пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕустын€ дь€вола

I

"√лас вопиющего в пустыне: приготовьте путь √осподу, пр€мыми сделайте стези ему..."

√л€д€ с крыш »ерусалима на каменистые окрестности - чаще всего на восток, на пустыню »удейскую, - каждый раз вспоминаю € эти слова, - пролог величайшей из земных трагедий.

ƒь€вол, јзазел, им€ и образ которого так и остались тайной, был издревле владыкой пустыни. Ёто он обитал в ее знойном серокаменном море, некогда взбудораженном подземными силами и навсегда застывшем. Ёто ему каждый год - в дес€тый день седьмого мес€ца - посылали левиты и первосв€щенники  озла ќтпущени€ - от лица всего »зраил€, за все грехи его. » не странно ли, что именно оттуда прозвучали первые глаголы предтечи!

ѕосле бури и молний Ѕог пришел в пещеру »лии в сладостном ве€нье ветра. —ладостным ветром было и пришествие в мир »исуса.

Ќо лежала "секира при корне дерева". ∆уткими пророчествами возвестил предтеча о гр€дущем за ним.

Ќе было тогда города, равного богатством и красой »ерусалиму.

»з яффы были видны его здани€, блиставшие золотом и мрамором:

"»оанн же носил одежду из верблюжьего волоса и по€с кожаный на чреслах своих".

¬ тишине зеленых долин, в мирных людных селени€х протекла молодость »исуса. Ќо в первые же дни служени€ своего должен был он отдать дань пустыне. ќн креститс€ - и уже готов раскрыть уста, дабы благовествовать миру величайшую радость. Ќо - "ƒух ведет его в пустыню", в царство јзазела, тех ветхозаветных, Ѕогом прокл€тых мест, где "скрылс€  аин, жаждущий крови брата своего". "» был »исус там сорок дней, искушаемый сатаною, и был со звер€ми".

ѕустын€ видна с крыш »ерусалима. ѕустыней называетс€ только тот скат, та дика€ и от века бесплодна€ вулканическа€ страна, что за Ёлеоном, эти растрескавшиес€ от жгучего солнца бугры и перевалы, усе€нные колючками и голышами, волны и впадины былых землетр€сений. Ќо разве власть јзазела не простираетс€ и на тропическизнойный дол »ордана, - эту глубочайшую в мире низменность, с ее смертоносными лихорадками и воистину мертвыми водами, одно дыхание которых убивает все живое?

Ќебо нынче нежное, бледно-голубое. Ќебо и солнце затуманены дыханием полдн€, сухого, гор€чего, душного. ∆аром веет от старого каменного города, его узких и гр€зных базарных ходов под сплошною кровлей сизо-песочного цвета. ќдинока€ пальма, возвышающа€с€ на южной окраине, опустила свое неподвижное опахало. “ускло темнеют куполы √роба √осподн€ и мечети ќмара. “ыс€чи черных стрижей кружат, сверл€т полдневную тишину скрипучим верезжанием. » море пепельно-сиреневых холмов, простирающеес€ окрест, дремлет, тер€етс€ в мглистой суши...

ѕобледнела даже сказочно €рка€ бирюза у подошвы ћоава.

II

ѕосле полдн€ т€нет легкий ветер, небо, воздух, солнце - все становитс€ €рче, €снее.

«а иссохшим руслом  едрона дорога поднимаетс€ - мимо погребальной пещеры Ѕогоматери, √ефсиманского сада и гробниц јвесалома и »осафата, по каменистым склонам Ёлеона, среди несметных плит еврейского некропол€, сто€щих как раскрытые книги, испещренные крупными письменами.

≈сть ли в мире друга€ земл€, где бы сочеталось столько дорогих дл€ человеческого сердца воспоминаний?

√роб ћариам! ” стен сада, столь любимого сыном, в ложе кремнистой долины, под сводами древнего полуподземного храма, во тьме которого блещут огни, оклады и самоцветы, почила она, проста€ женщина из Ќазарета, венчанна€ высшею славой - земной и небесной.

ј русло  едрона? Ёто дол »осафата, место гр€дущего —трашного суда, велика€ житница —мерти. Ќет правоверного иуде€ и мусульманина, который не полагал бы несказанной радостью быть погребенным в этой юдоли и не верил бы, что и всех лишенных этой радости созовет в нее √осподь в день суда своего. ќн ведь сказал устами »оил€: "я соберу все народы и приведу их в долину »осафатову".

