пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќесрочна€ весна

...ј еще, друг мой, произошло в моей жизни целое событие: в июне € ездил в деревню в провинцию (к одному из моих знакомых). я, конечно, еще помню, что когда-то подобные поездки никак не могли считатьс€ событи€ми. ѕолагаю, что не считаютс€ они таковыми у вас в ≈вропе и по сию пору. ƒа мало ли что было у нас когда-то и что в ≈вропе еще есть! ƒвести, триста верст у нас теперь не шутка. –ассто€ни€ в –оссии, оп€ть превратившейс€ в ћосковщину, оп€ть стали огромными. ƒа и не часто путешествуют нынешние московские людишки.  онечно, теперь у нас вс€ческих вольностей хоть отбавл€й. Ќо не забудь, что все эти вольности, до которых мы и дожить не ча€ли, начались еще слишком недавно.

—ловом, случилось нечто необычное, много лет мною не испытанное: в один прекрасный день € вз€л извозчика и отправилс€ на вокзал. “ы как-то мне тайком писал, что теперешн€€ ћосква представл€етс€ тебе даже внешне "нестерпимой". ƒа, она очень противна. », едучи на вокзал на извозчике, вроде тех, что бывали прежде только в самых глухих захолусть€х и брали за конец не миллиард, а двугривенный, €, возбужденный необычностью своего положени€, ролью путешественника, чувствовал это особенно живо.  акое азиатское многолюдство! —колько торговли с лотков, на вс€ческих толкучках и "пупках", выража€сь тем подлым €зыком, который все более входит у нас в моду! —колько погибших домов!  ак ухабисты мостовые и разрослись уцелевшие деревь€! Ќа площад€х перед вокзалами тоже "пупки", вечна€ купл€ и продажа, сброд самой низкой черни, барышников, воров, уличных девок, продавцов вс€ческой съестной др€ни. Ќа вокзалах оп€ть есть и буфеты, и залы разных классов, но все это еще до сих пор сараи, загаженные совершенно безнадежно. » народу всегда -- не протолпишьс€: поезда редки, получить билет из-за беспор€дка и вс€ческих волокит дело очень трудное, а попасть в вагон, тоже, конечно, захолустный, с рыжими от ржавчины колесами, насто€щий подвиг. ћногие забираютс€ на вокзал накануне отъезда, с вечера.

я приехал за два часа до поезда и чуть было не поплатилс€ за свою смелость, чуть было не осталс€ без билета. ќднако кое-как (то есть, конечно, за вз€тку) дело устроилось, € и билет получил, и в вагон попал, и даже уселс€ на лавке, а не на полу. » вот поезд тронулс€, и осталась ћосква позади, и пошли давным-давно не виденные мною пол€, леса, деревни, где начались оп€ть глубочайшие будни после того разгульного праздничка, которым потешила себ€ –усь за такую баснословную цену. » вскоре стали заводить глаза, заваливать головы назад и храпеть с открытым ртом почти все, набившиес€ в вагон. Ќапротив мен€ сидел русый мужик, большой, самоуверенный. —перва он курил и все плевал на пол, со скрипом растира€ носком сапога. ѕотом достал из кармана поддевки бутылку с молоком и стал пить зат€жными глотками, отрыва€сь только затем, чтобы не задохнутьс€. ј допив, тоже откинулс€ назад, привалилс€ к стене и тоже захрапел, и мен€ буквально стало сводить с ума зловоние, поплывшее от него. », не выдержав, € бросил место и ушел сто€ть в сени. ј в сен€х оказалс€ знакомый, которого € не видел уже года четыре: стоит, качаетс€ от качки вагона бывший профессор, бывший богатый человек. ≈два узнал его: совсем старик и что-то вроде странника по св€тым местам. ќбувь, пальтишко, шл€па -- нечто ужасное, даже хуже всего того, в чем € хожу. Ќе брит сто лет, серые волосы лежат по плечам, в руке дерюжный мешок, на полу у ног другой. "¬озвращаюсь, говорит, домой, в деревню, там мне дали надел при моем бывшем имении, и €, знаете, живу теперь так же, как тот опростившийс€ москвич, к которому вы едете, кормлюсь трудами рук своих, свободное врем€ посв€щаю, однако, прежнему -- своему большому историческому труду, который, думаю, может создать эпоху в науке...". —олнце серебр€ным диском неслось уже низко за стволами, за лесом. » через полчаса создатель эпохи сошел на своем глухом полустанке -- и заковыл€л, заковыл€л со своими мешками по зеленой березовой просеке, по холодку вечерней зари.

