пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—верчок

Ёту небольшую историю рассказал шорник —верчок, весь но€брь работавший вместе с другим шорником, ¬асилием, у помещика –емера.

Ќо€брь сто€л темный и гр€зный, зима все не налаживалась. –емеру с его молодой женой, недавно поселившимс€ в дедовской усадьбе, было скучно, и вот они стали ходить по вечерам из своего еще забитого дома, где только внизу, под колоннами, была одна сносна€ жила€ комната, в старый флигель, в упраздненную контору, где зимовала птица и помещались шорники, работник и кухарка.

¬ечером под ¬ведение несло непрогл€дной мокрой вьюгой. ¬ просторной и низкой конторе, когда-то беленной мелом, было очень тепло и сыро, густо вон€ло махоркой, жест€ной лампочкой, горевшей на верстаке, сапожным варом, политурой и м€тной кислотой кожи, куски и обрезки которой, вместе с инструментами, новой и старой сбруей, хомутиной, потниками, дратвой и медным набором навалены были и на верстаке и на затоптанном, сорном полу. ¬он€ло и птицей из темной пристройки, но —верчок и ¬асилий, ночевавшие в этой вони и каждый день часов по дес€ти сидевшие в ней с согнутыми спинами, были, как всегда, очень довольны своим помещеньем, особенно тем, что –емер не жалеет топки. — узеньких подоконников капало, на черных стеклах сверкал и резко белел липкий, мокрый снег. Ўорники пристально работали, кухарка, небольша€ женщина в полушубке и мужицких сапогах, наз€бша€с€ за день, отдыхала на продранном стуле у гор€чей печки. ќна грела спину и, не свод€ глаз с лампочки, слушала шум ветра, потр€савшего порою весь флигель, постукиванье по хомуту, который делал ¬асилий, и старчески-детское дыхание лысого —верчка, возившегос€ над шлеЄй и в затруднительные минуты шевелившего красным кончиком €зыка.

Ћампочка, облита€ керосином, сто€ла на самом краю верстака и как раз посредине между работавшими, чтобы видней было обоим, но ¬асилий то и дело подвигал ее к себе своей сильной, жилистой, смуглой рукой, засученной по локоть. —ила, уверенность в силе чувствовались и во всей осанке этого черноволосого человека, похожего на малайца, - в каждой выпуклости его мускулистого тела, обозначавшегос€ под тонкой, точно истлевшей рубахой, бывшей когда-то красной, и всегда казалось, что —верчок, маленький и, несмотр€ на видимую бодрость, весь разбитый, как все дворовые люди, побаиваетс€ ¬асили€, никогда никого не бо€вшегос€.  азалось это и самому ¬асилию, усвоившему себе манеру, как бы в шутку, на забаву окружающим, покрикивать на —верчка, даже помогавшего этой шутке.

¬асилий, держа между коленками, прикрытыми засаленным фартуком, новый хомут, обт€гивал его темно-лиловой толстой кожей, одной рукой крепко захватыва€ ее и туго натаскива€ на дерево клещами, а другой вынима€ из сжатых губ гвозди с медными шл€пками, втыка€ их в наколы, заранее сделанные шилом, и затем с одного маха ловко и сильно вколачива€ молотком. ќн низко нагнул свою большую голову в черных, влажно-курчавых волосах, перехваченных ремешком, и работал с той при€тной, ладной напр€женностью, котора€ даетс€ только хорошо развитой силой, талантом. Ќапр€женно работал и —верчок, но напр€женность эта была иного рода. ќн прошивал концом новую розово-телесного цвета шлею, тоже захватив ее в колени, в голенища и фартук, и с трудом накалывал, с трудом, шевел€ €зыком и приноравлива€ к свету лысую голову, попадал щетиной в дырочки, хот€ раздергивал в разные стороны и закрепл€л конец даже с некоторой удалью старого, наторелого мастера.

