пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—олнечный удар

ѕосле обеда вышли из €рко и гор€чо освещенной столовой на палубу и остановились у поручней. ќна закрыла глаза, ладонью наружу приложила руку к щеке, засме€лась простым, прелестным смехом,†Ц все было прелестно в этой маленькой женщине,†Ц и сказала:

Ц†я совсем пь€наЕ ¬ообще € совсем с ума сошла. ќткуда вы вз€лись? “ри часа тому назад € даже не подозревала о вашем существовании. я даже не знаю, где вы сели. ¬ —амаре? Ќо все равно, вы милый. Ёто у мен€ голова кружитс€, или мы куда-то поворачиваем?

¬переди была темнота и огни. »з темноты бил в лицо сильный, м€гкий ветер, а огни неслись куда-то в сторону: пароход с волжским щегольством круто описывал широкую дугу, подбега€ к небольшой пристани.

ѕоручик вз€л ее руку, поднес к губам. –ука, маленька€ и сильна€, пахла загаром. » блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, веро€тно, крепка и смугла она вс€ под этим легким холстинковым платьем после целого мес€ца лежань€ под южным солнцем, на гор€чем морском песке (она сказала, что едет из јнапы).

ѕоручик пробормотал:

Ц†—ойдемЕ

Ц† уда?†Ц спросила она удивленно.

Ц†Ќа этой пристани.

Ц†«ачем?

ќн промолчал. ќна оп€ть приложила тыл руки к гор€чей щеке.

Ц†—умасшедшийЕ

Ц†—ойдем,†Ц повторил он тупо.†Ц ”мол€ю васЕ

Ц†јх, да делайте, как хотите,†Ц сказала она, отворачива€сь.

–азбежавшийс€ пароход с м€гким стуком ударилс€ в тускло освещенную пристань, и они чуть не упала друг на друга. Ќад головами пролетел конец каната, потом понесло назад, и с шумом закипела вода, загремели сходниЕ ѕоручик кинулс€ за вещами.

„ерез минуту они прошли сонную конторку, вышли на глубокий, по ступицу, песок и молча сели в запыленную извозчичью пролетку. ќтлогий подъем в гору, среди редких кривых фонарей, по м€гкой от пыли дороге, показалс€ бесконечным. Ќо вот подн€лись, выехали и затрещали по мостовой, вот кака€-то площадь, присутственные места, каланча, тепло и запахи ночного летнего уездного городаЕ »звозчик остановилс€ возле освещенного подъезда, за раскрытыми двер€ми которого круто поднималась стара€ дерев€нна€ лестница, старый, небритый лакей в розовой косоворотке и в сюртуке недовольно вз€л вещи и пошел на своих растоптанных ногах вперед. ¬ошли в большой, но страшно душный, гор€чо накаленный за день солнцем номер с белыми опущенными занавесками на окнах и двум€ необожженными свечами на подзеркальнике,†Ц и как только вошли и лакей затворил дверь, поручик так порывисто кинулс€ к ней и оба так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой.

¬ дес€ть часов утра, солнечного, жаркого, счастливого, со звоном церквей, с базаром на площади перед гостиницей, с запахом сена, дегт€ и оп€ть всего того сложного†и пахучего, чем пахнет русский уездный город, она, эта маленька€ безыменна€ женщина, так и не сказавша€ своего имени, шут€ называвша€ себ€ прекрасной незнакомкой, уехала. —пали мало, но утром, выйд€ из-за ширмы возле кровати, в п€ть минут умывшись и одевшись, она была свежа, как в семнадцать лет. —мущена ли была она? Ќет, очень немного. ѕо-прежнему была проста, весела и Ц уже рассудительна.

Ц†Ќет, нет, милый,†Ц сказала она в ответ на его просьбу ехать дальше вместе,†Ц нет, вы должны остатьс€ до следующего парохода. ≈сли поедем вместе, все будет испорчено. ћне это будет очень непри€тно. ƒаю вам честное слово, что € совсем не то, что вы могли обо мне подумать. Ќикогда ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было, да и не будет больше. Ќа мен€ точно затмение нашлоЕ »ли, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удараЕ

» поручик как-то легко согласилс€ с нею. ¬ легком и счастливом духе он довез ее до пристани,†Ц как раз к отходу розового Ђ—амолетаї,†Ц при всех поцеловал на палубе и едва успел вскочить на сходни, которые уже двинули назад.