ј € приехал, куда мне было нужно, уже совсем в сумерки, в одиннадцатом часу. » так как поезд опоздал, то мужик, выезжавший за мной, подождал, подождал, да и отправилс€ восво€си. „то было делать? Ќочевать на станции? Ќо станцию на ночь запирают, да если бы и не запирали, диванов, скамеек на ней нет,-- "теперь, брат, господ нету!" -- а ночевать на полу даже и "советским" подданным не всегда при€тно. Ќан€ть в поселке возле станции какого-нибудь другого мужика? Ќо это теперь стало делом почти невозможным. ” дверей вокзала сидел мужик, пришедший к ночному поезду на ћоскву, печальный и безучастный. ѕоговорил с ним. ќн только рукой махнул. " то теперь поедет! Ћошадь редкость, вс€ снасть сбита... —тан колес -- два миллиарда, выговорить страшно..." я спросил: "ј если пешком?" -- "ј вам далеко?" -- "“уда-то".-"Ќу, это верст двадцать, не более. ƒойдете".-- "ƒа ведь, говорю, по лесу да еще пешком?" -- "„то ж, что по лесу! ƒойдете". Ќо тут же рассказал, как весной два каких-то "человечк€" нан€ли так-то "мужичк€" в ихнем селе, да и пропали вместе с ним: "Ќи их, ни его, ни лошади, ни снасти... “ак и неизвестно, кто кого растерзал -- они его или он их... Ќет, теперь не прежнее врем€!"

–азумеетс€, после такого рассказа у мен€ пропала уже вс€ка€ охота пытатьс€ ехать ночью. –ешил дождатьс€ утра и просить ночлега в трактирах возле станции,-- "их тут целых два",-- сказал мужик. Ќо оказалось невозможным ночевать и в трактирах,-- не пустили. "¬от чайку, если угодно, пожалуйте,-- сказали в одном.-- „ай мы подаваем..." ƒолго пил чай, то есть какую-то тошнотворную распаренную травку, в еле освещенной горнице. ѕотом говорю: "ѕозвольте хоть на крыльце досидеть до утра".-- "ƒа на крыльце вам будет неудобно..."-- "¬се удобнее, чем на дороге!" -- "ј вы безоружный?" -"ќбыщите, сделайте милость!" -- » вывернул все карманы, расстегнулс€.-- "Ќу, как хотите, на крыльце, пожалуй, можно, а то и правда, в избу вас никуда не пуст€т, да уж и сп€т все..." » € вышел и сел на крыльце, и скоро огонь в трактире погас,-- в соседнем его давно не было,-- и наступила ночь, сон, тишина... јх, как долга была эта ночь! Ќа небе вдали, за чернеющим лесом, закатывалс€ замазанный лунный серп. ѕотом и он скрылс€, стала на том месте поблескивать зарница... я сидел, шагал перед крыльцом по смутно белеющей дороге, оп€ть сидел, курил на пустой желудок махорку... ¬о втором часу по дороге послышалс€ перелив колесных спиц, толканье ступок на ос€х -- и немного погод€ к соседнему трактиру кто-то подъехал, остановилс€, стал стучать в окно каким-то воровским, условным стуком. »з сеней сперва выгл€нул, потом осторожно вышел хоз€ин, босой лохматый старик, тот самый, что вечером отказал мне в ночлеге с удивительной злобной грубостью,-- и началось что-то таинственное: бесконечное тасканье из сеней чего-то вроде овчин и укладыванье их в телегу приезжего, и все это при блеске зарниц, которые все €рче озар€ли лес, избы, дорогу. ƒул уже свежий ветер, и вдали угрожающе постукивал гром. ј € сидел и любовалс€. ѕомнишь ночные грозы в ¬асильевском? ѕомнишь, как бо€лс€ их весь наш дом? ѕредставь, € теперь лишилс€ этого страха. » в ту ночь на крыльце трактира € только восхищалс€ этой сухой, ничем не разрешившейс€ грозой. ѕод конец €, однако, ужасно устал от своего бдени€. ƒа и духом пал: как идти двадцать верст после бессонной ночи?

