пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

–ус€

¬ одиннадцатом часу вечера скорый поезд ћосква Ц —евастополь остановилс€ на маленькой станции за ѕодольском, где ему остановки не полагалось, и чего-то ждал на втором пути. ¬ поезде, к опущенному окну вагона первого класса, подошли господин и дама. „ерез рельсы переходил кондуктор с красным фонарем в вис€щей руке, и дама спросила:

Ц ѕослушайте, почему мы стоим?

 ондуктор ответил, что опаздывает встречный курьерский.

Ќа станции было темно и печально. ƒавно наступили сумерки, но на западе, за станцией, за чернеющими лесистыми пол€ми, все еще мертвенно светила долга€ летн€€ московска€ зар€. ¬ окно сыро пахло болотом. ¬ тишине слышен был откуда-то равномерный и как будто тоже сырой скрип дергача.

ќн облокотилс€ на окно, она на его плечо.

Ц ќднажды € жил в этой местности на каникулах, Ц сказал он. Ц Ѕыл репетитором в одной дачной усадьбе, верстах в п€ти отсюда. —кучна€ местность. ћелкий лес, сороки, комары и стрекозы. ¬ида нигде никакого. ¬ усадьбе любоватьс€ горизонтом можно было только с мезонина, ƒом, конечно, в русском дачном стиле и очень запущенный, Ц хоз€ева были люди обедневшие, Ц за домом некоторое подобие сада, за садом не то озеро, не то болото, заросшее кугой и кувшинками, и неизбежна€ плоскодонка возле топкого берега.

Ц », конечно, скучающа€ дачна€ девица, которую ты катал по этому болоту.

Ц ƒа, все, как полагаетс€. “олько девица была совсем не скучающа€.  атал € ее все больше по ночам, и выходило даже поэтично. Ќа западе небо всю ночь зеленоватое, прозрачное, и там, на горизонте, вот как сейчас, все что-то тлеет и тлеет... ¬есло нашлось только одно и то вроде лопаты, и € греб им, как дикарь, Ц то направо, то налево. Ќа противоположном берегу было темно от мелкого леса, но за ним всю ночь сто€л этот странный полусвет. » везде невообразима€ тишина Ц только комары ноют и стрекозы летают. Ќикогда не думал, что они летают по ночам, Ц оказалось, что зачем-то летают. ѕр€мо страшно.

«ашумел наконец встречный поезд, налетел с грохотом и ветром, слившись в одну золотую полосу освещенных окон, и пронесс€ мимо. ¬агон тотчас тронулс€. ѕроводник вошел в купе, осветил его и стал готовить постели,

Ц Ќу и что же у вас с этой девицей было? Ќасто€щий роман? “ы почему-то никогда не рассказывал мне о ней.  ака€ она была?

Ц ’уда€, высока€. Ќосила желтый ситцевый сарафан и кресть€нские чуньки на босу ногу, плетенные из какой-то разноцветной шерсти.

Ц “оже, значит, в русском стиле?

Ц ƒумаю, что больше всего в стиле бедности. Ќе во что одетьс€, ну и сарафан.  роме того, она была художница, училась в —трогановском училище живописи. ƒа она и сама была живописна, даже иконописна. ƒлинна€ черна€ коса на спине, смуглое лицо с маленькими темными родинками, узкий правильный нос, черные глаза, черные брови... ¬олосы сухие и жесткие слегка курчавились. ¬се это, при желтом сарафане и белых кисейных рукавах сорочки, выдел€лось очень красиво. Ћодыжки и начало ступни в чуньках Ц все сухое, с выступающими под тонкой смуглой кожей кост€ми.

Ц я знаю этот тип. ” мен€ на курсах така€ подруга была. »стеричка, должно быть.

Ц ¬озможно. “ем более, что лицом была похожа на мать, а мать, родом кака€-то кн€жна с восточной кровью, страдала чем-то вроде черной меланхолии. ¬ыходила только к столу. ¬ыйдет, с€дет и молчит, покашливает, не поднима€ глаз, и все перекладывает то нож, то вилку. ≈сли же вдруг заговорит, то так неожиданно и громко, что вздрогнешь.

