пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќачало

Ц ј €, господа, в первый раз влюбилс€, или, вернее, потер€л невинность, лет двенадцати. Ѕыл € тогда гимназистом и ехал из города домой, в деревню, на рождественские каникулы, в один из тех теплых серых дней, что так часто бывают на —в€тках. ѕоезд шел среди сосновых лесов в глубоких снегах, € был детски счастлив и спокоен, чувству€ этот м€гкий зимний день, эти снега и сосны, мечта€ о лыжах, ожидавших мен€ дома, и совсем один сидел в жарко натопленном первом классе старинного вагона-микст, состо€вшего всего из двух отделений, то есть из четырех красных бархатных диванов с высокими спинками, Ц от этого бархата было как будто еще жарче и душнее, Ц и четырех таких же бархатных диванчиков возле окон с другой стороны, с проходом между ними и диванами. “ам беззаботно, мирно и одиноко провел € больше часа. Ќо на второй от города станции отворилась дверь из сеней вагона, отрадно запахло зимним воздухом, вошел носильщик с двум€ чемоданами в чехлах и с портпледом из шотландской материи, за ним очень бледна€ черноглаза€ молода€ дама в черном атласном капоре и в каракулевой шубке, а за дамой рослый барин с желтыми совиными глазами, в оленьей шапке с подн€тыми наушниками, в по€рковых валенках выше колен и в блест€щей оленьей дохе. я, как воспитанный мальчик, тотчас, конечно, встал и с большого дивана возле двери в сенцы пересел во второе отделение, но не на другой диван, а на диванчик возле окна, лицом к первому отделению, чтобы иметь возможность наблюдать за вошедшими: ведь дети так же внимательны и любопытны к новым лицам, как собаки к незнакомым собакам. » вот тут-то, на этом диване и погибла мо€ невинность.  огда носильщик поклал вещи в сетку над диваном, на котором € только что сидел, сказал барину, сунувшему в руку ему бумажный рубль, Усчастливого пути, ваше си€тельство!Ф и уже на ходу поезда выбежал из вагона, дама тотчас легла навзничь на диван под сеткой, затылком на его бархатный валик, а барин неловко, не привычными ни к какому делу руками, стащил с сетки портплед на противоположный диван, выдернул из него белую подушечку и, не гл€д€, подал ей. ќна тихо сказала: УЅлагодарствуй, мой другФ, Ц и, подсунув ее под голову, закрыла глаза, он же, сбросив доху на портплед, стал у окна между диванчиками своего отделени€ и закурил толстую папиросу, густо распространив в духоте вагона ее ароматический запах. ќн сто€л во весь свой мощный рост, с торчащими вверх наушниками оленьей шапки, и, казалось, не спускал глаз с бегущих назад сосен, а € сперва не спускал глаз с него и чувствовал только одно Ц ужасную ненависть к нему за то, что он совершенно не заметил моего присутстви€, ни разу даже не взгл€нул на мен€, точно € и не был в вагоне, а в силу этого и за все прочее: за его барское спокойствие, за кн€жески-мужицкую величину, хищные круглые глаза, небрежно запущенные каштановые усы и бороду и даже за плотный и просторный коричневый костюм, за легкие бархатистые валенки, нат€нутые выше колен. Ќо не прошло и минуты, как € уже забыл о нем: € вдруг вспомнил ту мертвенную, но прекрасную бледность, которой несознательно поражен был при входе дамы, лежавшей теперь навзничь на диване против мен€, перевел взгл€д на нее Ц и уже ничего более, кроме нее, ее лица и тела, не видел до следующей станции, где мне надо было сходить. ќна вздохнула и легла поудобнее, пониже, распахнула, не открыва€ глаз, шубку на фланелевом платье, скинула нога об ногу на пол теплые ботики с открытых замшевых ботинок, сн€ла с головы и уронила возле себ€ атласный капор, Ц черные волосы ее оказались, к моему великому удивлению, по-мальчишески коротко стриженными, Ц потом справа и слева отстегнула что-то от шелковых серых чулок, поднима€ платье до голого тела между ним и чулками, и, оправив подол, задремала: гелиотроповые, но женски-молодые губы с темным пушком над ними слегка приоткрылись, бледное до прозрачной белизны лицо с очень €вными на нем черными бров€ми и ресницами потер€ло вс€кое выражение... —он женщины, желанной вам, все ваше существо влекущей к себе, Ц вы знаете, что это такое! » вот € в первый раз в жизни увидал и почувствовал его, Ц до того € видел только сон сестры, матери, Ц и все гл€дел, гл€дел остановившимис€ глазами, с пересохшим ртом на эту мальчишески-женскую черную голову, на неподвижное лицо, на чистой белизне которого так дивно выдел€лись тонкие черные брови и черные сомкнутые ресницы, на темный пушок над полураскрытыми губами, совершенно мучительными в своей, прит€гательности, уже постигал и поглощал все то непередаваемое, что есть в лежащем женском теле, в полноте бедер и тонкости щиколок, и с страшной €ркостью все еще видел мысленно тот ни с чем не сравнимый женский, нежный телесный цвет, который она неча€нно показала мне, что-то отстегива€ от чулок под фланелевым платьем.  огда неожиданно привел мен€ в себ€ толчок остановившегос€ перед нашей станцией поезда, € вышел из вагона на сладкий зимний воздух, шата€сь. «а дерев€нным вокзалом сто€ли троечные сани, запр€женные серой парой, гремевшей бубенцами; с енотовой шубой в руках ждал возле саней наш старый кучер, неприветливо сказавший мне:

Ц ћамаша приказали беспременно надеть...

» € покорно влез в эту пахучую мехом и зимней свежестью дедовскую шубу с огромным уже желтым и длинноостистым воротом, утонул в м€гких и просторных сан€х и под глухое, полое бормотанье бубенцов закачалс€ по глубокой и беззвучной снежной дороге в сосновой просеке, закрыва€ глаза и все еще мле€ от только что пережитого, смутно и горестно-сладко дума€ только о нем, а не о том прежнем, милом, что ждало мен€ дома вместе с лыжами и волчонком, вз€тым на охоте в августе в логове убитой волчицы и теперь сидевшим у нас в €ме в саду, из которой еще осенью, когда € приезжал домой на два дн€ на ѕокров, уже так дико и чудесно вон€ло зверем.

23 окт€бр€ 1943