Ќаклоненное к хомуту лицо ¬асили€, широкое, с выступающими под масленистой желто-смуглой кожей кост€ми, с редкими и жесткими черными волосами над углами губ, было строго, нахмурено, значительно. ј по наклоненному к шлее лицу —верчка видно было только то, что ему темно и трудно. ќн был ровно вдвое старше ¬асили€ и чуть не вдвое меньше ростом. —идел ли он, вставал ли, разница была невелика, так коротки были его ноги, обутые в разбитые, ставшие от старости м€гкими, сапоги. ’одил он, - тоже от старости и от килы, - неловко, согнувшись, так, что отставал фартук и виден был глубоко провалившийс€ живот, слабо, по-детски подпо€санный. ѕо-детски темны были его черные глазки, похожие на маслинки, а лицо имело слегка лукавый, насмешливый вид: нижн€€ челюсть у —верчка выдавалась, а верхн€€ губа, на которой темнели две тонких, всегда мокрых косички, западала. ¬место "барин" говорил он "баин", вместо "было" - "быво" и часто всхлипывал, подтира€ большой холодной рукой, суставами указательного пальца, свой повисший носик, на конце которого все держалась светла€ капелька. ѕахло от него махоркой, кожей и еще чем-то острым, как от всех стариков.

—квозь шум метели послышалс€ из сеней топот обиваемых от снега ног, хлопанье дверей - и, внос€ с собой свежий, хороший запах, вошли господа, залепленные белыми хлопь€ми, с мокрыми лицами и блестками на волосах и одежде. “емно-красна€ борода и густые, нависшие над серьезными и живыми глазами брови –емера, гл€нцевитый каракулевый воротник его мохнатого пальто и каракулева€ шапка казались от этих блесток еще великолепнее, а нежное, милое лицо его жены, ее м€гкие длинные ресницы, сине-серые глаза и пуховый платок еще нежнее и милее.  ухарка хотела уступить ей продранный стул, она ласково поблагодарила ее, заставила остатьс€ на своем месте и села на скамью в другой угол, осторожно сн€в с нее узду со сломанными удилами, потом слабо зевнула, повела плечами, улыбнулась и тоже засмотрелась на огонь широко раскрытыми глазами. –емер закурил и стал ходить по комнате, не раздевшись и не сн€в шапки.  ак всегда, господа пришли только на минутку, - уж очень т€желый и теплый был у шорников воздух, - но потом, как всегда, забылись, потер€ли обон€ние... » вот тут-то, неожидан но дл€ всех, и рассказал —верчок свою историю.

- ќднако ты, брат, ловок, - прошепел€вил он, когда ¬асилий, поздоровавшись с господами кивком головы, оп€ть придвинул к себе лампочку. - ќднако ты, бъат, вовок. я небось пастарше теб€ немножко, - сказал он, всхлипыва€ и подтира€ нос.

- „то? - притворно грозно крикнул ¬асилий, сдвига€ брови. - ћожет, тебе еще газовый рожок зажечь? ќслеп - так в богадельню.

¬се улыбнулись, - даже и барын€, которой все-таки немного непри€тны были эти шутки, - и подумали, что —верчок, как всегда, отпустит что-нибудь смешное. Ќо на этот раз он только головой покрутил и, вздохнув, остановил взгл€д на черных стеклах, залепленных белыми хлопь€ми. ѕотом, вз€в шило своей большой, в крупных жилах рукой с широко расставленными суставами большого и указательного пальцев, неловко и с трудом воткнул его в розоватую сырую кожу.  ухарка, заметив, что он смотрел на окна, заговорила о том, как она боитс€, что ее мужик, поехавший за коновалом в „ичерине, замерзнет, собьетс€ с дороги, как вдруг —верчок, дела€ вид, что он зан€т, сказал с грустным добродушием.

