пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

” истока дней

I

¬ тумане моего прошлого есть один далекий день, который € вспоминаю особенно часто.

я вижу большую комнату в бревенчатом доме на хуторе средней –оссии.

ќдно окно этой комнаты Ц на юг, на солнце, два других Ц на запад, в вишневый сад.

¬ простенке стоит старинный туалет красного дерева, а на полу возле него сидит ребенок трех или четырех лет.

ќн один в комнате и чувствует себ€ необыкновенно счастливым.

Ќа дворе сухо,†Ц погожий конец степного августа, и солнечный свет косо падает из окна, выход€щего на юг, почти до того места, где сидит на полу ребенок.

ј он открыл дверцу в тумбе туалета, обон€ет кисленький запах старинных духов и тщательно укладывает на полированную полочку синие гербовые бумаги.

Ќужды нет, что эти бумаги покрыты строками крупных непон€тных завитушек и что не приказано ни рвать, ни пачкать их: радостно уже одно то, что обладаешь ими, что их много и что можно раскладывать их в тумбе, котора€ отныне будет твоею.

“ак было и сказано:

Ц†¬от эта тумбочка с нынешнего дн€ Ц тво€.

ј дл€ того, чтобы было что укладывать, подарили большую кипу синих бумаг с красивыми двуглавыми птицами. Ќакопитс€ много и других вещей, вроде коробочек и граненых пузырьков, сто€щих на туалете. » все это будет спр€тано сюда же.

Ќо на свете, как известно, все кончаетс€: бумаги уже несколько раз укладывались на полочке и так и этак, пор€док, в котором они должны быть, строго обдуман,†Ц остаетс€ затворить тумбу, погл€деть на нее с при€тным чувством собственности Ц и зан€тьс€ чем-нибудь другим.

„ем же?

–ебенок стоит возле туалета и осматриваетс€.

”вы, в простой деревенской комнате с голыми бревенчатыми стенами совсем почти пусто: только стуль€, да больша€ кровать, да августовское солнце, косо озар€ющее некрашеный пол.

ѕри€тно подойти к окну, почувствовать тепло солнечного света и, прижавшись лицом к стеклу, расплющить носЕ ќчень заманчива и паутина,†Ц легка€ восьмигранна€ сетка в верхнем углу окнаЕ Ќо, во-первых, до нее не дот€нешьс€, если даже приставить к окну стул, а во-вторых, из щели в углу может выбежать на высоких тонких ножках большой серый паук.

» ребенок, подн€в глаза, чувствует сладкий страх при мысли о таинственном хоз€ине этой паутины, им€ которого он произносит с запинкой, по-кресть€нски Ц пуак Ц и который так сердито выскакивает из своей щели, когда в его сеть попадает муха.

—ладко следить тогда за ее гибелью!

∆алобно и долго, долго ноет она в тишине пустой комнаты, точно зовет на помощьЕ Ќо помощи нет, и врем€ течет среди ее однотонного плача в полной неизвестности, что будет дальшеЕ » вдруг он, этот темно-серый страшный паук, выскакивает из щели и быстро бежит по паутинеЕ схватывает муху в лапы, замирает с нею на месте и, наконец, уже слабую, затихающую, т€нет ее в свое жилищеЕ

„то это за жилище? „то делает в нем его хоз€ин, чем зан€т он?

Ќеча€нно взгл€д ребенка падает в эту минуту на зеркало.

II

я хорошо помню, как поразило оно мен€. — него начинаютс€ смутные, не св€занные друг с другом воспоминани€ моего младенчества. “очно в сновидени€х живу € в них. » вот оно, первое сновидение у истока дней моих.

–анее нет ничего: пустота, несуществование.

Ќи мое сердце, ни мой разум никогда не могли и до сих пор не могут примиритьс€ с этой пустотой. Ќо, покор€€сь неизбежности, € принимаю за начало моего быти€ этот августовский день, эти синие гербовые бумаги с орлами, тихую невыразимую радость, которую они дали мне,†Ц и зеркало.