“ак же легко, беззаботно и возвратилс€ он в гостиницу. ќднако что-то уж изменилось. Ќомер без нее показалс€ каким-то совсем другим, чем был при ней. ќн был еще полон ею Ц и пуст. Ёто было странно! ≈ще пахло ее хорошим английским одеколоном, еще сто€ла на подносе ее недопита€ чашка, а ее уже не былоЕ » сердце поручика вдруг сжалось такой нежностью, что поручик поспешил закурить и, хлопа€ себ€ по голенищам стеком, несколько раз прошелс€ взад и вперед по комнате.

Ц†—транное приключение!†Ц сказал он вслух, сме€сь и чувству€, что на глаза его навертываютс€ слезы.†Ц Ђƒаю вам честное слово, что € совсем не то, что вы могли подуматьЕї » уже уехалаЕ Ќелепа€ женщина!

Ўирма была отодвинута, постель еще не убрана. » он почувствовал, что просто нет сил смотреть теперь на эту постель. ќн закрыл ее ширмой, затворил окна, чтобы не слышать базарного говора и скрипа колес, опустил белые пузырившиес€ занавески, сел на диванЕ ƒа, вот и конец этому Ђдорожному приключениюї! ”ехала Ц и теперь уже далеко, сидит, веро€тно, в стекл€нном белом салоне или на палубе и смотрит на огромную, блест€щую под солнцем реку, на встречные плоты, на желтые отмели, на си€ющую даль воды и неба, на весь этот безмерный волжский просторЕ » прости, и уже навсегда, навеки.†Ц ѕотому что где же они теперь могут встретитьс€?†Ц ЂЌе могу же €,†Ц подумал он,†Ц не могу же € ни с того, ни с сего приехать в этот город, где ее муж, ее трехлетн€€ девочка, вообще вс€ ее семь€ и вс€ ее обычна€ жизнь!ї » город этот показалс€ ему каким-то особенным, заповедным городом, и мысль о том, что она так и будет жить в нем своей одинокой жизнью, часто, может быть, вспомина€ его, вспомина€ их случайную, такую мимолетную встречу, а он уже никогда не увидит ее, мысль эта изумила и поразила его. Ќет, этого не может быть! Ёто было бы слишком дико, неестественно, неправдоподобно!†Ц » он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без нее, что его охватил ужас, отча€ние.

Ђ„то за черт!†Ц подумал он, встава€, оп€ть принима€сь ходить по комнате и стара€сь не смотреть на постель за ширмой.†Ц ƒа что же это такое со мной?  ажетс€, не в первый раз Ц и вотЕ ƒа что в ней особенного и что собственно случилось? ¬ самом деле, точно какой-то солнечный удар! » главное, как же € проведу теперь, без нее, целый день в этом захолустье?ї

ќн еще помнил ее всю, со всеми малейшими ее особенност€ми, помнил запах ее загара и холстинкового плать€, ее крепкое тело, живой, простой и веселый звук ее голосаЕ „увство только что испытанных наслаждений всей ее женской прелестью было еще живо в нем необыкновенно, но теперь главным было все-таки это второе, совсем новое чувство Ц то страдное, непон€тное чувство, которого совсем не было, пока они были вместе, которого он даже предположить в себе не мог, затева€ вчера это, как он думал, только забавное знакомство, и о котором уже некому, некому было сказать теперь!†Ц Ђј главное,†Ц подумал он,†Ц ведь и никогда уже не скажешь! » что делать, как прожить этот бесконечный день, с этими воспоминани€ми, с этой неразрешимой мукой, в этом богом забытом городишке над той самой си€ющей ¬олгой, по которой унес ее этот розовый пароход!ї

Ќужно было спасатьс€, чем-нибудь зан€ть, отвлечь себ€, куда-нибудь идти. ќн решительно надел картуз, вз€л стек, быстро прошел, звен€ шпорами, по пустому коридору, сбежал по крутой лестнице на подъездЕ ƒа, но куда идти? ” подъезда сто€л извозчик, молодой, в ловкой поддевке, и спокойно курил цыгарку, очевидно, дожида€сь кого-то. ѕоручик взгл€нул на него растер€нно и с изумлением: как это можно так спокойно сидеть на козлах, курить и вообще быть простым, беспечным, равнодушным? Ђ¬еро€тно, только € один так страшно несчастен во всем этом городеї,†Ц подумал он, направл€€сь к базару.