Ќо на рассвете, когда тучки за лесом стали бледнеть, редеть и все вокруг стало принимать дневной, будничный вид, мне неожиданно посчастливилось. ћимо трактира пронеслась на станцию кол€ска -- привезла к поезду в ћоскву комиссара, управл€ющего бывшим имением кн€зей ƒ., наход€щимс€ как раз в тех местах, где и нужно мне было быть. Ёто мне сказала проснувша€с€ и выгл€нувша€ из окна хоз€йка трактира, и, когда кучер выехал со станции обратно, € кинулс€ к нему навстречу, и он даже с какой-то странной поспешностью согласилс€ подвезти мен€. „еловек оказалс€ очаровательный,-- детски наивный гигант, всю дорогу повтор€л: "√лаза бы не гл€дели! —лезы!" ћеж тем всходило солнце, и седловатый, широкозадый, шальной и оглохший от старости белый жеребец быстро и легко мчал по лесным дорогам кол€ску, тоже старую, но чудесную, покойную, как люлька... ƒавно, друг мой, не каталс€ € в кол€сках!

«накомый, у которого € прогостил несколько дней в этих лесах, человек в некоторых отношени€х очень любопытный,-- самоучка, полуобразованный, всегда жил раньше в ћоскве, но в прошлом году бросил ее и вернулс€ на родину, в свое наследственное кресть€нское поместье. ќн страстно ненавидит новую ћоскву и не раз настаивал, чтобы € приехал к нему отдохнуть от этой ћосквы, расписывал красоты своих мест. » точно, места удивительные. ѕредставь себе: зажиточный поселок, мирный, благообразный, вообще такой, как будто никогда не было не только всего того, что было, но даже отмены крепостного права, нашестви€ французов; а кругом -- заповедные леса, глушь и тишина неописуема€. ѕреобладает бор, мрачный, гулкий. » по вечерам в его глубине мне чувствовалась не то что старина, древность, а пр€мо вечность. «ари -только клочь€: только кое-где краснеет из-за вершин медленно угасающий закат. Ѕальзамическое тепло нагретой за день хвои мешаетс€ с острой свежестью болотистых низин, узкой и глубокой реки, потаенные извивы которой вечером холодно дым€тс€. ѕтиц не слышно -- мертвое безмолвие, только играют козодои: один и тот же бесконечный звук, подобный звуку веретена. ј как совсем стемнеет и выступ€т над бором звезды, всюду начинают орать хриплыми, блаженно-мучительными голосами филины, и в голосах этих есть что-то недосозданное, довременное, где любовный зов, жуткое предвкушение соити€ звучит и хохотом и рыданием, ужасом какой-то бездны, гибели. » вот, по вечерам € бродил в бору под ворожбу козодоев, по ночам слушал, сид€ на крылечке, филинов, а дни посв€щал зачарованному миру бывшей кн€жеской усадьбы,-- истинно бывшей, потому что из ее владетелей не осталось в живых ни единого... ќна несказанно прекрасна.

ƒни сто€ли солнечные, жаркие. » по пути в усадьбу € шел то в тени, то по солнцу, по песчаной дороге, среди душно и сладко благоухающей хвои, потом вдоль реки, по прибрежным заросл€м, выпугива€ зимородков и гл€д€ то на открытые загоны, сплошь покрытые белыми кувшинками и усе€нные стрекозами, то на тенистые стремнины, где вода прозрачна, как слеза, хот€ и казалась черной, и мелькали серебром мелкие рыбки, пучили глаза какие-то зеленые тупые морды... ј затем € переходил старинный каменный мост и подымалс€ к усадьбе.

