пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕоздний час

јх, как давно € не был там, сказал € себе. — дев€тнадцати лет. ∆ил когда-то в –оссии, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. ј все не ехал, все откладывал. » шли и проходили годы, дес€тилети€. Ќо вот уже нельз€ больше откладывать: или теперь, или никогда. Ќадо пользоватьс€ единственным и последним случаем, благо час поздний и никто не встретит мен€.

» € пошел по мосту через реку, далеко вид€ все вокруг в мес€чном свете июльской ночи.

ћост был такой знакомый, прежний, точно € его видел вчера: грубо-древний, горбатый и как будто даже не каменный, а какой-то окаменевший от времени до вечной несокрушимости, Ц гимназистом € думал, что он был еще при Ѕатые. ќднако о древности города говор€т только кое-какие следы городских стен на обрыве под собором да этот мост. ¬се прочее старо, провинциально, не более. ќдно было странно, одно указывало, что все-таки кое-что изменилось на свете с тех пор, когда € был мальчиком, юношей: прежде река была не судоходна€, а теперь ее, верно, углубили, расчистили; мес€ц был слева от мен€, довольно далеко над рекой, и в его зыбком свете и в мерцающем, дрожащем блеске воды белел колесный пароход, который казалс€ пустым, Ц так молчалив он был, Ц хот€ все его иллюминаторы были освещены, похожи на неподвижные золотые глаза и все отражались в воде струистыми золотыми столбами: пароход точно на них и сто€л. Ёто было и в ярославле, и в —уэцком канале, и на Ќиле. ¬ ѕариже ночи сырые, темные, розовеет мглистое зарево на непрогл€дном небе, —ена течет под мостами черной смолой, но под ними тоже вис€т струистые столбы отражений от фонарей на мостах, только они трехцветные: белое, синее и красное Ц русские национальные флаги. “ут на мосту фонарей нет, и он сухой и пыльный. ј впереди, на взгорье, темнеет садами город, над садами торчит пожарна€ каланча. Ѕоже мой, какое это было несказанное счастье! Ёто во врем€ ночного пожара € впервые поцеловал твою руку и ты сжала в ответ мою Ц € тебе никогда не забуду этого тайного согласи€. ¬с€ улица чернела от народа в зловещем, необычном озарении. я был у вас в гост€х, когда вдруг забил набат и все бросились к окнам, а потом за калитку. √орело далеко, за рекой, но страшно жарко, жадно, спешно. “ам густо валили черно-багровым руном клубы дыма, высоко вырывались из них кумачные полотнища пламени, поблизости от нас они, дрожа, медно отсвечивали в куполе ћихаила јрхангела. » в тесноте, в толпе, среди тревожного, то жалостливого, то радостного говора отовсюду сбежавшегос€ простонародь€, € слышал запах твоих девичьих волос, шеи, холстинкового плать€ Ц и вот вдруг решилс€, вз€л, весь замира€, твою руку...

«а мостом € подн€лс€ на взгорье, пошел в город мощеной дорогой.

¬ городе не было нигде ни единого огн€, ни одной живой души. ¬се было немо и просторно, спокойно и печально Ц печалью русской степной ночи, сп€щего степного города. ќдни сады чуть слышно, осторожно трепетали листвой от ровного тока слабого июльского ветра, который т€нул откуда-то с полей, ласково дул на мен€. я шел Ц большой мес€ц тоже шел, кат€сь и сквоз€ в черноте ветвей зеркальным кругом; широкие улицы лежали в тени Ц только в домах направо, до которых тень не достигала, освещены были белые стены и траурным гл€нцем переливались черные стекла; а € шел в тени, ступал по п€тнистому тротуару, Ц он сквозисто устлан был черными шелковыми кружевами. ” нее было такое вечернее платье, очень нар€дное, длинное и стройное. ќно необыкновенно шло к ее тонкому стану и черным молодым глазам. ќна в нем была таинственна и оскорбительно не обращала на мен€ внимани€. √де это было? ¬ гост€х у кого?

÷ель мо€ состо€ла в том, чтобы побывать на —тарой улице. » € мог пройти туда другим, ближним путем. Ќо € оттого свернул в эти просторные улицы в садах, что хотел взгл€нуть на гимназию. », дойд€ до нее, оп€ть подивилс€: и тут все осталось таким, как полвека назад; каменна€ ограда, каменный двор, большое каменное здание во дворе Ц все так же казенно, скучно, как было когда-то, при мне. я помедлил у ворот, хотел вызвать в себе грусть, жалость воспоминаний Ц и не мог: да, входил в эти ворога сперва стриженный под гребенку первоклассник в новеньком синем картузе с серебр€ными пальмочками над козырьком и в новой шинельке с серебр€ными пуговицами, потом худой юноша в серой куртке и в щегольских панталонах со штрипками; но разве это €?