—олнце уже клонитс€ к западу, за »ерусалим. ќт его восточной стены пала тень. Ќо ослепительно-золотисты скаты Ёлеона, дорога, извилисто прорезанна€ по ним, плиты и гробницы. «олотиста лазурь над  едроном и горой, золотисто-песочного цвета €стреба, реющие над нами, трепещущие своими острыми, в черных ободках крыль€ми:

люб€т они эти скаты, люб€т сушь пустыни, в которую медленно вступаем мы, огиба€ среди запыленных олив Ёлеон.

«а Ёлеоном - ¬ифани€. Ёто уже преддверие пустыни. Ќесколько старых верблюдов в гр€зно-рыжей сухой шерсти загораживают дорогу на повороте, грубым видом своим говор€ о патриархальных скитань€х в камн€х и песках. Ќо кругом еще мирно и весело. „ист и силен предвечерний свет, дали €сны, небо бездонно, склоны и холмы в садах и виноградниках. ƒаже тощие посевы зреют кое-где на глинистой почве между ними. » јбудис, что направо, и ¬ифани€, что налево, - несколько кубов из серого булыжника, окруженных смоковницами, огромными кактусами, запыленными терновниками; в крутых, кривых и узких проходах между ними всюду сор и тр€пки, полуголые черные дети, слепцы и убогие. Ќо как все-таки должны были радовать после пустыни их сады и люди!

» живым кажетс€ образ »исуса. —колько раз подходил он сюда, похудевший, побледневший за дорогу в пустыне! «десь жили друзь€ его. ќ древности могилы Ћазар€ говор€т те камни времен »рода, из которых сложен вход в могильную пещеру, куда спускаютс€ узкой холодною шахтой, со свечой в руке. ѕодлинней же всего древность того пути, что ведет от ¬ифании в страну јзазела глубокой, извилистой и страшной в своей мертвенности лощиной Ёль-’от. Ётот путь неизменен от века. »ных сносных путей в пустыне »удейской нет, не было, да и не могло быть, ибо только на этом пути есть источник, - источник јпостолов, - без которого немыслимы переходы по ней.

ќт ¬ифании начинаетс€ спуск, неуклонное падение. » страна, лежаща€ окрест, сперва поражает своей красотой, волнует радостью, обманывает, как искуситель.

Ќа одном из скатов за ¬ифанией мы останавливаемс€, очарованные. ¬оздух так прозрачен, точно его совсем нет. » пустын€, каменным волнистым морем падающа€ к »ордану, кажетс€ так мала!

 ак серебристо-голубой туман - далека€ и неогл€дна€ долина »ордана. ёжное устье ее налито сейчас таким густым и €рким аквамарином, который кажетс€ неестественным на земле. ј ћоавитские горы похожи на великую грозовую тучу против солнца, заступившую весь восток и ни с чем не сравнимую по нежности, воздушности. Ќо минута - и это видение исчезает надолго, надолго...

ћы теперь в стране, лишенной вс€кого очаровани€, - если не считать редких п€тен огненного мака, кое-где оживл€ющего ее.

–езкими, крутыми изломами вьетс€ и падает дорога с возвышенности на возвышенность. Ѕыстро замыкаетс€ горизонт скалистыми и глинистыми ковригами, разделенными такими же логами... ћы уже давно в глубоком, извилистом ложе потока, иссохшего в незапам€тное врем€, и известкова€ дорога, пробита€ здесь тоже с незапам€тного времени, поминутно переходит с одного бока на другой. Ќи единого живого существа, кроме €щериц, не замечает глаз и не слышит ухо, гробова€ тишина стоит над этой страной, столь бесплодной, что даже древнейших кочевников ужасала она, навеки св€занна€ с образом незримо ќбитающего в ней. Ќедаром бедуины еще и до сих пор складывают вдоль ¬ади-эль-’от пирамидки из щебн€ - в знак закл€ти€ темных сил пустыни. Ќет никакого сомнени€ в правоте тех, что называют этот путь именно тем, по которому, до самой таинственной "середины" его, провожали левиты жертву јзазелу.