ќна осталась, по счастливой случайности, нетронутой, неразграбленной, и в ней есть все, что обыкновенно бывало в подобных усадьбах. ≈сть церковь, построенна€ знаменитым италь€нцем, есть несколько чудесных прудов; есть озеро, называемое Ћебединым, а на озере остров с павильоном, где не однажды бывали пиры в честь ≈катерины, посещавшей усадьбу; дальше же сто€т мрачные ущель€ елей и сосен, таких огромных, что шапка ломитс€ при взгл€де на их верхушки, от€гощенные гнездами коршунов и каких-то больших черных птиц с траурным веером на головках. ƒом, или, вернее, дворец, строен тем же италь€нцем, который строил церковь. » вот € входил в огромные каменные ворота, на которых лежат два презрительно-дремотных льва и уже густо растет что-то дикое, насто€ща€ трава забвени€, и чаще всего направл€лс€ пр€мо во дворец, в вестибюле которого весь день сидел в старинном атласном кресле, с короткой винтовкой на колен€х, однорукий китаец, так как дворец есть, видите ли, теперь музей, "народное досто€ние", и должен быть под стражей. Ќи едина€ не китайска€ душа, конечно, ни за что бы не выдержала этого идиотского сидень€ в совершенно пустом доме,-- в нем, в этом сиденье, было даже что-то жуткое. Ќо однорукий, коротконогий болван с желто-дерев€нным ликом сидел спокойно, курил махорку, равнодушно ныл порою что-то бабье, жалостное и равнодушно смотрел, как € проходил мимо.

-- ¬ы его, барин, не бойтесь,-- сказал мне про него кучер тем тоном, каким говор€т о собаках,-- € ему скажу про вас, он вас не тронет.

» точно, китаец мен€ не трогал. ≈сли бы ему приказа' ли заколоть мен€, он, разумеетс€, заколол бы, не моргнув бровью. Ќо так как колоть мен€ было не надо, то он только сонно косилс€ на мен€, и € мог свободно проводить целые часы в поко€х дворца как дома. » € без конца бродил по ним, без конца смотрел, думал свои думы... ѕотолки блистали золоченой в€зью, золочеными гербами, латинскими изречени€ми. (≈сли бы ты знал, как мой взгл€д отвык не только от прекрасных вещей, но даже просто от чистоты!) ¬ лаковых полах отсвечивала драгоценна€ мебель. ¬ одном покое высилась кровать из какого-то темного дерева, под балдахином из красного атласа, и сто€л венецианский сундук, открывавшийс€ с таинственной сладкогласной музыкой. ¬ другом -- весь простенок занимали часы с колоколами, в третьем -- средневековый орган. » всюду гл€дели на мен€ бюсты, статуи и портреты, портреты... Ѕоже, какой красоты на них женщины!  акие красавцы в мундирах, в камзолах, в париках, в бриллиантах, с €ркими лазоревыми глазами! » €рче и величавее всех ≈катерина. — какой благостной веселостью красуетс€, царит она в этом роскошном кругу! ј в одном кабинете лежит на небольшом письменном столе и странно поражает взгл€д коричневое бревно с золотой пластинкой, на которой выгравировано, что это -- частица флагманского корабл€ "—в. ≈встафий", погибшего в битве при „естме "во славу и честь ƒержавы –оссийский...". ƒа, во славу и честь ƒержавы –оссийски€... —транно это теперь звучит, не правда ли?

„асто бывал € и в нижних залах. “ы знаешь мою страсть к книгам, а там, в этих сводчатых залах, книгохранилище. “ам прохладно и вечна€ тень, окна с железными толстыми решетками, а сквозь решетки видна радостна€ зелень кустов, радостный солнечный день, все такой же, такой же, как и сто, двести лет тому назад. “ам устроены в стенах ниши с полками, и на этих полках мерцают тусклым золотом дес€тки тыс€ч корешков, чуть ли не все главнейшее досто€ние русской и европейской мысли за два последние века. ¬ одной зале огромный телескоп, в другой гигантский планетарий, а на стенах снова портреты, редчайшие гравюры. –азвернул € как-то один из прелестнейших томиков начала прошлого столети€, прочитал на шершавой бумаге строки:

”спокой м€тежный дух

» в страст€х не сгорай,

Ќе тревожь мен€, пастух,

¬о свирель не играй,-

и долго сто€л очарованный: какой ритм и кака€ прелесть!, граци€, танцующий перелив чувств! “еперь, когда от славы и чести ƒержавы –оссийской остались только "пупки", пишут иначе: "—олнце, как лужа кобыльей мочи..." ј в другой раз мне попалось под руку первое издание Ѕаратынского, и €, словно нарочно, развернул книжку на стихах:

„то ж, пусть минувшее исчезло сном летучим,

≈ще прекрасен ты, заглохший Ёлизей,

» оба€нием могучим

»сполнен дл€ души моей...

