пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—ны „анга

Ќе все ли равно, про кого говорить? «аслуживает того каждый из живших на земле.

Ќекогда „анг узнал мир и капитана, своего хоз€ина, с которым соединилось его земное существование. » прошло с тех пор целых шесть лет, протекло, как песок в корабельных песочных часахЕ

¬от оп€ть была ночь Ц сон или действительность?†Ц и оп€ть наступает утро Ц действительность или сон? „анг стар, „анг пь€ница Ц он все дремлет.

Ќа дворе, в городе ќдессе, зима. ѕогода зла€, мрачна€, много хуже той, китайской, когда „анг с капитаном встретили друг друга. Ќесет острым мелким снегом, снег косо летит по лед€ному, скользкому асфальту пустого приморского бульвара и больно сечет в лицо каждому еврею, что, засунувши руки в карманы и сгорбившись, неумело бежит направо или налево. «а гаванью, тоже опустевшей, за туманным от снега заливом слабо видны голые степные берега. ћол весь дымитс€ густым серым дымом: море с утра до вечера переваливаетс€ через мол пенистыми чревами. ¬етер звонко свищет в телефонных проволокахЕ

¬ такие дни жизнь в городе начинаетс€ не рано. Ќе рано просыпаютс€ и „анг с капитаном. Ўесть лет Ц много это или мало? «а шесть лет „анг с капитаном стали стариками, хот€ капитану еще и сорока нет, и судьба их грубо переменилась. ѕо мор€м они уже не плавают-живут Ђна берегуї, как говор€т мор€ки, и не там, где жили когда-то, а в узкой и довольно мрачной улице, на чердаке п€тиэтажного дома, пахнущего каменным углем, населенного евре€ми, из тех, что в семью приход€т только к вечеру и ужинают в шл€пах на затылок. ѕотолок у „анга с капитаном низкий, комната больша€ и холодна€. ¬ ней всегда, кроме того. сумрачно: два окна, пробитые в наклонной стене-крыше, невелики и круглы, напоминают корабельные. ћежду окнами стоит что-то вроде комода, а у стены налево стара€ железна€ кровать: вот и все убранство этого скучного жилища, если не считать камина, из которого всегда дует свежим ветром.

„анг спит в уголке за камином.  апитан на кровати.  акова эта чуть не до полу продавленна€ кровать и каков матрац на ней, легко представит себе вс€кий, живавший на чердаках, где нечиста€ подушка так жидка, что капитану приходитс€ подкладывать под нее свою тужурку. ќднако и на этой кровати спит капитан очень спокойно, лежит,†Ц на спине, с закрытыми глазами и серым лицом,†Ц неподвижно, как мертвый. „то за чудесна€ кровать была у него прежде! Ћадна€, высока€, с €щиками, с постелью глубокой и уютной, с тонкими и скользкими простын€ми и холод€щими белоснежными подушками! Ќо и тогда, даже в качку, не спал капитан так крепко, как теперь: за день он сильно устает, да и о чем ему теперь тревожитьс€, что он может проспать, и чем может обрадовать его новый день? Ѕыло когда-то две правды на свете, посто€нно смен€вших друг друга: перва€- та, что жизнь несказанно прекрасна, а друга€ Ц что жизнь мыслима лишь дл€ сумасшедших. “еперь капитан утверждает, что есть, была и во веки веков будет только одна правда, последн€€, правда евре€ »ова, правда мудреца из неведомого племени, Ёкклезиаста. „асто говорит теперь капитан, сид€ в пивной: Ђѕомни, человек, с юности твоей те т€желые дни и годы, о коих ты будешь говорить: нет мне удовольстви€ в них!ї ¬се же дни и ночи по-прежнему существуют, и вот оп€ть была ночь, и оп€ть наступает утро. » капитан с „ангом просыпаютс€.

Ќо, проснувшись, капитан не открывает глаз. „то он в эту минуту думает, не знает даже „анг, лежащий на полу возле нетопленого камина, из которого всю ночь пахло морской свежестью. „ангу известно только одно: то, что капитан пролежит так не менее часа. „анг, погл€дев на капитана уголком глаз, снова смыкает веки и снова задремывает. „анг тоже пь€ница, он тоже по утрам мутен, слаб и чувствует мир с тем томным отвращением, которое так знакомо всем плавающим на корабл€х и страдающим морской болезнью. » потому, задремыва€ в этот утренний час, „анг видит сон томительный, скучныйЕ

¬идит он:

ѕодн€лс€ на палубу парохода старый, кислоглазый китаец, опустилс€ на кор€чки, стал скулить, упрашивать всех проход€щих мимо, чтобы купили у него плетушку тухлых рыбок, которую он принес с собою. Ѕыл пыльный и холодный день на широкой китайской реке. ¬ лодке под камышовым парусом, качавшейс€ на речной мути, сидел щенок,†Ц рыжий кобелек, имевший в себе нечто лисье и волчье, с густым жестким мехом вокруг шеи,†Ц строго и умно водил черными глазами но высокой железной стене пароходного бока и торчком держал уши.