Ѕазар уже разъезжалс€. ќн зачем-то походил по свежему навозу среди телег, среди возов с огурцами, среди новых мисок и горшков, и бабы, сидевшие на земле, наперебой зазывали его, брали горшки в руки и стучали, звенели в них пальцами, показыва€ их добротность, мужики оглушали его, кричали ему Ђ¬от первый сорт огурчики, ваше благородие!ї ¬се это было так глупо, нелепо, что он бежал с базара. ќн зашел в собор, где пели уже громко, весело и решительно, с сознанием исполненного долга, потом долго шагал, кружил по маленькому, жаркому и запущенному садику на обрыве горы, над неогл€дной светло-стальной ширью рекиЕ ѕогоны и пуговицы его кител€ так нажгло, что к ним нельз€ было прикоснутьс€. ќколыш картуза был внутри мокрый от пота, лицо пылалоЕ ¬озврат€сь в гостиницу, он с наслаждением вошел в большую и пустую прохладную столовую в нижнем этаже, с наслаждением сн€л картуз и сел за столик возле открытого окна, в которое несло жаром, но все-таки ве€ло воздухом, и заказал ботвинью со льдом. ¬се было хорошо, во всем было безмерное счастье, велика€ радость, даже в этом зное и во всех базарных запахах, во всем этом незнакомом городишке и в этой старой уездной гостинице была она, эта радость, а вместе с тем сердце просто разрывалось на части. ќн выпил несколько рюмок водки, закусыва€ малосольными огурцами с укропом и чувству€, что он, не задумыва€сь, умер бы завтра, если бы можно было каким-нибудь чудом вернуть ее, провести с ней еще один, нынешний день,†Ц провести только затем, только затем, чтобы высказать ей и чем-нибудь доказать, убедить, как он мучительно и восторженно любит ееЕ «ачем доказать? «ачем убедить? ќн не знал зачем, но это было необходимее жизни.

Ц†—овсем разгул€лись нервы!†Ц сказал он, налива€ п€тую рюмку водки.

ќн отодвинул от себ€ ботвинью, спросил черного кофе†и стал курить и напр€женно думать: что же теперь делать ему, как избавитьс€ от этой внезапной, неожиданной любви? Ќо избавитьс€ Ц он это чувствовал слишком живо Ц было невозможно. » он вдруг оп€ть быстро встал, вз€л картуз и стек и, спросив, где почта, торопливо пошел туда с уже готовой в голове фразой телеграммы: Ђќтныне ве€ мо€ жизнь навеки, до гроба, ваша, в вашей властиї.†Ц Ќо, дойд€ до старого толстостенного дома, где была почта и телеграф, в ужасе остановилс€: он знал город, где она живет, знал, что у нее есть муж и трехлетн€€ дочка, но не знал ни фамилии, ни имени ее! ќн несколько раз спрашивал ее об этом вчера за обедом и в гостинице, и каждый раз она сме€лась и говорила:

Ц†ј зачем вам нужно знать, кто €? я ћарь€ ћаревна, заморска€ царевнаЕ –азве недостаточно с вас этого?

Ќа углу, возле почты, была фотографическа€ витрина. ќн долго смотрел на большой портрет какого-то военного в густых эполетах, с выпуклыми глазами, с низким лбом, с поразительно великолепными бакенбардами и широчайшей грудью, сплошь украшенной орденамиЕ  ак дико, как нелепо, страшно все будничное, обычное, когда сердце поражено,†Ц да, поражено, он теперь понимал это,†Ц этим страшным Ђсолнечным ударомї, слишком большой любовью, слишком большим счастьем! ќн взгл€нул на чету новобрачных Ц молодой человек в длинном сюртуке и белом галстуке, стриженный ежиком, выт€нувшийс€ во фронт под руку с девицей в подвенечном газе,†Ц перевел глаза на портрет какой-то хорошенькой и задорной барышни в студенческом картузе набекреньЕ ѕотом, том€сь мучительной завистью ко всем этим неизвестным ему, не страдающим люд€м, стал напр€женно смотреть вдоль улицы.