ј перед отъездом был € в знаменитой церкви. ќна в лесу, на обрыве, кругла€, палевого цвета и си€ет в синем небе золотой маковкой. ¬нутри ее круг желтоватых мраморных колонн, поддерживающих легкий купол, полный солнца. ¬ круглом проходе между колоннами и стенами -- изображени€ св€тых со стилизованными ликами тех, кто похоронен в фамильном склепе под церковью. ј в узкие окна видно, как ветер ворочает косматые главы сосен, величаво и дико раскинутые из обрыва в уровень с окнами, и слышно пение, гул ветра. я спустилс€ в непрогл€дную темноту склепа, озар€€ красным огоньком воскового огарка громадные мраморные гробы, громадные железные светильники и шершавое золото мозаик по сводам. ’олодом преисподней ве€ло от этих гробов. Ќеужели и впр€мь они здесь, те красавицы с лазоревыми очами, что царствуют в поко€х дворца? Ќет, мысль мо€ не мирилась с этим... ј потом € оп€ть подн€лс€ в церковь и долго гл€дел в узкие окна на буйное и дремотное волнение сосен.  ак-то весело и горестно радовалс€ солнцем забытый, навсегда опустевший храм! ћертва€ тишина царила в нем. «а стенами же пел, гудел летний ветер,-все тот же, тот же, что и двести, сто лет тому назад. » € был один, совершенно один не только в этом светлом и мертвом храме, но как будто и во всем мире.  то же мог быть со мною, с одним из уцелевших истинно чудом среди целого сонма погибших, среди такого великого и быстрого крушени€ ƒержавы –оссийской, равного которому не знает человеческа€ истори€!

» это было мое последнее посещение усадьбы. Ќа другой день € уехал...

ј теперь, как видишь, € оп€ть в ћоскве. » прошло' уже больше мес€ца, как € вернулс€, но сильное и, главное, какое-то невыразимо странное впечатление, привезенное мною в ћоскву, не оставл€ет мен€. » € думаю, что и не оставит. ¬едь то, что так живо и остро почувствовал и пон€л € во врем€ этой поездки, зрело во мне уже давным-давно. » не предвидитс€, да и не может быть впереди ничего, что могло бы рассе€ть мое теперешнее состо€ние: они, эти люди так называемой новой жизни, правы -- к прежнему, к прошлому возврата нет, и новое царит уже крепко, входит уже в колею, в будни. —осто€ние же мое заключаетс€ в том, что € непрестанно чувствую, как тлеет, рветс€ сама€ последн€€ св€зь между мною и окружающим мен€ миром, как все больше и больше отрешаюсь € от него и ухожу в тот, с которым св€зан был € не только весь свой век, с детства, с младенчества, с рождени€, но даже и до рождени€: ухожу в "Ёлизей минувшего", как бы в некий сон, блистающий подобием той €ркой и разительно живой жизни, в которой застыли мертвецы с лазурными глазами в пустом дворце в подмосковных лесах.

¬идишь ли, случилось, разумеетс€, чудо: некто, уже тлевший в смрадной могильной €ме, не погиб, однако, до конца, подобно тыс€че прочих, сваленных с ним в эту €му. ќн, к великому своему изумлению, стал постепенно приходить в себ€ и, наконец, совсем пришел и даже получил возможность приподн€тьс€ и оп€ть выбратьс€ на белый свет. “еперь он оп€ть среди живых, оп€ть приобретает знакомую привычку быть, как все,-- будто как все,-- оп€ть видит город, небо, солнце, оп€ть заботитс€ о пище, об одежде, о крове и даже о житейском зан€тии, положении. Ќо, друг мой, проходит ли даром человеку смерть, хот€ бы и временна€? ј главное, как переменилс€, как сказочно переменилс€ даже самый белый свет за то врем€, которое мы, чудом уцелевшие, пребывали в могиле! “акого крушени€, такой перемены лица земли за какие-нибудь п€ть лет в истории, повтор€ю, не бывало. ѕредставь себе почти мгновенную гибель всего античного мира -- и несколько человек, погребенных под развалинами, под лавинами варварских орд, и затем внезапно очнувшихс€ через два, три столети€: что должны они чувствовать? Ѕоже, какое, прежде всего, одиночество, какое несказанное одиночество! » вот уже давно стало расти во мне некое наваждение. „ем больше привыкал € к тому, что мое восстание из мертвых есть €вь, суща€ правда, тем более овладевало мною чувство страшной перемены, происшедшей на свете,-- €, конечно, не о внешнем говорю, хот€ и во внешнем мы дошли до неслыханной и уже вовеки непоправимой мерзости,-- и начал € огл€дыватьс€ кругом все пристальнее, вспоминать свою домогильную жизнь все €вственнее... » росло, росло наваждение: нет, прежний мир, к которому был причастен € некогда, не есть дл€ мен€ мир мертвых, он дл€ мен€ воскресает все более, становитс€ единственной и все более радостной, уже никому не доступной обителью моей души!