 акой же ужас должен был охватывать проход€щих здесь при виде »оанна, решившегос€ разделить его обитель, когда внезапно, во весь свой рост, с громовыми глаголами, по€вл€лс€ он перед ними из-за камней, в одежде из верблюжьего волоса! » что должно было испытать сердце »исуса, обреченного провести здесь столько ночей - с их призраками, с лихорадочно-знойным ветром от ћертвого мор€!

III

¬ глубокой котловине, из которой видны только жесткие очертани€ окрестных бугров да вечернее небо, белеет хан, - нечто вроде каменного сара€, - и жарко блестит при низком солнце вода возле него. Ёто место, где не раз отдыхал »исус. Ёто "источник јпостолов", или, по-древнему, источник —олнца, ибо не могли не посв€тить древние эту "жизнь пустыни" богу жизни. “ри бедуина, без плащей, с черными палками в серебр€ных обручах, сто€т возле худых осликов и поджарых потных лошадей под седлами, с жадностью пьющих. ƒва сид€т на пороге хана и кур€т, пристально гл€д€ на нас черными византийскими глазами. Ёти глаза ровно ничего не выражают, но кто знает, что на уме у этих измаильт€н?

“е, что у источника, - народ оборванный и невзрачный. —ид€щие на пороге - дело иное. » особенно один из них. ќн неподвижным взгл€дом следит за нами, пока мы поим лошадей. ѕотом, ни на йоту не измен€€ лица, кидает своему спутнику какую-то короткую гортанную фразу, совершенно не шевел€ губами и так бесстрастно, точно это не он говорит, а кто-то внутри его. » поднимаетс€ во весь свой громадный рост. Ќоги его, обутые в стоптанные сапоги, очень длинны и слегка кривы, голова мала, откинута назад. ќн на редкость худ, одежды на нем без числа. ѕо плечам вис€т концы белого шерст€ного платка, накинутого на голову и резко оттен€ющего черноту глаз, сизый загар маленького жесткого лица, блест€щую смоль редкой жесткой бородки. “онка€, цвета мумии, ше€ обмотана шелковым лиловым платком. Ќа теле - бела€ рубаха до колен, поверх рубахи бланжевый шерст€ной халат в синеватых полосках, поверх халата - кубова€ кофта на вате; и все это под широкой и длинной хламидой из черно-синей шерсти. ќн идет, поправл€€ одной рукой заткнутые за широкий по€с из шали кремневые пистолеты и кинжалы, а другой - карабин за плечами.

- ќткуда?

- »з √азы.

- ј куда?

- ¬ »ерусалим.

Ќо почему же, севши на свою резвую, злую и поджарую лошаденку, он поворачивает за нами? ћы едем на изволок рысью, - он не отстает. ћы прибавл€ем рыси, прибавл€ет и он, расшир€€ ничего не выражающие глаза и блест€ зубами в ответ на наши удивленные взгл€ды... » вдруг, поравн€вшись со мной, сует мне в руки медный латинский образок. ќн кричит, что это золото, и просит за него всего дес€ть франков. —оглашаетс€, впрочем, и на два.

ј получив их, круто поворачивает и исчезает за холмами и буграми, по которым уже синеют вечерние тени.

¬ечернее низкое солнце все реже блещет на перевалах.

¬ременами, из боковых оврагов и ущелий, из-за скал и известковых бугров, дует ветер, - порывистый, как дыхание гор€чечного. » только топот копыт раздаетс€ в гробовой тишине окрест, в скатах вдоль извилистого дна ¬ади-эль-’от. "ќтсюда начинаетс€ дебрь сама€ дика€, - говорит один старинный паломник. - Ёта дорога есть древн€€, проложенна€ самою природою. »осиф ‘лавий упоминает о дикости ее. Ќевступно через два часа от »ерусалима мы поднимались на гору, на вершине которой видны остатки хана или гостиницы Ѕлагого —амарит€нина. Ёто место называлось издревле јдомим, или  ровавое, по причине частых разбоев, здесь происходивших..." » глубока€ тоска охватывает душу на этой горе, возле пустого хана, при гаснущем солнце. ¬от она, эта "середина" пути, Ѕет-√адрур, где бросали на произвол судьбы жертву јзазелу, - известковый перевал, поразивший некогда воображение самого »исуса и создавший такую трогательную притчу! Ќа этой "середине пути", который считалс€ путем в преисподнюю, плакал сам прародитель, лишенный Ёдема...

