пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕодторжье

 онец ма€, и в поле еще прохладно, дует ветер, то и дело пр€четс€ в облака солнце, идут тени и свет.

≈хали, тр€слись на тележке часа четыре. ”стали, и все надоело. Ќо вот наконец открылась в широкой дали картина города, забелела полоса шоссе, бегущего к нему,†Ц и веселее шевельнули вожжами, покатили вдоль него рысью, обгон€€ прочих едущих на €рмарку. ѕовеселела и погода, ветер стих, и все приближающийс€ город, его монастырь, острог, кресты церквей и стекла домов уже видны €сно, блест€т против вечернего солнца.

» воздух стал мен€тьс€. ќн еще прохладный, миндальный, полевой, но уже мешаетс€ со множеством прочих запахов. «а телегами идут прив€занные к ним лошади и коровы. Ќа рогах коров тоже блестит низкое солнце, коровы идут медленно, с женственной неловкостью. ћолодые кобылки и жеребчики, когда их объезжаешь рысью, красиво и гневно гор€чатс€, шарахаютс€. » пахнет и конским навозом, и коровами, и дегтем, и сеном, которым набиты тележные задки, больше же всего Ц городом и €рмарочным станом, уже раскинувшимс€ на громадном выгоне перед монастырем. “ам, на этом выгоне, белеют балаганы, дым€т собранные на скорую руку походные печки, набралось пор€дочное количество скотины и телег с подн€тыми оглобл€ми, расставленных, однако, еще довольно просторноЕ

„ерез несколько минут тележка, с непривычной дл€ деревенского уха грубостью, вдруг загремела по мостовой. √ород!

ќстановились, как всегда, на ќстрожной улице, на той, что пр€миком вводит в город между острогом и монастырем.

Ќа большой двор подворь€ едва въехали Ц так тесно. ¬се зан€ли цыгане, которые навели целый табун лошадей: и донских, и киргизов, и кровных, породистых, крытых попонами. ѕосреди двора Ц огромный фургон с кожаным верхом, весь изукрашенный медными драконами. –€дом разбита полосата€ палатка. ѕод ее подн€тыми полами постлана пр€мо на земле необъ€тна€ постель,†Ц навалено несколько перин, кое-как прикрытых лохмоть€ми ситцевых оде€л, и множество сальных красных подушек. Ќа подушках высоко лежит навзничь, как мертвый, спит мальчик лет п€тнадцати, босой, в коротких порточках, необыкновенной красоты. ” ног его густо и пахуче дымит самовар и сидит, пристально смотрит молода€ цыганка. Ќа шее сургучные нити кораллов, навешаны старые серебр€ные кресты. —мотрит, курит трубку и сплевывает.

«ато в горницах ни души. Ђƒа и ночуете одни, все при лошад€х, на двореї,†Ц сказала больша€ гнута€ старуха, мать хоз€ина. Ђј это и того лучше,†Ц ответили ей.†Ц –аспор€дитесь-ка, матушка, насчет самоварчика да позвольте руки немножко помытьї.

  чаю купили калачей, колбасы. ѕотом сидели, курили на крылечке, разговаривали с подход€щими барышниками и цыганами о том, как идет подторжье, каковы намечаютс€ цены. Ѕарышники тверд€т:

Ц†„то √осподь даст! „то √осподь даст! ќн цены строитЕ

¬ечером из-за крыш города Ц золотой свет большой низкой луны. —вет и тени лежат во дворе, который кажетс€ красивым, а от фургона, от палатки даже несколько сказочным.  ак тепло, что значит город! » оттого, что по этой пр€мой и широкой ќстрожной улице все едут и едут, скрип€ телегами, а по выбитому тротуару идут и переговариваютс€, ночь весела, празднична.

”тром говорлива€ толпа идет, валит в другую сторону,†Ц вон из города, по направлению к монастырю. “уда же несутс€, ныр€€ по пыльным ухабам, извозчики.

¬етрено, но солнечно. » все врем€ праздничный кавардак колоколов, не смолкающий ни на минуту, не дающий говорить и слушать.

 акое многолюдство и как все растет оно!

√уста€ толпа теснитс€ возле ворот монастыр€,†Ц бородатые, волосатые и загорелые мужики, все чужие, новые дл€ глаза, из дальних, задонских деревень, и велика€ пестрота нар€дных баб и девок, тоже чужих, кажущихс€ красивее, чем свои. ¬орота монастыр€, по бокам которых во весь рост написаны два длиннобородых старца в зеленых р€сах и черных епитрахил€х, с развернутыми харти€ми в руках, широко раскрыты, и из них выезжают купеческие кол€ски.