Ц†ѕродай лучше собаку!†Ц весело и громко, как глухому, крикнул китайцу молодой капитан парохода, без дела сто€вший на своей вышке.

 итаец, первый хоз€ин „анга, вскинул глаза кверху, оторопел и от крика и от радости, стал клан€тьс€ и цокать: ЂVe'y good dog, ve'y good!ї Ц » щенка купили,†Ц всего за целковый,†Ц назвали „ангом, и поплыл он в тот же день со своим новым хоз€ином в –оссию и вначале, целых три недели, так мучилс€ морской болезнью, был в таком дурмане, что даже ничего не видел: ни океана, ни —ингапура, ни  оломбоЕ.

¬  итае начиналась осень, погода была трудна€. » стало мутить „анга, едва вышли в устье. Ќавстречу несло дождем, мглою, сверкали по водной равнине барашки, качалась, бежала, всплескивалась серо-зелена€ зыбь, остра€ и бестолкова€, а плоские прибрежь€ расходились, тер€лись в тумане Ц и все больше, больше становилось воды вокруг. „анг, в своей серебрившейс€ от дожд€ шубке, и капитан, в непромокаемом пальто с подн€тым капюшоном, были на мостике, высота которого чувствовалась теперь еще сильнее, чем прежде.  апитан командовал, а „анг дрожал и воротил от ветра морду. ¬ода ширилась, охватывала ненастные горизонты, мешалась с мглистым небом. ¬етер рвал с крупной шумной зыби брызги, налетал откуда попало, свистал в ре€х и гулко хлопал внизу парусиновыми тентами, меж тем как матросы, в кованых сапогах и мокрых накидках, отв€зывали, ловили и скатывали их. ¬етер искал, откуда бы покрепче ударить, и как только пароход, медленно ему клан€вшийс€, вз€л покруче вправо, подн€л его таким большим, кипучим валом, что он не удержалс€, рухнул с переката вала, зарыва€сь в пену, а в штурманской рубке с дребезгом и звоном полетела на пол кофейна€ чашка, забыта€ на столике лакеемЕ. » с этой минуты пошла музыка!

ƒни потом были вс€кие: то огнем жгло с си€ющей лазури солнце, то горами громоздились и раскатывались ужасающим громом тучи, то потопами обрушивались на пароход и на море буйные ливни; но качало, качало непрерывно, даже и во врем€ сто€нок. ¬конец замученный, ни разу за целых три недели не покинул „анг своего угла в жарком полутемном коридоре среди пустых кают второго класса, на юте, возле высокого порога двери на палубу, отвор€вшейс€ только раз в сутки, когда вестовой капитана приносил „ангу пищу. » от всего пути до  расного мор€ остались в пам€ти „анга только т€жкие скрипы переборок. дурнота и замирание сердца, то летевшего вместе с дрожащей кормой куда-то в пропасть, то возносившегос€ в небо, да колючий, смертный ужас, когда об эту высоко подн€тую и вдруг снова завалившуюс€ на сторону корму, грохочущую винтом в воздухе, с пушечным выстрелом расшибалась цела€ вод€на€ гора, гасивша€ дневной свет в иллюминаторах и потом стекавша€ по их толстым стеклам мутными потоками. —лышал больной „анг далекие командные крики, гремучие —вистки боцмана, топот матросских ног где-то над головой, слышал плеск и шум воды, различал полузакрытыми глазами полутемный коридор, загроможденный рогожными тюками ча€,†Ц и шалел, пь€нел от тошноты, жары и крепкого чайного запахаЕ

Ќо тут сон „анга обрываетс€.