- ƒа, брат, ослеп... ѕоневоле ослепнешь! “ы вот доживи-ка до моих годов да прочувствуй с мое! јЌ не доживешь! я вот спокон веку такой, неизвестно, в чем душа держитс€, а все т€нулс€, жил - и еще бы столько же прожил, как бы было зачем. я брат, очень даже хотел жить, пока было антиресно, и жил, смерти не поддавалс€. ј твою-то силу мы еще не знаем. ћолода, в —аксоне не была...

¬асилий посмотрел на него пристально, как посмотрели господа и кухарка, удивленные его необычным тоном, - на минуту, в молчании, особенно €вственно стал слышен шум ветра, - к серьезно спросил:

- „то это ты буровишь такое?

- я-то! - сказал —верчок, поднима€ голову. - Ќет, брат, € не буровлю. я это про сына вспомнил. —лышал небось, какой молодец-то был? ѕожалуй, еще почище теб€ будет, а вот не мог же того выдержать, что €.

- ¬едь он замерз, кажетс€? - спросил –емер.

- я его знал, - ответил ¬асилий и, не стесн€€сь, как говор€т о ребенке при нем же самом, добавил: -ƒа он и не сын ему, говор€т, был, - —верчку-то. Ќе в мать, не в отца, а в проезжего молодца.

- Ёто дело иное, - так же просто сказал и —верчок, - это все может быть, а почитал он мен€ не меньше отца, дай бог, чтобы твои так-то теб€ почитали, да и не докапывалс€ €, сын он мне али нет, мо€ кровь аль чужа€... авось она у всех одинакова€! —ила в том, что он, может, дороже дес€терых родных мне был. ¬ы вот, барин, и вы, сударын€, - сказал —верчок, поворачива€ голову к господам и особенно ласково выговарива€: "сударын€", - вы вот послушайте, как было-с это дело, как замерз-то он. я ведь его всю ночь на закорках таскал!

-  ура сильна€ была? - спросила кухарка.

- Ќикак нет, - сказал —верчок. - “уман.

-  ак туман? - спросила барын€. - ƒа разве в туман можно замерзнуть? » зачем же вы его таскали?

—верчок кротко улыбнулс€.

- ’м! - сказал он. - ƒа вы того, судырн€, и вообразить себе не можете-с, до чего он, туман-то этот, может замучить! ј таскал € его затем, что уж очень жалко было-с, все думал отсто€ть его от этого... от смерти-то. Ёто так вышло, картаво начал он, обраща€сь не к ¬асилию и не к –емеру, а только к одной барыне, - это вышло-с как раз под самый Ќиколин день...

- ј давно? - спросил –емер.

- ƒа лет п€ть или шесть тому назад, - ответил за —верчка ¬асилий, серьезно слуша€ и свертыва€ цигарку.

—верчок мельком, старчески-строго гл€нул на него.

- ќставь мне зат€нутьс€, - сказал он и продолжал: работали мы, сударын€, у барина —авича в ќгневке, - он, сын-то, со мной всегда ходил, не отбивалс€ от мен€, - ну, работали и работали, а квартеру в селе снимали, жили после смерти матери вроде как два дружных товарища. ѕодходит, наконец того, Ќиколин день. Ќадо, думаем, домой отлучатьс€, немножко в пор€док себ€ привесть, а то, по совести сказать, уж очень все на нас земле предалось. —обираемс€ этак навечер, а того и не видим, что така€ стыдь да еще с туманом к вечеру завернула, альни деревни за лужком не видать, уж не говор€ про то, что очень местность везде глуха€.  опаемс€, прибираем струмент в этой самой бане, где мы, значит, спасались, никак ничего не найдем в темноте, - скупой барин-то был, огарочка не разживешьс€, - чувствуем, что припоздали маленько, и верите ли, така€ тоска вдруг вз€ла мен€, что € говорю: "ƒорогой ты мой товарищ, ћаксим »льич, ай нам остатьс€, до утра подождать?"

