти.  ак человек, привыкший все спокойно обдумывать, он спрашивал себ€: Ђкуда?ї –азве перепелов ловить? Ќо зар€ уже прошла, да и идти не с кем. —емен нынче в ночномЕ ƒа и что перепела!

ќн вздыхал и почесывал свой давно не бритый подбородок.

 ак, в сущности, коротка и бедна человеческа€ жизнь! ƒавно ли был он мальчиком, юношей? Ўкола кантонистов Ц хорошо, что теперь их нет более!†Ц холод, голод, поездки к теткеЕ ¬от был человек! ќн отлично помнил ее, старую худую деву с растрепанными, сухими черными волосами, с безумными глазами,†Ц говорили, от несчастной любви сошла с ума,†Ц помнил, как она, по старой институтской привычке, твердила наизусть французские басни, закатыва€ глаза и дела€ блаженную, важную физиономию; помнил и Ђѕолонез ќгинскогоїЕ —трастно и необычно звучал он, потому что с безумной страстью играла его стара€ деваЕ јх, этот полонез! » она играла егоЕ

«везды в небе свет€т так скромно и загадочно; сухо трещат кузнечики, и убаюкивает и волнует этот шепот-трескЕ ¬ зале сто€т старинные фортепианы. “ам открыты окнаЕ ≈сли бы туда вошла теперь она, легка€, как привидение, и заиграла, тронула старые звонко-отзывчивые клавиши! ј потом они вышли бы из дома и пошли р€дом полевой дорогою, между ржами, пр€мо туда, где далеко-далеко брезжит свет западаЕ

 апитон »ваныч поймал себ€ и усмехнулс€.

Ц†–асфантазировалс€Е†Ц прот€нул он вслух.

“рещали кузнечики в тихом вечернем воздухе, и из сада пахло лопухами, бледной, высокой Ђзарейї и крапивой. » этот запах напоминал вечера, когда он приезжал домой, из города, и сладко было ему думать о ней, обманывать себ€ надеждами на счастье.

Ќи одного огонька не светилось на деревне, когда он поднималс€ в гору. ¬се спало под открытым звездным небом. “емны и теплы были апрельские ночи; м€гко благоухали сады черемухой, л€гушки заводили в прудах дремотную, чуть звен€щую музыку, котора€ так идет к ранней веснеЕ » долго не спалось ему тогда на соломе, в садовом шалаше! ѕо часам следил он за каждым огоньком, что мерцал и пропадал в мутно-молочном тумане дальних лощин; если оттуда с забытого пруда долетал иногда крик цапли Ц таинственным казалс€ этот крик и таинственно сто€ла темнота в алле€хЕ ј когда перед зарею, охваченный сочной свежестью сада, он открывал глаза Ц сквозь полураскрытую крышу шалаша на него гл€дели целомудренные предутренние звездыЕ

 апитон »ваныч встал и пошел по дому. Ўаги его отдавались по комнатам, полы кое-где гнулись и скрипели.

Ђ¬осемьдес€т лет домику!†Ц думал  апитон »ваныч.†Ц ¬от осенью надо звать плотников, а то холод зимою будет ужасный!ї

Ўага€ по зале,†Ц он чувствовал себ€ как-то неловко. ¬ысокий, худой, немного сгорбленный, в длинных старых сапогах и расстегнутой тужурке, из-под которой виднелась ситцева€ косоворотка, он бродил по залу и, поднима€ брови, покачива€ головою, напевал Ђѕолонезї. ќн чувствовал, что он сам следит за своею походкою и фигурою, представл€ет себ€ как другого человека, шагающего в полусвете старинной залы, человека, который бродит один-одинешенек, которому грустно и которого ему до боли жальЕ ќн вз€л картуз и вышел из дому.

Ќа дворе было светлее. —вет зари, погасающей за деревней, еще слабо разливалс€ по двору.

Ц†ћихайла!†Ц тихонько позвал  апитон »ваныч старого пастуха. Ќикто не откликнулс€. ћихайла ушел Ђко двору, рубаху сменитьї.

—тара€сь придумать себе дело, он направилс€ по двору к варку: накосил ли ћитька травы коровам? Ќо, дума€ совсем о другом,  апитон »ваныч только посто€л у варка.

Ц†ћитька!†Ц позвал он.

ќп€ть никто не отозвалс€. “олько за воротами т€жело-т€жело вздохнула корова и завозились и затрепыхали крыль€ми на насесте куры.

Ђƒа и на что они мне нужны?ї Ц подумал  апитон »ваныч и не спеша пошел за каретный сарай, туда, где начинались на косогоре ржи. Ўурша, пробралс€ он по глухой крапиве на бугор, закурил и сел.

Ўирока€ равнина лежала внизу в бледной темноте. — косогора была далеко видна молчаливо утонувша€ в сумраке окрестность.

Ђ—ижу, как сыч на бугре,†Ц подумал  апитон »ваныч.†Ц ¬от, скажет народ, делать нечего старику!ї

Ђј ведь правда Ц старик €,†Ц продолжал он размышл€ть.†Ц ”мирать скороЕ ¬от и јнна √ригорьевна померлаЕ √де же это все девалос€, все прежнее?ї

ќн долго смотрел в далекое поле, долго прислушивалс€ к вечерней тишинеЕ

Ц† ак же это так?†Ц сказал он вслух.†Ц Ѕудет все по-прежнему, будет садитьс€ солнце, будут мужики с перевернутыми сохами ехать с пол€Е будут зори в рабочую пору, а € ничего этого не увижу, да не только не увижу Ц мен€ совсем не будет! » хоть тыс€ча лет пройдет Ц € никогда не по€влюсь на свете, никогда не приду и не с€ду на этом бугре! √де же € буду?

—горбившись, закрывши глаза и пот€гива€ левою рукой черный, седеющий ус, он сидел, покачивалс€Е

—колько лет представл€лось, что вот там-то, впереди, будет что-то значительное, главноеЕ Ѕыл когда-то мальчиком, был молодЕ ѕотомЕ в жаркий день на выборы на дрожках ехал по большой дороге! »  апитон »ваныч сам усмехнулс€ на такой скачок своих мыслейЕ

Ќо и это уже давно было. » вот доходишь до такой поры, в которой, говор€т, все кончаетс€; семьдес€т, восемьдес€т летЕ а дальше уже и считать не прин€то! „то же наконец, долга или коротка жизнь?

Ђƒолга!†Ц подумал  апитон »ваныч.†Ц ƒа, все-таки долга!ї

¬ темном небе вспыхнула и прокатилась звезда. ќн подн€л кверху старческие грустные глаза и долго смотрел в небо. » от этой глубины, м€гкой темноты звездной бесконечности ему стало легче. ЂЌу, так что же! “ихо прожил, тихо и умру, как в свое врем€ высохнет и свалитс€ лист вот с этого кустикаЕї ќчертани€ полей едва-едва обозначались теперь в ночном сумраке. —умрак стал гуще, и звезды, казалось, си€ли выше. ќтчетливее слышалс€ редкий крик перепелов. —вежее пахло травоюЕ ќн легко, свободно вздохнул полной грудью.  ак живо чувствовал он свое кровное родство с этой безмолвной природой!

1892