Ц ј отец?

Ц “оже молчаливый и сухой, высокий; отставной военный. ѕрост и мил был только их мальчик, которого € репетировал.

ѕроводник вышел из купе, сказал, что постели готовы, и пожелал покойной ночи.

Ц ј как ее звали?

Ц –ус€.

Ц Ёто что же за им€?

Ц ќчень простое Ц ћарус€.

Ц Ќу и что же, ты был очень влюблен в нее?

Ц  онечно, казалось, что ужасно,

Ц ј она?

ќн помолчал и сухо ответил:

Ц ¬еро€тно, и ей так казалось. Ќо пойдем спать. я ужасно устал за день.

Ц ќчень мило! “олько даром заинтересовал. Ќу, расскажи хоть в двух словах, чем и как ваш роман кончилс€.

Ц ƒа ничем. ”ехал, и делу конец.

Ц ѕочему же ты не женилс€ на ней?

Ц ќчевидно, предчувствовал, что встречу теб€.

Ц Ќет, серьезно?

Ц Ќу, потому, что € застрелилс€, а она закололась кинжалом...

», умывшись и почистив зубы, они затворились в образовавшейс€ тесноте купе, разделись и с дорожной отрадой легли под свежее гл€нцевитое полотно простынь и на такие же подушки, все скользившие с приподн€того изголовь€.

—ине-лиловый глазок над дверью тихо гл€дел в темноту. ќна скоро заснула, он не спал, лежал, курил и мысленно смотрел в то лето...

Ќа теле у нее тоже было много маленьких темных родинок Ц эта особенность была прелестна. ќттого, что она ходила в м€гкой обуви, без каблуков, все тело ее волновалось под желтым сарафаном. —арафан был широкий, легкий, и в нем так свободно было ее долгому девичьему телу. ќднажды она промочила в дождь ноги, вбежала из сада в гостиную, и он кинулс€ разувать и целовать ее мокрые узкие ступни Ц подобного счасть€ не было во всей его жизни. —вежий, пахучий дождь шумел все быстрее и гуще за открытыми на балкон двер€ми, в потемневшем доме все спали после обеда Ц и как страшно испугал его и ее какой-то черный с металлически-зеленым отливом петух в большой огненной короне, вдруг тоже вбежавший из сада со стуком коготков по полу в ту самую гор€чую минуту, когда они забыли вс€кую осторожность. ”видав, как они вскочили с дивана, он торопливо и согнувшись, точно из деликатности, побежал назад под дождь с опущенным блест€щим хвостом...

ѕервое врем€ она все пригл€дывалась к нему; когда он заговаривал с ней, темно краснела и отвечала насмешливым бормотанием; за столом часто задевала его, громко обраща€сь к отцу:

Ц Ќе угощайте его, папа, напрасно. ќн вареников не любит. ¬прочем, он и окрошки не любит, и лапши не любит, и простоквашу презирает, и творог ненавидит.

ѕо утрам он был зан€т с мальчиком, она по хоз€йству Ц весь дом был на ней. ќбедали в час, и после обеда она уходила к себе в мезонин или, если не было дожд€, в сад, где сто€л под березой ее мольберт, и, отмахива€сь от комаров, писала с натуры. ѕотом стала выходить на балкон, где он после обеда сидел с книгой в косом камышовом кресле, сто€ла, заложив руки за спину, и посматривала на него с неопределенной усмешкой:

Ц ћожно узнать, какие премудрости вы изволите штудировать?

Ц »сторию французской революции.

Ц јх, бог мой! я и не знала, что у нас в доме оказалс€ революционер!

Ц ј что ж вы свою живопись забросили?

Ц ¬от-вот и совсем заброшу. ”бедилась в своей бездарности.

Ц ј вы покажите мне что-нибудь из ваших писаний.

Ц ј вы думаете, что вы что-нибудь смыслите в живописи?

Ц ¬ы страшно самолюбивы.

Ц ≈сть тот грех...