ѕротив монастыр€ Ц большой желтый острог, и из всех решетчатых окон его смотр€т, прильнув к решеткам, широкие бледные лица под серыми бескозырками. ” ворот острога тоже толпа,†Ц сердобольные души принесли острожникам праздничного калачика.

¬ канаве возле шоссе спит молодой бос€к с маленькой стриженой головой.  акое-то своеобразное из€щество, какое-то щегольство есть во всей его легкой, не деревенской фигуре, в его короткой ситцевой рубахе и рваных дыр€вых брючках. ѕроход€щие смеютс€, остр€т:

Ц† то праздничку рад, тот до свету пь€н!

ј на шоссе одиноко стоит распр€женна€ телега, а на телеге, на возу, сидит пожила€ девица в драповом дипломате. Ќа крыль€х носа пыль. ƒует жаркий ветерок, несет шум и гомон €рмарки, и лицо у девицы отупело от сидень€, от обиды, что ее посадили и ушли, что все идут и смотр€т на нее.

ј вот уже и пыльна€, истоптанна€ трава выгона. “ут, на отлете, на самом ходу, пристроилс€ со своим столиком квасник. “олпа валит и валит мимо, многие на ходу пьют у него. » он потен, красен, с расстегнутым воротом, с картузом на затылок, радостно замучен своим призывным криком и бойкой торговлей. Ќе прекраща€ кричать, он то и дело с треском раскупоривает бутылки, озабоченно отсчитывает сдачу мед€ками, а сам бьет сапогом двух красных петухов, сцепившихс€ под его столиком.

» с каждым шагом вперед все растет теснота Ц от народа, от телег, от скотины: поминутно спотыкаешьс€ на св€занных овец, лежащих на земле среди пыли и навоза, опасливо пробираешьс€ между рогатой скотиной, жмешьс€ возле лошадиных задов.

¬от даже и совсем надо остановитьс€,†Ц ходу дальше нет: в расступившемс€ кругу тесной толпы идет бешеный торг. “оргуют всего-навсего мужицкую лошаденку с легким дрожащим хвостом. Ќо кака€ гор€чка, сколько крику!  ак €ростно носитс€, держа эту лошаденку за повод и поминутно с диким и вызывающим видом оборачива€сь на зрителей, цыган со смольной бородкой, с черно-золотыми глазами!

ќн в расстегнутой жилетке поверх лиловой рубахи, в плисовых шароварах, одна штанина выпала из-за голенища.

Ц†ѕо душам сказал Ц бери!†Ц кричит он.

Ќа него смотр€т: пузатый седой барышник с серебр€ными брелоками на часах, зат€гивающийс€ из серебр€ного мундштука, и мелкопоместный барин в белом картузе, в черной поддевке и серых штанах навыпуск.

Ц†ѕо душам сказал, душевно говорю!†Ц сипло кричит цыган, круто заворачива€ и осажива€ сразу на все ноги лошаденку.†Ц ѕо душам сказал Ц бери! Ќу, сто монет Ц и пойдем жижку пить! «имой приеду, угощать станешь, хлеб-соль дашь!

Ц†¬от что,†Ц кричит барышник,†Ц по-божьему, по-хорошему, по-любовному, с веселым сердцем: шесть красных Ц и кончайте! Ћошадь работница! Ќе сопата, не горбата, животом не надорвата!

Ц†я лошадь не корю,†Ц кричит барин.†Ц я лошадь принимаю!

Ц†Ћошадь дурить нельз€!†Ц подхватывают в толпе.

Ц†ƒай бог дитЄ такое!†Ц кричит цыган.

Ц†Ќу, и молитесь! ≈го св€та€ сел€!

Ц†Ќу, была б жива-здорова!

Ц†√осподи благослови!  ончайте!

 рест€тс€, €ростно бьют по рукам, но барин кричит:

Ц†ѕ€ть красных и магарыч мой!

» цыган бешено плюет:

Ц†“ьфу! —ахаром тебе в уста, огнем из заду, этот магарыч твой! „то с тобой говорить, только кровь гадить!

—пешно подходит с высокой палкой в руке старый цыган, лицо которого точно со старой медной медали.

Ц†—той! „то за шум, а драки нету?†Ц кричит он.†Ц —той, € вас помирю!

» торг начинаетс€ оп€ть сначала, закипает с новым ожесточением.

¬асильевское. 1909