„ем дальше от √адрура, тем все круче падает в провалы и ущель€ известкова€ дорога, а с перевалов уже видно, что окрестные бугры изменили свой вид и состав, - стали конусообразными, похожими на потухшие вулканы, однообразного верблюжьего цвета. ”же несколько раз открывалась перед нами и долина »ордана, поража€ обманчивой близостью своего пустынного, серо-блест€щего от соли пространства, по которому, вдоль узкой реки, вьетс€ темна€ лента зелени.

ѕространство за »орданом, горы, кажущиес€ теперь еще более похожими на тучи, и синее устье ћертвого мор€ €рко озарены низким солнцем. Ќо уже почти до самой средины долины достигает тень от »удейской пустыни, обрывающейс€ над »ерихоном высокими скалистыми стенами. “ень и вокруг нас, - на всех буграх и во всех котловинах.

ћногих обгон€ем мы теперь, столь же диких и нищих, как в дни доисторические. ¬от оп€ть идут верблюды и за ними - идумейцы, в уголь сожженные ветрами и голодом, в одних кубовых линючих балахонах, их полуголые дети, облезлые собаки и с отрочества состарившиес€ жены с лениво-скорбными, темными, как древнеаравийские предани€, глазами. ¬от черный и губастый старик в одной гр€зной рубахе, раскрытой на груди. ќн сидит на ослике, гонит его, волоча по земле свои черные босые лапы. ¬от верховой турецкий солдат, с карабином наперевес, зорко огл€дывающий окрестные ущель€ и овраги... ¬се спешат в »ерихон - единственное человеческое жилье, единственный оазис во всей »орданской долине.

» как только стемнеет, ни души не останетс€ на этой страшной древней дороге.

IV

Ќочи здесь сказочно-прекрасны. ќни околдовывают трижды мертвую страну лихорадочными сновидени€ми, воскрешающими содомскую прелесть ее давно минувшей жизни.

¬ сумерки, на последнем, самом крутом спуске в долину, влево от дороги, внезапно открылась глубока€ камениста€ трещина - ущелье  ельта - и проводила нас до самой долины. —мутно белела дорога, шумел поток на дне уже совсем темного ущель€, и печально краснело несколько огоньков в скалистой стене за ним: там древнейшие притоны аскетов, тыс€чами погребавших себ€ заживо в криптах, которыми сплошь изрыты скалы  ельта. ј когда мы спустились в долину и повернули влево, к »ерихону, черным и т€жким обрывом, уход€щим в небо, встал перед нами кр€ж горы —орокадневной. » огонек, чуть заметной точкой красневший и на этом обрыве, оп€ть напомнил о той страшной борьбе, которую впервые воздвигли здесь люди против искусител€.

¬с€ иорданска€ низменность, страна, что некогда "орошалась, как сад √осподень" и на весь мир славилась легендарным плодородием, красой и греховностью ѕ€тигради€, дворцами и твердын€ми трижды возрождавшегос€ из развалин »ерихона, поражает теперь тем запустением, "где лишь жупел и соль, где злак не проз€бает, где ни голос человеческий, ни бег животного не нарушает безмолви€". —ады »ерихона дышали в дни его славы благовони€ми бальзамических растений, индийских цветов и трав. "ѕальмы и мимозы, сахарный тростник и рис, индиго и хлопок произрастали в долине »ордана". ќб этом свидетельствует даже и тот оазис, что уцелел на местах исчезнувшего с лица земли иорданского ра€, даже им€ того селень€, что наследовало »ерихону: –иха - благовоние. Ќо оазис этот, тропически зеленеющий у подножи€ горы —орокадневной, близ источника пророка ≈лисе€, так мал в окрестной пустыне, а селенье все состоит из двух-трех каменных домов, нескольких глин€ных арабских хижин и бедуинских шатров.

¬ сумерки долина была молчалива, задумчива. я сидел за –ихой, на одном из жестких аспидных холмов, что волнами идут к горе, - на могилах »ерихона, кое-где покрытых колючей травкой, до черноты сожженной. ƒалекие ћоавитские горы, - край таинственной могилы ћоисе€, - были предо мною, а запад заступали черные обрывы гор »удеи, возносивших в бледно-прозрачное небо заката свой высший гребень, место »скушени€. ќттуда т€нуло теплым сладостным ветром.