Ќаконец предложила ему однажды покататьс€ по озеру, вдруг решительно сказала:

Ц  ажетс€, дождливый период наших тропических мест кончилс€. ƒавайте развлекатьс€. ƒушегубка наша, правда, довольно гнила€ и с дыр€вым дном, но мы с ѕетей все дыры забили кугой...

ƒень был жаркий, парило, прибрежные травы, испещренные желтыми цветочками куриной слепоты, были душно нагреты влажным теплом, и над ними низко вились несметные бледно-зеленые мотыльки.

ќн усвоил себе ее посто€нный насмешливый тон и, подход€ к лодке, сказал:

Ц Ќаконец-то вы снизошли до мен€!

Ц Ќаконец-то вы собрались с мысл€ми ответить мне! Ц бойко ответила она и прыгнула на нос лодки, распугав л€гушек, со всех сторон зашлепавших в воду, но вдруг дико взвизгнула и подхватила сарафан до самых колен, топа€ ногами:

Ц ”ж! ”ж!

ќн мельком увидал блест€щую смуглость ее голых ног, схватил с носа весло, стукнул им извивавшегос€ по дну лодки ужа и, поддев его, далеко отбросил в воду.

ќна была бледна какой-то индусской бледностью, родинки на ее лице стали темней, чернота волос и глаз как будто еще чернее. ќна облегченно передохнула:

Ц ќх, кака€ гадость. Ќедаром слово ужас происходит от ужа. ќни у нас тут повсюду, и в саду, и под домом... » ѕет€, представьте, берет их в руки!

¬первые заговорила она с ним просто, и впервые взгл€нули они друг другу в глаза пр€мо.

Ц Ќо какой вы молодец!  ак вы его здорово стукнули!

ќна совсем пришла в себ€, улыбнулась и, перебежав с носа на корму, весело села. ¬ своем испуге она поразила его красотой, сейчас он с нежностью подумал: да, она совсем еще девчонка! Ќо, сделав равнодушный вид, озабоченно перешагнул в лодку, и, упира€ веслом в студенистое дно, повернул ее вперед носом и пот€нул по спутанной гуще подводных трав на зеленые щетки куги и цветущие кувшинки, все впереди покрывавшие сплошным слоем своей толстой, круглой листвы, вывел ее на воду и сел на лавочку посередине, греб€ направо и налево.

Ц ѕравда, хорошо? Ц крикнула она.

Ц ќчень! Ц ответил он, снима€ картуз, и обернулс€ к ней: Ц Ѕудьте добры кинуть возле себ€, а то € смахну его в это корыто, которое, извините, все-таки протекает и полно пь€вок.

ќна положила картуз к себе на колени.

Ц ƒа не беспокойтесь, киньте куда попало.

ќна прижала картуз к груди:

Ц Ќет, € его буду беречь!

” него оп€ть нежно дрогнуло сердце, но он оп€ть отвернулс€ и стал усиленно запускать весло в блестевшую среди куги и кувшинок воду.

  лицу и рукам липли комары, кругом все слепило теплым серебром: парной воздух, зыбкий солнечный свет, курчава€ белизна облаков, м€гко си€вших в небе и в прогалинах воды среди островов из куги и кувшинок; везде было так мелко, что видно было дно с подводными травами, но оно как-то не мешало той бездонной глубине, в которую уходило отраженное небо с облаками. ¬друг она оп€ть взвизгнула Ц и лодка повалилась на бок: она сунула с кормы руку в воду и, поймав стебель кувшинки, так рванула его к себе, что завалилась вместе с лодкой Ц он едва успел вскочить и поймать ее подмышки. ќна захохотала и, упав на корму спиной, брызнула с мокрой руки пр€мо ему в глаза. “огда он оп€ть схватил ее и, не понима€, что делает, поцеловал в хохочущие губы. ќна быстро обн€ла его за шею и неловко поцеловала в щеку...

— тех пор они стали плавать по ночам. Ќа другой день она вызвала его после обеда в сад и спросила:

Ц “ы мен€ любишь?

ќн гор€чо ответил, помн€ вчерашние поцелуи в лодке:

Ц — первого дн€ нашей встречи!