„анг вздрагивает и открывает глаза: это уже не волна с пушечным выстрелом ударила в корму-это грохнула где-то внизу дверь, с размаху кем-то брошенна€. » вслед за этим громко откашливаетс€ и медленно встает со своего вдавленного одра капитан. ќн нат€гивает на ноги и зашнуровывает разбитые башмаки, надевает вынутую из-под подушки черную тужурку с золотыми пуговицами и идет к комоду, меж тем как „анг, в своей рыжей поношенной шубке, недовольно, с визгом зевает, подн€вшись с пола. Ќа комоде стоит начата€ бутылка водки.  апитан пьет пр€мо из горлышка и, слегка задохнувшись и отдува€сь в усы, направл€етс€ к камину, наливает в плошку, сто€щую возле него, водки и дл€ „анга. „анг жадно начинает лакать. ј капитан закуривает и снова ложитс€ Ц ждать того часа, когда совсем обедн€етс€. ”же слышен отдаленный гул трамва€, уже льетс€ далеко внизу, на улице, непрерывное цоканье копыт по мостовой, но выходить еще рано. » капитан лежит и курит.  ончив лакать, ложитс€ и „анг. ќн вскакивает на кровать, свертываетс€ клубком у ног капитана и медленно вплывает в то блаженное состо€ние, которое всегда дает водка. ѕолузакрытые глаза его туман€тс€, он слабо гл€дит на хоз€ина и, чувству€ все возрастающую нежность к нему, думает то, что можно выразить по-человечески так: Ђјх, глупый, глупый! ≈сть только одна правда на свете, и если бы ты знал, кака€ эта чудесна€ правда!ї » оп€ть не то снитс€, не то думаетс€ „ангу то далекое утро, когда, после мучительного, беспокойного океана, вошел пароход, плывший из  ита€ с капитаном и „ангом, в  расное мореЕ

—нитс€ ему:

ѕроход€ ѕерим, все медленнее, точно баюка€, размахивалс€ пароход, и впал „анг в сладкий и глубокий сон. » вдруг очнулс€. », очнувшись, изумилс€ выше вс€кой меры: везде было тихо, мерно дрожала и никуда не падала корма, ровно шумела вода, бежавша€ где-то за стенами, теплый кухонный запах, т€нувший из-под двери на палубу, был очарователенЕ „анг привстал и погл€дел в пустую кают-компанию там в сумраке, м€гко светилось что-то золотисто-лиловое, что-то едва уловимое глазом, но необыкновенно радостное Ц там, в солнечно-голубую пустоту, на простор, на воздух, были открыты задние иллюминаторы, а по низкому потолку струились, текли и не утекали извилистые зеркальные ручьиЕ » случилось с „ангом то же, что не раз случалось в те времена и с его хоз€ином, капитаном: он вдруг пон€л, что существует в мире не одна, а две правды Ц одна та, что жить на свете и плавать ужасно, а друга€Е Ќо о другой „анг не успел додумать: в неожиданно распахнувшуюс€ дверь он увидел трап на спардек, черную, блест€щую громаду пароходной трубы, €сное небо летнего утра и быстро идущего из-под трапа, из машинного отделени€, капитана, размытого и выбритого, благоухающего свежестью одеколона, с подн€тыми по-немецки русыми усами, с си€ющим взгл€дом зорких светлых глаз, во всем тугом и белоснежном; », увидев всЄ это, „анг так радостно рванулс€ вперед, что капитан на лету подхватил его, чмокнул в голову и, повернув назад, в три прыжка выскочил, на руках с ним, на спардек, на верхнюю палубу, а оттуда еще выше, на тот самый мостик, где так страшно было в устье великой китайской реки.

Ќа мостике капитан вошел в штурманскую рубку, а „анг, брошенный на пол, немного посидел, трубой распушив по гладким доскам свой лисий хвост. —зади „анга было очень гор€чо и светло от невысокого солнца. √ор€чо, должно быть, было и в јравии, близко проходившей справа своим золотым прибрежьем и своими черно- коричневыми горами, своими пиками, похожими на горы мертвой планеты, тоже глубоко засыпанными сухим золотом,†Ц всей своей песчано-гористой пустыней, видной необыкновенно четко, так, что, казалось, туда можно перепрыгнуть. ј наверху, на мостике, еще чувствовалось утро, еще т€нуло легкой свежестью, и бодро гул€л взад и вперед помощник капитана,†Ц тот самый, что потом так часто до бешенства доводил „анга, ду€ ему в нос, человек в белой одежде, в белом шлеме и в страшных черных очках, все погл€дывавший на поднебесное острие передней мачты, над которой белым страусовым пером курчавилось тоньчайшее облачкоЕ ѕотом капитан крикнул из рубки:

Ђ„анг!  офе пить!ї » „анг тотчас вскочил, обежал рубку и ловко сигнул через ее медный порог. » за порогом оказалось еще лучше, чем на мостике: там был широкий кожаный диван, приделанный к стене, над ним висели какие-то блест€щие стеклом и стрелками штуки вроде круглых стенных часов, а на полу сто€ла полоскательница с бурдой из сладкого молока и хлеба. „анг стал жадно лакать, а капитан зан€лс€ делом: он развернул на стойке, помещавшейс€ под окном против дивана, большую морскую карту и, положив на нее линейку, твердо прорезал алыми чернилами длинную полоску. „анг, кончив лакать, с молоком на усах, подпрыгнул и сел на стойке возле самого окна, за которым синела отложным воротом просторна€ рубаха матроса, сто€вшего спиной к окну перед колесом с рогами. » тут капитан, который, как оказалось впоследствии, очень любил поговорить, будучи наедине с „ангом, сказал „ангу.