- ј вас »льЄй зовут? - спросила барын€, вдруг вспомнив, что она до сих пор не знает имени —верчка.

- »льей-с, - ласково сказал —верчок и, всхлипнув, подтер нос, - »льЄй  апитоновым. Ќо только сын-то мен€ тоже —верчком звал и все, - вот не хуже этого Ѕовы  оролевича, ¬асиль —тепаныча, - шутил, груби€нил со мной. Ќу, конечно, пошутил, закричал и тут: "Ёто еще, мол, что такое? ѕоговори у мен€!" - Ќахлобучил мне шапку по уши, надел свою, ремешком подт€нулс€, - красавец был, сударын€, истинную вам правду говорю-с! - вз€л палочку и без дальних разговоров марш на крыльцо. я за ним... ¬ижу, туман страсть какой и уж совсем стемн€ло, барский сад весь сизыми шапками, инеем оброс, - как туча кака€ в сумерках, в тумане этом мерещитс€, - да делать, значит, нечего, не хочу молодого человека обижать, молчу. ѕерешли лужки, подн€лись на горку, огл€нулись, а окон у барина уж и не видно стало. ќтвернулс€ € от ветру, - в одну минуту дух захватило, так и несет этой мгой, туманом, вроде как дыханье какое, - чувствую, что уж на двух шагах до самых костей прохватило, а сапоги-то на нас нагольные, да и поддевочки на шереметьевский счет шиты, и оп€ть говорю: "ќй, вернемс€, ћаксим, не форси!" ќн было и задумалс€... ƒа известно, дело молодое, по себе небось, сударын€, знаете, - как свою гордость не выказать? насупилс€ поскорее и оп€ть пошел. ¬ходим в деревню, конечно, потише стало, везде огни по избам хоть и мутные, а все-таки жилье, - он и бубнит: "Ќу, видишь? „то дрожал? ¬идишь, на ходу-то куда теплей, это только сначала так стюдено показалось... Ќе отставай, не отставай, а то подгон€ть зачну..." ј уж какое там, сударын€, тепло, все водовозки на четверть инеем обросли, все лозинки к земле пригнуло, крыш не видать от туману и морозу...  онечно, жилье, да от этих огней туман еще больше выдает, и все ресницы у мен€ в инее, от€желели, как у лошади хорошей, а барских окон на том боку и звани€ не осталось. ќдно слово-ночь люта€, сама€ что ни на есть волчина€...

¬асилий нахмурилс€, пустил в обе ноздри дым и, подава€ окурок —верчку, перебил его:

- Ќу, ты, "вовчина€", этак до второго пришестви€ не кончишь. “ы скорей рассказывай.

» деловито перевернул в колен€х хомут, намерева€сь продолжать работу. —верчок, щепотками, кончиками прокопченных пальцев вз€в у него окурок, сильно зат€нулс€ и на минуту грустно задумалс€, как бы слуша€ свое детское дыхание и шум ветра за стенами. ѕотом несмело сказал:

- Ќу, бог с тобой, хорошо, покороче скажу. я только хотел сказать, что просто мы заблудились в двух шагах. ћы, сударын€, - продолжал он увереннее, взгл€нув на барыню, уловив в ее глазах сочувствие и вдруг острее почувствовав свое давно ставшее привычным горе, - мы дорогу, значит, потер€ли.  ак только вышли-с за деревню, да попали в эту темь, вомгу, в холод, да прошли, может, с версту, так и заблудились. “ут большой верх, агромадньш луг, буераки до самого села идут, а над ними дорога всегда есть, вот мы и потрафл€ли по ней, все думали, что верно держимс€, а заместо того влево забрали по чьему-то следу, к бибиковским, значит, оврагам, и след этот тоже, на беду, упустили, а уж там и пошли месить по снегу, по ветру как попало. ƒа это все, сударын€, истори€ известна€, - кто не блудил, все блудили, а € то хотел сказать, какую муку-с € за эту ночь прин€л! я, правда, до того оробел, до того испугалс€, как, значит, прокружились мы часа два али три да зарь€ли, задохнулись, обмерзли, стали в пень и видим, что в отделку пропали, до того, говорю, испугалс€, что у мен€ аж руки, ноги огнем закололо, - вс€кому, пон€тно, свой живот дорог, - но только € и в мысл€х не держал, что дальше-то будет, как накажет мен€ господь! я, пон€тно, думал, что мне первому конец, много ль во мне духу, сами изволите видеть, - а как увидал, что €-то еще жив, стою, а уж он на снег сел, как увидал его...