—тара€ улица показалась мне только немного уже, чем казалась прежде. ¬се прочее было неизменно. ”хабиста€ мостова€, ни одного деревца, по обе стороны запыленные купеческие дома, тротуары тоже ухабистые, такие, что лучше идти срединой улицы, в полном мес€чном свете... » ночь была почти така€ же, как та. “олько та была в конце августа, когда весь город пахнет €блоками, которые горами лежат на базарах, и так тепла, что наслаждением было идти в одной косоворотке, подпо€санной кавказским ремешком... ћожно ли помнить эту ночь где-то там, будто бы в небе?

я все-таки не решилс€ дойти до вашего дома. » он, верно, не изменилс€, но тем страшнее увидать его.  акие-то чужие, новые люди живут в нем теперь. “вой отец, тво€ мать, твой брат Ц все пережили теб€, молодую, но в свой срок тоже умерли. ƒа и у мен€ все умерли; и не только родные, но и многие, многие, с кем €, в дружбе или при€тельстве, начинал жизнь; давно ли начинали и они, уверенные, что ей и конца не будет, а все началось, протекло и завершилось на моих глазах, Ц так быстро и на моих глазах! » € сел на тумбу возле какого-то купеческого дома, неприступного за своими замками и воротами, и стал думать, какой она была в те далекие, наши с ней времена: просто убранные темные волосы, €сный взгл€д, легкий загар юного лица, легкое летнее платье, под которым непорочность, крепость и свобода молодого тела... Ёто было начало нашей любви, врем€ еще ничем не омраченного счасть€, близости, доверчивости, восторженной нежности, радости...

≈сть нечто совсем особое в теплых и светлых ночах русских уездных городов в конце лета.  акой мир, какое благополучие! Ѕродит по ночному веселому городу старик с колотушкой, но только дл€ собственного удовольстви€: нечего стеречь, спите спокойно, добрые люди, вас стережет Ѕожье благоволение, это высокое си€ющее небо, на которое беззаботно погл€дывает старик, брод€ по нагретой за день мостовой и только изредка, дл€ забавы, запуска€ колотушкой пл€совую трель. » вот в такую ночь, в тот поздний час, когда в городе не спал только он один, ты ждала мен€ в вашем уже подсохшем к осени саду, и € тайком проскользнул в него: тихо отворил калитку, заранее отпертую тобой, тихо и быстро пробежал по двору и за сараем в глубине двора вошел в пестрый сумрак сада, где слабо белело вдали, на скамье под €блон€ми, твое платье, и, быстро подойд€, с радостным испугом встретил блеск твоих ждущих глаз.

» мы сидели, сидели в каком-то недоумении счасть€. ќдной рукой € обнимал теб€, слыша биение твоего сердца, в другой держал твою руку, чувству€ через нее всю теб€. » было уже так поздно, что даже и колотушки не было слышно, Ц лег где-нибудь на скамье и задремал с трубкой в зубах старик, гре€сь в мес€чном свете.  огда € гл€дел вправо, € видел, как высоко и безгрешно си€ет над двором мес€ц и рыбьим блеском блестит крыша дома.  огда гл€дел влево, видел заросшую сухими травами дорожку, пропадавшую под другими €блон€ми, а за ними низко выгл€дывавшую из-за какого-то другого сада одинокую зеленую звезду, теплившуюс€ бесстрастно и вместе с тем выжидательно, что-то беззвучно говорившую. Ќо и двор и звезду € видел только мельком Ц одно было в мире: легкий сумрак и лучистое мерцание твоих глаз в сумраке.

ј потом ты проводила мен€ до калитки, и € сказал:

Ц ≈сли есть будуща€ жизнь и мы встретимс€ в ней, € стану там на колени и поцелую твои ноги за все, что ты дала мне на земле.

я вышел на середину светлой улицы и пошел на свое подворье. ќбернувшись, видел, что все еще белеет в калитке.

“еперь, подн€вшись с тумбы, € пошел назад тем же путем, каким пришел. Ќет, у мен€ была, кроме —тарой улицы, и друга€ цель, в которой мне было страшно признатьс€ себе, но исполнение которой, € знал, было неминуемо. » € пошел Ц взгл€нуть и уйти уже навсегда.