Ц†¬идишь, братец, вот это и есть  расное море. Ќадо нам с тобой пройти его поумнее,†Ц ишь какое оно от островков и рифов пестрое,†Ц надо мне теб€ доставить в ќдессу в полной сохранности, потому что там уже знают о твоем существовании. я уже проболталс€ про теб€ одной прекапризной девчонке, похвасталс€ перед ней твоей милостью по такому, понимаешь ли, длинному канату, что проложен умными людьми на дне всех морей-океановЕ я, „анг, все-таки ужасно счастливый человек, такой счастливый, что ты даже и представить себе не можешь, и потому мне ужасно не хочетс€ напоротьс€ на какой-нибудь из этих рифов, осрамитьс€ до дев€той пуговицы на своем первом дальнем рейсеЕ

», говор€ так, капитан вдруг строго гл€нул на „анга и дал ему пощечину.

Ц†Ћапы с карты прочь!†Ц крикнул он начальственно.†Ц Ќе смей лезть на казенное добро!

» „анг, мотнув головой, зарычал и зажмурилс€. Ёто была перва€ пощечина, полученна€ им, и он обиделс€, ему оп€ть показалось, что жить на свете и плавать Ц скверно. ќн отвернулс€, гас€ и сокраща€ свои прозрачно-€ркие глаза, и с тихим рычанием оскалил свои волчьи зубы. Ќо капитан не придал значени€ его обиде. ќн закурил папиросу и вернулс€ на диван, вынул из бокового кармана пикейной куртки золотые часы, отколупнул крепким ногтем их крышки и, гл€д€ на что-то си€ющее, необыкновенно живое, торопливое, что звонко бежало внутри часов, оп€ть заговорил дружески. ќн оп€ть стал рассказывать „ангу о том, что он везет его в ќдессу, на ≈лисаветинскую улицу, что на ≈лисаветинской улице есть у него, у капитана, во- первых, квартира, во-вторых, красавица-жена и, в-третьих, чудесна€ дочка, и что он, капитан, все-таки очень счастливый человек.

Ц†¬се-таки, „анг, счастливый!†Ц сказал капитан, а потом добавил:

Ц†ƒочка эта сама€, „анг, девочка резва€, любопытна€, настойчива€,†Ц плохо тебе будет временами, особливо твоему хвосту! Ќо если бы ты знал, „анг, что это за прелестное существо! я, братец, так люблю ее, что даже боюсь своей любви: дл€ мен€ весь мир только в ней,†Ц ну, скажем, почти в ней,†Ц а разве так полагаетс€? ƒа и вообще, следует ли кого-нибудь любить так сильно?†Ц спросил он.†Ц –азве глупее нас с тобой были все эти ваши Ѕудды, а послушай-ка, что они говор€т об этой любви к миру и вообще ко всему телесному Ц от солнечного света, от волны, от воздуха и до женщины, до ребенка, до запаха белой акации! »ли: знаешь ли ты, что такое “ао, выдуманное вами же, китайцами? я, брат, сам плохо знаю, да и все плохо знают это, но, насколько можно пон€ть, ведь это что такое? Ѕездна ѕраматерь, она же родит и поглощает и, поглоща€, снова родит все сущее в мире, а иначе сказать Ц тот ѕуть всего сущего, коему не должно противитьс€ ничто сущее. ј ведь мы поминутно противимс€ ему, поминутно хотим повернуть не только, скажем, душу любимой женщины, но и весь мир по-своему!†Ц ∆утко жить на свете, „анг,†Ц сказал капитан, очень хорошо, а жутко, и особенно таким, как €! ”ж очень € жаден до счасть€ и уж очень часто сбиваюсь: темен и зол этот ѕуть или же совсем, совсем напротив?

», помолчав, еще добавил:

Ц†√лавна€ шутка ведь в чем?  огда кого любишь, никакими силами никто не заставит теб€ верить, что может не любить теб€ тот, кого ты любишь. » вот тут-то, „анг, и зарыта собака. ј как великолепна жизнь, боже мой, как великолепна!