—верчок слегка вскрикнул на последних словах, взгл€нул на кухарку, котора€ уже плакала, и, вдруг заморгав, исказив и брови, и губы, и задрожавшую челюсть, стал торопливо искать кисет. ¬асилий сердито сунул ему свой, и он, верт€ прыгающими руками цигарку и рон€€ в табак слезы, оп€ть заговорил, но уже новым, размеренно- твердым и повышенным тоном:

- ƒорога€ мо€ сударын€, у нас был барин »льин, лютей его во всей губернии не было, - до нашего то есть брата, до дворового, - так вот он тоже замерз, под городом нашли, лежит в возке, весь снегом забит, и сам окоченел уж давно, и во рту лед, а возле него сидит-дрожит кобель живой, сеттер его любимый под шубой под енотовой: он, значит, злодей-то такой, шубу свою собственную сн€л с себ€ и кобел€ накрыл, а сам замерз, и кучер его замерз, и вс€ тройка мерзла€ на оглобли навалилась, поколела... ј ведь тут не кобель, тут-сын родной, дорогой мой товарищ! ƒа, сударын€! „то мне было сн€ть-то с себ€? ѕоддевку-то эту? ƒа она была ровесница мне, на нем была вдвое теплей... ƒа тут и шубой не помог бы! “ут хоть рубаху сними - не спасешь, хоть на весь белый свет кричи - никого не докричишьс€! ќн вскорости еще пуще мен€ испугалс€, и вот от этого от самого и пропали-то мы.  ак только упустили мы след, он и заметалс€. —перва все покрикивал, зубами л€скал да отдувалс€, как, значит, до животов-то прохватило нас ветром с морозом, потом вроде как с ума стал сходить. "—той! - кричу. - –ади ’риста, стой, давай с€дем, одумаемс€!.." ћолчит. я его за рукав хватаю, оп€ть кричу... ћолчит, да и только! Ћибо не понимает ничего, либо не слышит. “емь, хоть глаз выколи, ног, рук уж не чуем, все лицо сковало, губ вроде как совсем нету - одна челюсть гола€ - и ничего не поймешь, ничего не видать! √удит ветер в уши, несет мгу эту, а он кружитс€, мечетс€ - и ничего не слушает мен€. Ѕегу, глотаю туман, в€зну по по€с... того гл€ди, думаю, из виду его упущу... вдруг - раз! сорвались куда-й-то, покатились, задохнулись в снегу... чую - в оврагах сидим... ѕо-молчали, помолчали, отдышались - вдруг он и говорит. "Ёто что, отец? Ѕибиковские овраги? Ќу, сиди, сиди, давай отдохнем. ¬ылезем - целиком назад пойдем “еперь € все понимаю. “ы не бойс€, не бойс€, - € теб€ доведу". ј уж голос-то дикий. Ќе говорит, а рубит... » вот тут-то € и пон€л, что пропали мы. ¬ылезли, оп€ть пошли, оп€ть ошалели, месили, месили снег еще часа два, попали в кустарник дубовый, да как наткнулись на него, да пон€ли, что мы уж верстах в дес€ти от ќгневки, в степи пустой, - тут он и сел вдруг "—верчок, прощай". "—той, как прощай? ќчнись, ћаксим!" Ќет, - сел и смолк...