Ц » €, Ц сказала она. Ц Ќет, сначала ненавидела Ц мне казалось, что ты совсем не замечаешь мен€. Ќо, слава богу, все это уже прошлое. Ќынче вечером, как все ул€гутс€, ступай оп€ть туда и жди мен€. “олько выйди из дому как можно осторожнее Ц мама за каждым шагом моим следит, ревнива до безуми€.

Ќочью она пришла на берег с пледом на руке. ќт радости он встретил ее растер€нно, только спросил:

Ц ј плед зачем?

Ц  акой глупый. Ќам же будет холодно. Ќу, скорей садись и греби к тому берегу...

¬сю дорогу они молчали.  огда подплыли к лесу на той стороне, она сказала:

Ц Ќу вот. “еперь иди ко мне. √де плед? јх, он подо мной. ѕрикрой мен€, € оз€бла, и садись. ¬от так... Ќет, погоди, вчера мы целовались как-то бестолково, теперь € сначала сама поцелую теб€, только тихо, тихо. ј ты обними мен€... везде...

ѕод сарафаном у нее была только сорочка. ќна нежно, едва каса€сь, целовала его в кра€ губ. ќн, с помутившейс€ головой, кинул ее на корму. ќна исступленно обн€ла его...

ѕолежав в изнеможении, она приподн€лась и с улыбкой счастливой усталости и еще не утихшей боли сказала:

Ц “еперь мы муж с женой. ћама говорит, что она не переживет моего замужества, но € сейчас не хочу об этом думать... «наешь, € хочу искупатьс€, страшно люблю по ночам...

„ерез голову она разделась, забелела в сумраке всем своим долгим телом и стала обв€зывать голову косой, подн€в руки, показыва€ темные мышки и подн€вшиес€ груди, не стыд€сь своей наготы и темного мыска под животом. ќбв€зав, быстро поцеловала его, вскочила на ноги, плашм€ упала в воду, закинула голову назад и шумно заколотила ногами.

ѕотом он, спеша, помог ей одетьс€ и закутатьс€ в плед. ¬ сумраке сказочно были видны ее черные глаза и черные волосы, обв€занные косой. ќн больше не смел касатьс€ ее, только целовал ее руки и молчал от нестерпимого счасть€. ¬се казалось, что кто-то есть в темноте прибрежного леса, молча тлеющего кое-где светл€ками, Ц стоит и слушает. »ногда там что-то осторожно шуршало. ќна поднимала голову:

Ц ѕостой, что это?

Ц Ќе бойс€, это, верно, л€гушка выползает на берег. »ли еж в лесу...

Ц ј если козерог?

Ц  акой козерог?

Ц я не знаю. Ќо ты только подумай: выходит из лесу какой-то козерог, стоит и смотрит... ћне так хорошо, мне хочетс€ болтать страшные глупости!

» он оп€ть прижимал к губам ее руки, иногда как что-то св€щенное целовал холодную грудь.  аким совсем новым существом стала она дл€ него! » сто€л и не гас за чернотой низкого леса зеленоватый полусвет, слабо отражавшийс€ в плоско белеющей воде вдали, резко, сельдереем, пахли росистые прибрежные растени€, таинственно, просительно ныли невидимые комары Ц и летали, летали с тихим треском над лодкой и дальше, над этой по-ночному свет€щейс€ водой, страшные, бессонные стрекозы. » все где-то что-то шуршало, ползло, пробиралось...

„ерез неделю он был безобразно, с позором, ошеломленный ужасом совершенно внезапной разлуки, выгнан из дому.

 ак-то после обеда они сидели в гостиной и, каса€сь головами, смотрели картинки в старых номерах УЌивыФ.

Ц “ы мен€ еще не разлюбила? Ц тихо спрашивал он, дела€ вид, что внимательно смотрит.

Ц √лупый. ”жасно глупый! Ц шептала она.

¬друг послышались м€гко бегущие шаги Ц и на пороге встала в черном шелковом истрепанном халате и истертых сафь€новых туфл€х ее полоумна€ мать. „ерные глаза ее трагически сверкали. ќна вбежала, как на сцену, и крикнула:

Ц я все пон€ла! я чувствовала, € следила! Ќегод€й, ей не быть твоею!