Ќакал€емый уже высоко подн€вшимс€ солнцем и чуть дрожащий на бегу пароход неустанно разрезал заштилевшее, в бездне знойного воздушного пространства  расное море. —ветла€ пустота тропического неба гл€дела в дверь рубки. Ѕлизилс€ полдень, медный порог так и горел на солнце. —текловидные валы все медлительнее перекатывались за бортом, вспыхива€ ослепительным блеском и озар€€ рубку. „анг сидел на диване, слуша€ капитана.  апитан, гладивший голову „анга, спихнул его на пол Ц Ђнет, брат, жарко!ї Ц сказал он,†Ц но на этот раз „анг не обиделс€: слишком хорошо было жить на свете в этот радостный полдень. ј потомЕ

Ќо тут оп€ть прерываетс€ сон „анга.

Ц†„анг, идем!†Ц говорит капитан, сбрасыва€ ноги скровати. » оп€ть с удивлением видит „анг, что он не на пароходе?  расном море, а на чердаке в ќдессе и что на дворе и впр€мь полдень, только не радостный, а темный, скучный, непри€зненный. » тихо рычит на капитана, потревожившего его. Ќо капитан, не обраща€ на него внимани€, надевает старый, форменный картуз и такое же пальто и, запустив руки в карманы и сгорбившись, идет к двери. ѕоневоле приходитс€ и „ангу спрыгивать с кровати. ѕо лестнице капитан спускаетс€ т€жело и неохотно, точно в силу нудной необходимости. „анг катитс€ довольно быстро: его бодрит еще не улегшеес€ раздражение, которым всегда кончаетс€ блаженное состо€ние после водкиЕ

ƒа, вот уже два года, изо дн€ в день, занимаютс€ „анг с капитаном тем, что ход€т по ресторанам. “ам они пьют, закусывают, гл€д€т на других пь€ниц, пьющих и закусывающих р€дом с ними, среди шума, табачного дыма и вс€кого зловони€. „анг лежит у ног капитана, на полу. ј капитан сидит и  урит, крепко положив, по своей морской привычке, локти на стол, ждет того часа, когда надо будет, по какому-то им самим выдуманному закону, перекочевать в другой ресторан или кофейню: завтракают „анг с капитаном в одном месте, кофе пьют в другом, обедают в третьем, ужинают в четвертом. ќбычно капитан молчит. Ќо бывает, что встречаетс€ капитан с кем-нибудь из своих прежних друзей и тогда весь день говорит без умолку о ничтожестве жизни и поминутно угощает вином то себ€, то собеседника, то „анга, перед которым всегда стоит на полу кака€-нибудь посудинка. »менно так проведут они и нынешний день: нынче они условились позавтракать с одним старым при€телем капитана, с художником в цилиндре. ј это значит, что будут они сидеть сперва в вонючей пивной, среди краснолицых немцев,†Ц людей тупых, дельных, работающих с утра до вечера с тою целью, конечно, чтобы пить, есть, снова работать и плодить себе подобных,†Ц потом пойдут в кофейню, битком набитую греками и евре€ми, вс€ жизнь которых, тоже бессмысленна€, но очень тревожна€, поглощена непрестанным ожиданием биржевых слухов, а из кофейни отправ€тс€ в ресторан, куда стекаетс€ вс€кое человеческое отребье,†Ц и просид€т там ƒо поздней ночиЕ

«имний день короток, а за бутылкой вина, за беседой с при€телем он еще короче. » вот уже побывали „анг, капитан и художник и в пивной, ив кофейне, а теперь сид€т, пьют в ресторане. » оп€ть капитан, положив локти на стол, гор€чо увер€ет художника, что есть только одна правда на свете, зла€ и низка€. Ђ“ы посмотри кругом,†Ц говорит он,†Ц ты только вспомни всех тех, что ежедневно видим мы с тобой в пивной, в кофейне, на улице! ƒруг мой, € видел весь земной шар-жизнь везде такова! ¬се это ложь и вздор, чем будто бы живут люди: нет у них ни бога, ни совести, ни разумной цели существовани€, ни любви, ни дружбы, ни честности,†Ц нет даже простой жалости. ∆изнь Ц скучный, зимний день в гр€зном кабаке, не болееЕї

» „анг, лежа под столом, слушает все это в тумане хмел€, в котором уже нет более возбуждени€. —оглашаетс€ он или не соглашаетс€ с капитаном? Ќа это нельз€ ответить определенно, но раз уж нельз€, значит дело плохо. „анг не знает, не понимает, прав ли капитан: да ведь все мы говорим Ђне знаю, не понимаюї только в печали; в радости вс€кое живое существо уверено, что оно все знает, все понимаетЕ Ќо вдруг точно солнечный свет прорезывает этот туман: вдруг раздаетс€ стук палочки по пюпитру на эстраде ресторана Ц и запевает скрипка, за ней друга€, треть€Е ќни поют все страстней, все звончее Ц и через минуту переполн€етс€ душа „анга совсем иной тоской, совсем иной печалью. ќна дрожит от непон€тного восторга, от какой-то сладкой муки, от жажды чего-то- и уже не разбирает „анг, во сне он или на€ву. ќн всем существом своим отдаетс€ музыке, покорно следует за ней в какой-то иной мир Ц и снова видит себ€ на пороге этого прекрасного мира, неразумным, доверчивым к миру щенком на пароходе в  расном мореЕ