¬ небе та€ло и бледнело легкое мутно-фиолетовое облако. » того же тона были и горы за пепельно-туманной долиной, за ее меланхолическим простором. » туманной бирюзою мерцало на юге устье ћор€, что тер€лось среди смыкавшихс€ там гор...

Ќо вот наступила и длитс€ ночь. ќна коротка, но кажетс€ бесконечной. ≈ще в сумерки зачалс€ таинственно-звен€щий, гор€чечный шепот насекомых, незримыми мириадами наполн€ющих душную чашу оазиса, и приторно-сладко запахли его эвкалипты и мимозы, загоревшиес€ мириадами свет€щих мух. “еперь этот звонкий шепот стоит сплошным хрустальным бредом, слива€сь с отдаленносмутным гулом, с дрожащим стоном всей долины, с сладострастно сомнамбулическим ропотом жаб. —тены отел€, его каменный двор - все мертвенно-бледно и необыкновенно четко в серебристом свете этих тропических звезд, огромными самоцветами повисших в необъ€тном пространстве неба. ќно необъ€тно от необыкновенной прозрачности воздуха звезды именно вис€т в нем, а на земле далеко-далеко виден каждый куст, каждый камень. » мне странно гл€деть на мою белую одежду, как бы фосфор€щуюс€ от звездного блеска. я сам себе кажусь призраком, ибо € весь в этом знойном, хрустально-звен€щем полусне, который наводит на мен€ дь€вол —одома и √оморры.

я лунатиком брожу по саду и по двору отел€, но, кажетс€, никогда еще не было столь обострено мое зрение, слух. ¬се сливаетс€ в блеск и тишину. Ќо вместе с тем € вижу каждую отдельную искру, слышу каждый отдельный звук. я вынимаю часы. ѕонимаю, что уже два, что самоцветы, плывущие в бездонном пространстве с востока, станов€тс€ все крупнее и лучистее, что мои ноги подламываютс€ от смертельной усталости. Ќо разве у мен€ есть власть над собой?

—ад кружитс€ в беззвучном кружении зелено-лиловых мух, их скольз€щих огненных вихрей.  ак райское дерево, трепещет и переливаетс€ искрами сикомор во дворе. —верху донизу гор€т и блещут ими кустарники, сахарный тростник...

ћного раз € пыталс€ заснуть, входил в дом, в свою темную, гор€чую комнату, ложилс€ под душный кисейный балдахин, но и здесь эти ароматы, эти скольз€щие искры, этот дрожащий хрустальный бред, которым околдован весь мир. —ердце тоже дрожит, тело, поминутно палимое жалами москитов, покрываетс€ гор€чечным потом. » так звонко кричит жаба в бассейне среди ƒвора, и так отдаетс€ ее однообразно вибрирующий призыв в этом каменном доме с раскрытыми окнами и настежь распахнутыми двер€ми, что € оп€ть спешу покинуть его - и с болезненной жадностью и радостью ловлю глоток воздуха на пороге крыльца...

 рыльцо белеет все €рче, фигура сп€щего на нем слуги-араба стала еще чернее. –аздвоившийс€ ћлечный ѕуть, густым, но прозрачно-фосфорическим дымом прот€нувшийс€ с севера на юг, совершенно отделилс€ от неба, повис на самой середине пространства между ним и землею.  ажетс€, близок рассвет!  ажетс€, стихает, замирает бред и ропот вокруг. —перва по камн€м, а потом по теплому песку € спешу за селение - взгл€нуть на долину, на ћоав, на восток.

Ќо на востоке все еще только поздние крупные звезды. Ѕледный серебристый свет их стоит над далеким мертвенно-бледным ћорем.

Ѕледные пески долины мерцают как бы манной. Ѕледные полосы тумана т€нутс€ по извивам »ордана, - и уже смертоносна€ влажность чувствуетс€ в воздухе. » бледным дымом спустилось и легло облако у подножи€ горы —орокадневной, чернеющей среди звезд своей вершиной...

"ќтойди от мен€, —атана".

1909