», вскинув руку в длинном рукаве, оглушительно выстрелила из старинного пистолета, которым ѕет€ пугал воробьев, зар€жа€ его только порохом. ќн, в дыму, бросилс€ к ней, схватил ее цепкую руку. ќна вырвалась, ударила его пистолетом в лоб, в кровь рассекла ему бровь, швырнула им в него и, слыша, что по дому бегут на крик и выстрел, стала кричать с пеной на сизых губах еще театральнее:

Ц “олько через мой труп перешагнет она к тебе! ≈сли сбежит с тобой, в тот же день повешусь, брошусь с крыши! Ќегод€й, вон из моего дома! ћарь€ ¬икторовна, выбирайте: мать или он!

ќна прошептала:

Ц ¬ы, вы, мама...

ќн очнулс€, открыл глаза Ц все так же неуклонно, загадочно, могильно смотрел на него из черной темноты сине-лиловый глазок над дверью, и все с той же неуклонно рвущейс€ вперед быстротой несс€, пружин€, кача€сь, вагон. ”же далеко, далеко осталс€ тот печальный полустанок. » уж целых двадцать лет тому назад было все это Ц перелески, сороки, болота, кувшинки, ужи, журавли... ƒа, ведь были еще журавли Ц как же он забыл о них! ¬се было странно в то удивительное лето, странна и пара каких-то журавлей, откуда-то прилетавших от времени до времени на прибрежье болота, и то, что они только ее одну подпускали к себе и, выгиба€ тонкие, длинные шеи с очень строгим, но благосклонным любопытством смотрели на нее сверху, когда она, м€гко и легко разбежавшись к ним в своих разноцветных чуньках, вдруг садилась перед ними на корточки, распустивши на влажной и теплой зелени прибрежь€ свой желтый сарафан, и с детским задором загл€дывала в их прекрасные и грозные черные зрачки, узко схваченные кольцом темно-серого райка. ќн смотрел на нее и на них издали, в бинокль, и четко видел их маленькие блест€щие головки, Ц даже их кост€ные ноздри, скважины крепких, больших клювов, которыми они с одного удара убивали ужей.  ургузые туловища их с пушистыми пучками хвостов были туго покрыты стальным опереньем, чешуйчатые трости ног не в меру длинны и тонки Ц у одного совсем черные, у другого зеленоватые. »ногда они оба целыми часами сто€ли на одной ноге в непон€тной неподвижности, иногда ни с того ни с сего подпрыгивали, раскрыва€ огромные крыль€; а не то важно прогуливались, выступали медленно, мерно, поднимали лапы, в комок сжима€ три их пальца, а ставили разлато, раздвига€ пальцы, как хищные когти, и все врем€ качали головками... ¬прочем, когда она подбегала к ним, он уже ни о чем не думал и ничего не видел Ц видел только ее распустившийс€ сарафан, смертной истомой содрога€сь при мысли о ее смуглом теле под ним, о темных родинках на нем. ј в тот последний их день, в то последнее их сидение р€дом в гостиной на диване, над томом старой УЌивыФ, она тоже держала в руках его картуз, прижимала его к груди, как тогда, в лодке, и говорила, блест€ ему в глаза радостными черно-зеркальными глазами:

Ц ј € так люблю теб€ теперь, что мне нет ничего милее даже вот этого запаха внутри картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона!

«а  урском, в вагоне-ресторане, когда после завтрака он пил кофе с конь€ком, жена сказала ему:

Ц „то это ты столько пьешь? Ёто уже, кажетс€ п€та€ рюмка. ¬се еще грустишь, вспоминаешь свою дачную девицу с костл€выми ступн€ми?

Ц √рущу, грущу, Ц ответил он, непри€тно усмеха€сь. Ц ƒачна€ девица... Amata nobis quantum arnabitur nulla!

Ц Ёто по-латыни? „то это значит?

Ц Ётого тебе не нужно знать.

Ц  ак ты груб, Ц сказала она, небрежно вздохнув, и стала смотреть в солнечное окно.

27 сент€бр€ 1940