Ц†ƒа, так как это было?†Ц не то снитс€, не то думаетс€ ему.†Ц ƒа, помню: хорошо было жить. в жаркий полдень в  расном море! „анг с капитаном сидели в рубке, потом сто€ли на мостикеЕ ќ, сколько было света, блеска, синевы, лазури!  ак удивительно цветисты были на фоне неба все эти белые, красные и желтые рубахи матросов, с растопыренными руками развешанные на носу! ј потом „анг с капитаном и прочими мор€ками, у которых лица были кирпичные, глаза масленистые, а лбы белые и потные, завтракал в жаркой кают-компании первого класса, под жужжащим и дующим из угла электрическим вентил€тором, после завтрака вздремнул немного, после ча€ обедал, а после обеда оп€ть сидел наверху, перед штурманской рубкой, где лакей поставил дл€ капитана полотн€ное кресло, и смотрел далеко за море, на закат, нежно зеленевший в разноцветных и разнообразных тучках, на винно-красное, лишенное лучей солнце, которое, коснувшись мутного горизонта, вдруг выт€нулось и стало похоже на темно-огненную митруЕ Ѕыстро бежал пароход вдогонку за ним, так и мелькали за бортом гладкие вод€ные горбы, отливающие сине-лиловой шагренью, но солнце спешило, спешило,†Ц море точно вт€гивало его,†Ц и все уменьшалось да уменьшалось, стало длинным раскаленным углем, задрожало и потухло, а как только потухло, сразу пала на весь мир тень какой-то печали и сильней заволновалс€ все крепчавший к ночи ветер.  апитан, гл€д€ на темное плам€ заката, сидел с раскрытой головою, с колеблющимис€ от ветра волосами, и лицо его было задумчиво, гордо и грустно, и чувствовалось, что все-таки он счастлив и что не только весь этот бегущий по его воле пароход, но и целый мир в его власти, потому что весь мир был в его душе в эту минуту Ц и потому еще, что и тогда уже пахло вином от него.

Ќочь же настала страшна€ и великолепна€ ќна была черна€, тревожна€, с беспор€дочным ветром и с таким полным светом шумно взметывавшихс€ вокруг парохода волн, что порою „анг, бегавший за быстро и безостановочно гул€вшим по палубе капитаном, с визгом отскакивал от борта. » капитан оп€ть вз€л „анга на руки и, приложив щеку к его бьющемус€ сердцу,†Ц ведь оно билось совершенно так же, как и у капитана! пришел с ним в самый конец палубы, на ют, и долго сто€л там в темноте, очаровыва€ „анга дивным и ужасным зрелищем: из-под высокой, громадной кормы, из-под глухо бушующего винта с сухим шорохом сыпались мириады бело-огненных игл, вырывались и тотчас же уносились в снежную искристую дорогу, прокладываемую пароходом, то огромные голубые звезды, то какие-то тугие синие клубы, которые €рко разрывались и, угаса€, таинственно дымились внутри кип€щих вод€ных бугров бледно-зеленым фосфором. ¬етер с разных сторон сильно и м€гко бил из темноты в морду „анга, раздувал и холодил густой мех на его груди, и, крепко, родственно прижима€сь к капитану, обон€л „анг запах как бы холодной серы, дышал взрытой утробой морских глубин, а корма дрожала, ее опускало и поднимало какой- то великой и несказанно свободной силой, и он качалс€, качалс€, возбужденно созерца€ эту слепую и темную, но стократ живую, глухо бунтующую Ѕездну. » порой кака€-нибудь особенно шальна€ и т€жела€ волна, с шумом пролетавша€ мимо кормы, жутко озар€ла руки и серебр€ную одежду капитанаЕ

¬ эту ночь капитан привел „анга в свою каюту, большую и уютную, м€гко освещенную лампой под красным шелковым абажуром. Ќа письменном столе, плотно уместившемс€ возле капитанской кровати, сто€ли там, в тени и свете лампы, два фотографических портрета хорошенька€ сердита€ девочка в локонах, капризно и вольно сидевша€ в глубоком кресле, и молода€ дама, изображенна€ почти во весь рост, с кружевным белым зонтиком на плече, в кружевной большой шл€пке и в нар€дном весеннем платье,†Ц стройна€, тонка€, прелестна€ и печальна€, как грузинска€ царевна » капитан сказал, раздева€сь под шум черных волн за открытым окном:

Ц†Ќе будет, „анг, любить нас с тобой эта женщина! ≈сть, брат, женские души, которые вечно том€тс€ какой-то печальной жаждой любви и которые от этого от самого никогда и никого не люб€т. ≈сть такие Ц и как судить их за всю их бессердечность, лживость, мечты о сцене, о собственном автомобиле, о пикниках на €хтах, о каком-нибудь спортсмене, раздирающем свои сальные от фиксатуара волосы на пр€мой р€д?  то их разгадает? ¬с€кому свое, „анг, и не следуют ли они сокровеннейшим велени€м самой “ао, как следует им кака€-нибудь морска€ тварь, вольно ход€ща€ вот в этих черных, огненно-панцирных волнах?

Ц†”-у!†Ц сказал капитан, сад€сь на стул, мота€ головой и разв€зыва€ шнурки белого башмака.†Ц „то только было со мной, „анг, когда € в первый раз почувствовал, что она уже не совсем мо€,†Ц в ту ночь, когда она в первый раз одна была на €хт-клубском балу и вернулась под утро, точно поблекша€ роза, бледна€ от усталости и еще не улегшегос€ возбуждени€, с глазами сплошь темными, расширенными и далекими от мен€! ≈сли бы ты знал, как неподражаемо хотела она одурачить мен€, с каким простым удивлением спросила: Ђј ты еще не спишь, бедный?ї “ут € даже слова не мог выговорить, и она сразу пон€ла мен€ и смолкла,†Ц только быстро взгл€нула на мен€, и молча стала раздеватьс€. я хотел убить ее, но она сухо и спокойно сказала: Ђѕомоги мне расстегнуть сзади платьеї Ц и € покорно подошел и стал дрожащими руками отстегивать эти крючки и кнопки Ц и как только увидел в раскрывшеес€ платье ее тело, ее междуплечье и сорочку, спущенную с плеч и засунутую за корсет, как только услыхал запах ее черных волос и взгл€нул в освещенное трюмо, отражавшее ее груди, подн€тые корсетомЕ

», не договорив, капитан махнул рукой.

ќн разделс€, лег и погасил огонь, и „анг, перевертыва€сь и укладыва€сь в сафь€нном кресле возле письменного стола, видел, как бороздили черную площаницу мор€ вспыхивающие и гаснущие полосы белого пламени, как по черному горизонту зловеще мелькали какие-то огни, как оттуда прибегала порою и с грозным шумом вырастала выше борта и загл€дывала в каюту страшна€ жива€ волна,†Ц некий сказочный змей, весь насквозь светившийс€ самоцветными глазами, прозрачными изумрудами и сапфирами,†Ц и как пароход отталкивал ее прочь и ровно бежал дальше, среди т€желых и зыбких масс этого довременного, дл€ нас уже чуждого и враждебного естества, называемого океаномЕ

Ќочью капитан вдруг что то крикнул и, сам испугавшись своего крика, прозвучавшего какой-то унизительно-жалобной страстью, тотчас же проснулс€ ѕолежав минуту молча, он вздохнул и сказал с усмешкой:

Ц†ƒа, да! Ђ«олотое кольцо в ноздре свиньи Ц женщина прекрасна€!ї “рижды прав ты, —оломон ѕремудрый!

ќн нашел в темноте папиросницу, закурил, но, зат€нувшись два раза, уронил руку Ц и так и заснул с красным огоньком папиросы в руке » оп€ть стало тихо Ц только сверкали, качались и с шумом неслись волны мимо борта. ёжный  рест из-за черных тучЕ

Ќо тут внезапно оглушает „анга громовой грохот. „анг в ужасе вскакивает. „то случилось? ќп€ть ударилс€, по вине пь€ного капитана, пароход о подводные камни, как это было три года тому назад? ќп€ть выстрелил капитан из пистолета в свою прелестную и печальную жену? Ќет, кругом не ночь, не море и не зимний полдень на ≈лисаветинской, а очень светлый, полный шума и дыма ресторан: это пь€ный капитан ударил кулаком по столу и кричит художнику:

Ц†¬здор, вздор! «олотое кольцо в ноздре свиньи, вот кто тво€ женщина! Ђ оврами € убрала постель мою, разноцветными ткан€ми египетскими: зайдем, будем упиватьс€ нежностью, потому что мужа нет домаЕї ј-а, женщина! Ђƒом е€ ведет к смерти и стези е€ Ц к мертвецамЕї Ќо довольно, довольно, друг мой. ѕора, запирают,†Ц идем!