Ц† уда идти? „то делать?

”лица была совершенно пуста. ƒома были все одинаковые, белые, двухэтажные, купеческие, с большими садами, и казалось, что в них нет ни души; бела€ густа€ пыль лежала на мостовой; и все это слепило, все было залито жарким, пламенным и радостным, но здесь как будто бесцельным, солнцем. ¬дали улица поднималась, горбилась и упиралась в безоблачный, сероватый, с отблеском небосклон. ¬ этом было что-то южное, напоминающее —евастополь,  ерчьЕ јнапу. Ёто было особенно нестерпимо. » поручик, с опущенной головой, щур€сь от света, сосредоточенно гл€д€ себе под ноги, шата€сь, спотыка€сь, цепл€€сь шпорой за шпору, зашагал назад.

ќн вернулс€ в гостиницу настолько разбитый усталостью, точно совершил огромный переход где-нибудь в “уркестане, в —ахаре. ќн, собира€ последние силы, вошел в свой большой и пустой номер. Ќомер был уже прибран, лишен последних следов ее,†Ц только одна шпилька, забыта€ ею, лежала на ночном столике! ќн сн€л китель и взгл€нул на себ€ в зеркало: лицо его,†Ц обычное офицерское лицо, серое от загара, с белесыми, выгоревшими от солнца усами и голубоватой белизной глаз, от загара казавшихс€ еще белее,†Ц имело теперь возбужденное, сумасшедшее выражение, а в белой тонкой рубашке со сто€чим крахмальным воротничком было что-то юное и глубоко несчастное. ќн лег на кровать, на спину, положил запыленные сапоги на отвал. ќкна были открыты, занавески опущены, и легкий ветерок от времени до времени надувал их, ве€л в комнату зноем нагретых железных крыш и всего этого светоносного и совершенно теперь опустевшего безмолвного волжского мира. ќн лежал, подложив руки под затылок, и пристально гл€дел в пространство перед собой. ѕотом стиснул зубы, закрыл веки, чувству€, как по щекам кат€тс€ из-под них слезы,†Ц и, наконец, заснул, а когда снова открыл глаза, за занавесками уже красновато желтело вечернее солнце. ¬етер стих, в номере было душно и сухо, как в духовой печиЕ » вчерашний день и нынешнее утро вспомнились так, точно они были дес€ть лет тому назад.

ќн не спеша встал, не спеша умылс€, подн€л занавески, позвонил и спросил самовар и счет, долго пил чай с лимоном. ѕотом приказал привести извозчика, вынести вещи и, сад€сь в пролетку, на ее рыжее, выгоревшее сиденье, дал лакею целых п€ть рублей.

Ц†ј похоже, ваше благородие, что это € и привез вас ночью!†Ц весело сказал извозчик, бер€сь за вожжи.

 огда спустились к пристани, уже синела над ¬олгой син€€ летн€€ ночь, и уже много разноцветных огоньков было рассе€но по реке, и огни висели на мачтах подбегающего парохода.

Ц†¬ аккурат доставил!†Ц сказал извозчик заискивающе.

ѕоручик и ему дал п€ть рублей, вз€л билет, прошел на пристаньЕ “ак же, как вчера, был м€гкий стук в ее причал и легкое головокружение от зыбкости под ногами, потом лет€щий конец, шум закипевшей и побежавшей вперед воды под колесами несколько назад подавшегос€ пароходаЕ » необыкновенно приветливо, хорошо показалось от многолюдства этого парохода, уже везде освещенного и пахнущего кухней.

„ерез минуту побежали дальше, вверх, туда же, куда унесло и ее давеча утром.

“емна€ летн€€ зар€ потухала далеко впереди, сумрачно, сонно и разноцветно отража€сь в реке, еще кое-где светившейс€ дрожащей р€бью вдали под ней, под этой зарей, и плыли и плыли назад огни, рассе€нные в темноте вокруг.

ѕоручик сидел под навесом на палубе, чувству€ себ€ постаревшим на дес€ть лет.

ѕриморские јльпы. 1925