ƒорога была оп€ть знакома. ¬се пр€мо, потом влево, по базару, а с базара Ц по ћонастырской Ц к выезду из города.

Ѕазар как бы другой город в городе. ќчень пахучие р€ды. ¬ ќбжорном р€ду, под навесами над длинными столами и скамь€ми, сумрачно. ¬ —коб€ном висит на цепи над срединой прохода икона большеглазого —паса в ржавом окладе. ¬ ћучном по утрам всегда бегали, клевали по мостовой целой стаей голуби. »дешь в гимназию Ц сколько их! » все толстые, с радужными зобами Ц клюют и бегут, женственно, щепотко вил€€сь, покачива€сь, однообразно подергива€ головками, будто не замеча€ теб€: взлетают, свист€ крыль€ми, только тогда, когда чуть не наступишь на какого-нибудь из них. ј ночью тут быстро и озабоченно носились крупные темные крысы, гадкие и страшные.

ћонастырска€ улица Ц пролет в пол€ и дорога: одним из города домой, в деревню, другим Ц в город мертвых. ¬ ѕариже двое суток выдел€етс€ дом номер такой-то на такой-то улице изо всех прочих домов чумной бутафорией подъезда, его траурного с серебром обрамлени€, двое суток лежит в подъезде на траурном покрове столика лист бумаги в траурной кайме Ц на нем расписываютс€ в знак сочувстви€ вежливые посетители; потом, в некий последний срок, останавливаетс€ у подъезда огромна€, с траурным балдахином, колесница, дерево которой черно-смолисто, как чумной гроб, закругленно вырезанные полы балдахина свидетельствуют о небесах крупными белыми звездами, а углы крыши увенчаны кудреватыми черными султанами Ц перь€ми страуса из преисподней; в колесницу впр€жены рослые чудовища в угольных рогатых попонах с белыми кольцами глазниц; на бесконечно высоких козлах сидит и ждет выноса старый пропойца, тоже символически нар€женный в бутафорский гробный мундир и такую же треугольную шл€пу, внутренне, должно быть, всегда ухмыл€ющийс€ на эти торжественные слова! УRequiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eisФ. Ц “ут все другое. ƒует с полей по ћонастырской ветерок, и несут навстречу ему на полотенцах открытый гроб, покачиваетс€ рисовое лицо с пестрым венчиком на лбу, над закрытыми выпуклыми веками. “ак несли и ее.

Ќа выезде, слева от шоссе, монастырь времен јлексе€ ћихайловича, крепостные, всегда закрытые ворота и крепостные стены, из-за которых блест€т золоченые репы собора. ƒальше, совсем в поле, очень пространный квадрат других стен, но невысоких: в них заключена цела€ роща, разбита€ пересекающимис€ долгими проспектам, по сторонам которых, под старыми в€зами, липами и березами, все усе€но разнообразными крестами и пам€тниками. “ут ворота были раскрыты настежь, и € увидел главный проспект, ровный, бесконечный. я несмело сн€л шл€пу и вошел.  ак поздно и как немо! ћес€ц сто€л за деревь€ми уже низко, но все вокруг, насколько хватал глаз, было еще €сно видно. ¬се пространство этой рощи мертвых, крестов и пам€тников ее узорно пестрело в прозрачной тени. ¬етер стих к предрассветному часу Ц светлые и темные п€тна, все пестрившие под деревь€ми, спали. ¬ дали рощи, из-за кладбищенской церкви, вдруг что-то мелькнуло и с бешеной быстротой, темным клубком понеслось на мен€ Ц €, вне себ€, шарахнулс€ в сторону, вс€ голова у мен€ сразу оледенела и ст€нулась, сердце рванулось и замерло... „то это было? ѕронеслось и скрылось. Ќо сердце в груди так и осталось сто€ть. » так, с остановившимс€ сердцем, нес€ его в себе, как т€жкую чашу, € двинулс€ дальше. я знал, куда надо идти, € шел все пр€мо по проспекту Ц и в самом конце его, уже в нескольких шагах от задней стены, остановилс€: передо мной, на ровном месте, среди сухих трав, одиноко лежал удлиненный и довольно узкий камень, возглавием к стене. »з-за стены же дивным самоцветом гл€дела невысока€ зелена€ звезда, лучиста€, как та, прежн€€, но нема€, неподвижна€.

19 окт€бр€ 1938