» через минуту капитан, „анг и художник на темной улице, где ветер с снегом задувает фонари.  апитан целует художника, и они расход€тс€ в разные стороны. „анг, полусонный, угрюмый, бочком бежит по тротуару за быстро идущим и шатающимс€ капитаномЕ ќп€ть прошел день,†Ц сон или действительность?†Ц и оп€ть в мире тьма, холод, утомлениеЕ

“ак, однообразно, проход€т дни и ночи „анга.  ак вдруг, однажды утром, мир, точно пароход, с разбегу налетает на скрытый от невнимательных глаз подводный риф. ѕроснувшись в одно зимнее утро, „анг поражаетс€ великой тишиной, цар€щей в комнате. ќн быстро вскакивает с места, кидаетс€ к постели капитана Ц и видит, что капитан лежит с закинутой назад головой, с лицом бледным и застывшим, с ресницами полуоткрытыми и недвижными. », увидев эти ресницы, „анг издает такой отча€нный вопль, точно его сшиб с ног и пополам перехватил мчавшийс€ по бульвару автомобильЕ

ѕотом, когда не стоит на п€тах дверь комнаты, когда вход€т, уход€т и снова приход€т, громко разговарива€, самые разные люди Ц дворники, полицейские, художник в цилиндре и вс€кие другие господа, с которыми сиживал капитан в ресторанах,†Ц „анг как бы каменеетЕ ќ, как страшно говорил когда-то капитан: Ђ¬ тот день задрожат стерегущие дом и помрачатс€ смотр€щие в окно; и высоты будут им страшны и на дороге ужасы: ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его плакальщицы; ибо разбилс€ кувшин у источника и обрушилось колесо над колодеземЕї Ќо теперь „анг не чувствует даже ужаса. ќн лежит на полу, мордой в угол, крепко закрывши глаза, чтобы не видеть мира, чтобы забыть о нем. » мир шумит над ним глухо и отдаленно, как море над тем, кто все глубже и глубже опускаетс€ в его бездну.

ј снова приходит он в себ€ уже на паперти, у дверей костела. ќн сидит возле них с поникшей головой, тупой, полумертвый Ц только весь дрожит мелкой дрожью. » вдруг распахиваетс€ дверь костела Ц и удар€ет в глаза и в сердце „анга дивна€, вс€ звучаща€ и поюща€ картина: перед „ангом полутемный готический чертог, красные звезды огней, целый лес тропических растений, высоко вознесенный на черный помост гроб из дуба, черна€ толпа народа, две дивные в своей мраморной красоте и глубоком трауре женщины,†Ц точно две сестры разных возрастов,†Ц а надо всем этим Ц гул, громы, клир звонко вопи€щих о какой-то скорбной радости ангелов, торжество, см€тение, величие Ц и все собой покрывающие неземные песнопени€. » дыбом становитс€ вс€ шерсть на „анге от боли и восторга перед этим звучащим видением. » художник, с красными глазами вышедший в эту минуту из костела, в изумлении останавливаетс€.

Ц†„анг!†Ц тревожно говорит он, наклон€€сь к „ангу, „анг, что с тобою?

», коснувшись задрожавшей рукою головы „анга, наклон€етс€ еще ниже Ц и глаза их, полные слез, встречаютс€ в такой любви друг к другу, что все существо „анга беззвучно кричит всему миру: ах, нет, нет Ц есть на земле еще кака€-то, мне неведома€, треть€ правда!

¬ этот день, возврат€сь с кладбища, „анг пересел€етс€ в дом своего третьего хоз€ина Ц снова на вышку, на чердак, но теплый, благоухающий сигарой, устланный коврами, уставленный старинной мебелью, увешанный огромными картинами и парчовыми ткан€миЕ “емнеет, камин полон раскаленными, сумрачно-алыми грудами жара, новый хоз€ин „анга сидит в кресле ќн, возврат€сь домой, даже не сн€л пальто и цилиндра, сел с сигарой в глубокое кресло и курит, смотрит в сумрак своей мастерской. ј „анг лежит на ковре возле камина, закрыв глаза, положив морду на лапы.

 то-то тоже лежит теперь Ц там, за темнеющим городом, за оградой кладбища, в том, что называетс€ склепом, могилой. Ќо этот кто-то не капитан, нет ≈сли „анг любит и чувствует капитана, видит его взором пам€ти, того божественного, чего никто не понимает, значит, еще с ним капитан: в том безначальном и бесконечном мире, что не доступен —мерти. ¬ мире этом должна быть только одна правда,†Ц треть€,†Ц а кака€ она Ц про то знает тот последний ’оз€ин, к которому уже скоро должен возвратитьс€ и „анг.

¬асильевское 1916