- ƒолга песн€ рассказывать, сударын€! - вдруг оп€ть звонко сказал —верчок, искажа€ брови - “ут и страх весь пропал у мен€.  ак сел он, мне так в голову и вдарило: "ј-а, думаю, вон что, помирать мне теперь, видно, врем€ нет!" –уки стал у него целовать, умол€ть - мол, подержись хоть немножко еще, не сиди, не давайс€ сну этому смертному, пойдем целиком, обопрись на мен€! Ќет, - валитс€ с ног долой, да и только! ј € бы и помер от этакой страсти, да уж - не могу... не в сусто€нии. » когда уж кончилс€ он, смолк совсем, от€желел, олед€нел, € его, мужчину этакого, на закорки навалил, под ноги подхватил - и попер целиком. Ќет, думаю, стой, нет, шалишь, не отдам, - мертвого буду сто ночей таскать" Ѕегу, в€зну в снегу, а у самого дух от т€жести занимаетс€, волосы дыбом от страху встают, как он своей студеной головой, - картуз-то уж давно свалилс€, - по плечу моему елозит, до уха касаетс€. ј все бегу да кричу: "Ќет, постой, не отдам, помирать мне теперь не врем€!" ƒумалось так, сударын€, - сказал —верчок вдруг упавшим голосом и заплакал, вытира€ рукавом глаза, выбира€ на рукаве местечко менее гр€зное, ближе к плечу, - думалось так... принесу на село... может, оттает, ототру...

ƒолго спуст€, когда —верчок уже успокоилс€ и стал пристально смотреть красными глазами в одну точку перед собою, когда вытерли слезы и облегченно вздохнули и барын€ и кухарка, ¬асилий серьезно сказал:

- ј напрасно € теб€ окоротил. “ы хорошо рассказываешь. я и не ча€л такой прыти от теб€.

- ¬от то-то и оно то, - тоже серьезно и просто ответил —верчок. - “ут, брат, всю ночь можно рассказывать, и то не расскажешь.

- ј сколько ему было лет? - спросил –емер, искоса погл€дыва€ на жену, тихо улыбавшуюс€ после слез, и тревожно дума€ о том, как бы это не повредило ей в ее положении.

- ƒвадцать п€тый-с, - ответил —верчок.

- » больше у вас не было детей? - робко спросила барын€.

- Ќет-с, не было.

- ј у мен€ вон целых семеро, - нахмурива€сь, сказал ¬асилий. - »зба два шага, а их куча. “оже не велика сласть и дети. Ќам, видно, чем раньше помереть, тем выгоднее.

—верчок подумал.

- Ќу, это не нашего ума дело, - еще проще, серьезней и грустней ответил он и оп€ть вз€лс€ за шило. - Ќе замерзни он, мен€, брат, до ста лет никака€ смерть не вз€ла бы.

√оспода перегл€нулись и, застегива€сь, подн€лись с мест. Ќо еще долго сто€ли и слушали, как отвечал —верчок на расспросы кухарки о том, донес ли он сына до села, чем кончилось дело. —верчок отвечал, что донес, но только не до села, а до железной дороги и упал, споткнувшись на рельсы. ќбморозил руки, ноги и уже совсем тер€л сознание. –ассвело, шла метель, все белело, а он сидел в степи и смотрел, как заносит снег его мертвого сына, набиваетс€ в редкие усы и в белые уши. ѕодн€ли их кондуктора товарного поезда, шедшего из Ѕалашова.

- ƒивное дело, - сказала кухарка, когда он кончил, - не пойму € того, как ты сам-то в такую страсть не замерз?

- Ќе до того было, матушка, - ответил —верчок рассе€нно, ища что-то на верстаке, в обрезках кожи. - Ќе до того.

 апри. 28-30. 11. 1911.