ƒа, уезжа€ из ћосквы, проезжа€ по ней, € почувствовал то, что чувствовал уже давно, с особенной остротой: до чего € человек иного времени и века, до чего € чужд всем ее "пупкам" и всей той новой твари, котора€ летает по ней в автомобил€х! «атем вспомни вокзал, с которого € уезжал, вагон, в котором € добыл себе место, моего соседа, пившего молоко из бутылки... ¬спомни профессора с его мешками, с его научными мечтани€ми и ту просеку, по которой одиноко -- о, как страшно одиноко! -- заковыл€л он...  ак поразили мен€ те минуты, когда поезд сто€л на полустанке, где он слез,-эти первые впечатлени€ полевой тишины, лесной глуши, запаха берез, цветов, вечерней свежести! Ѕоже мой, Ѕоже мой, оп€ть -- после тыс€чи лет самой страшной в мире каторги! -- оп€ть это св€тое, чистое безмолвие, закатывающеес€ за лесом солнце, даль, пролет в просеке, горькие и свежие ароматы, сладкий холодок зари... » чувство моей отчужденности от этого "советского" вагона, на площадке которого € сто€л, и от русого мужика, который спал в нем, вдруг приобрело во мне такую глубину и силу, что на глаза мои навернулись слезы счасть€. ƒа, € чудом уцелел, не погиб, как тыс€чи прочих, убиенных, замученных, пропавших без вести, застрелившихс€, повесившихс€, € оп€ть живу и даже вот путешествую. Ќо что может быть у мен€ общего с этой новой жизнью, опустошившей дл€ мен€ всю вселенную! я живу,-- и порою, как вот сейчас, даже в какой-то восторженной радости,-- но с кем и где?

» та ночь, что провел € на крыльце трактира, тоже была дл€ мен€ только моим прошлым. –азве € воспринимал ее как ночь в июне тыс€ча дев€тьсот двадцать третьего года? Ќет, эта ночь была одной из моих прежних ночей. ѕрежние были и зарницы, и гром, и свежий ветер, с которым приближалась гроза... ќни и совсем увели мен€ в мир мертвых, уже навсегда и блаженно утвердившихс€ в своей неземной обители. » теперь неотступно стоит передо мною это солнечное царство летних дней, бора и сказочно-сп€щего дворца, затер€вшегос€ в бору, этих ворот со львами и бурь€ном наверху, мрачных еловых ущелий, обмелевших прудов со стайками тр€согузок на трав€нистых берегах, озера, заросшего осокой, навсегда опустевшей церкви и пустых, блистательных зал, полных образами покойников... Ќе могу тебе передать изумительного чувства, все еще не покидающего мен€: до чего они ужасающе живы дл€ мен€!

ѕомнишь ли ты те стихи Ѕаратынского, из которых € привел тебе несколько строк и которые так совпали с тем самым важным дл€ всей моей теперешней жизни, что таитс€ в самом сокровенном тайнике моей души? ѕомнишь, как кончаетс€ эта элеги€, посв€щенна€ предчувствию того Ёлизе€, который прозревал Ѕаратынский под т€жестью своих утрат и горестей? —реди запустени€ родных мест, среди развалин и могил, € чувствую, говорит он, незримое присутствие некоего ѕризрака; и он, "си€ Ћетийска€ “ень, сей ѕризрак" -

ќн убедительно пророчит мне страну,

√де € наследую, несрочную весну,

√де разрушени€ следов € не примечу,

√де, в сладостной тени нев€нущих дубов,

” нескудеющих ручьев,

я тень св€щенную мне встречу...

«апустение, окружающее нас, неописуемо, развалинам и могилам нет конца и счета: что осталось нам, кроме "Ћетийских “еней" и той "несрочной весны", к которой так "убедительно" призывают они нас?

ѕриморские јльпы, 5 окт€бр€ 1923.