ћежду колонками туалета, в т€желой прихотливой раме, висело что-то светлое, блест€щее, красивое Ц и непон€тное. я видел его и ранее. ¬идел и отражени€ в нем. Ќо изумило оно мен€ только теперь, когда мои воспри€ти€ вдруг озарились первым €рким проблеском сознани€, когда € разделилс€ на воспринимающего и сознающего. » все окружавшее мен€ внезапно изменилось, ожило Ц приобрело свой собственный лик, полный непон€тного.

я загл€нул в то светлое, блест€щее, что слегка наклонно висело между колонок туалета, увидал там другую комнату, совершенно такую же, как та, в которой € был, но только более заманчивую, более красивую, увидал самого себ€ Ц и в первый раз в жизни был изумлен и очарован.

я восторженно огл€нулс€Е ƒа, несомненно, в зеркале было все, что было и здесь, вокруг мен€ Ц и стены, и стуль€, и пол, и солнечный свет, и ребенок, сто€вший среди комнатыЕ Ќас было двое, удивленно смотревших друг на друга! » вот один из нас вдруг закрыл глаза Ц и все исчезло: остались только светлые п€тна, закружившиес€ в темнотеЕ ѕотом снова открыл их Ц и снова увидал все то, что уже виделЕ Ќе странно ли только, что комната в зеркале падает, валитс€ на мен€?

–обко приблизилс€ € к зеркалу и, дот€нувшись рукой до нижней части рамы, толкнул ее.

«еркало блеснуло, стукнулось о стену, а покатый пол, отраженный в нем, стал еще более покатым. “еперь вс€ комната падала на мен€, падал и мальчик, сто€вший против мен€, и кровать, и стуль€Е ќчарованный, восхищенный, долго гл€дел € на то чудесное и новое, что так внезапно открылось мне,†Ц и пот€нул раму к себе. «еркало блеснуло, завалилось назад Ц и все исчезлоЕ » как раз в эту минуту кто-то хлопнул дверью, и € вздрогнул и громко крикнул от страха.

III

„то было дальше?

ћного раз пыталс€ € вспомнить еще хоть что-нибудь; но это никогда не удавалось.

¬спомина€, € быстро переходил к выдумке, к творчеству, ибо и воспоминани€-то мои об этом дне не более реальны, чем творчество.

“вердо помню только одно: зеркало поразило мен€ именно в этот день. я должен был разгадать его во что бы то ни стало.

Ќо как?

ќ, много было лукавств и ухищрений!

ќни, эти ухищрени€, кончались всегда неудачей. », пережив неудачу, €, конечно, забывал о зеркале. Ќо вот € оп€ть оставалс€ наедине с ним Ц и оп€ть испытывал его власть над собою.

я любил угловую комнату, когда она была пуста. я входил, затвор€л за собой двери Ц и тотчас же вступал в какую-то особую, чародейственную жизнь.

“ак тихо, так тихо, что слышна кажда€ нота в тонком и печальном плаче замирающей в паутине мухи!

» € затаивал дыхание, и казалось, что и комната ждет чего-то вместе со мною.

ћальчик, сто€щий предо мною в отраженной комнате, был теперь выше ростом, решительнее, смелее, чем тот, что сто€л в ней в светлый августовский день несколько лет тому назад. Ќо отраженна€ комната была все так же прит€гательна, заманчиваЕ стократ заманчивее той, в которой был €! » сладко было снова и снова тешить себ€ несбыточной мечтою побывать, пожить в этой отраженной комнате!

“олько существует ли она и тогда, когда не смотришь на нее?

„тобы узнать это, нужно прежде всего обмануть кого-то.

» вот € делал равнодушное лицо, отходил от зеркала, загл€дывал с притворной беспечностью в окна Ц и вдруг быстро оборачивалс€ к туалетуЕ

Ќет, все по-прежнему!

Ќо тогда не сесть ли в кресло против зеркала? «акрыть глаза и притворитьс€ сп€щимЕ ј затем сразу открыть ихЕ

”вы, снова хитрость мо€ рассыпаетс€ прахом!

ќставалось еще одно: приоткрыть ресницы Ц так мало, так мало, чтобы никто и не подумал, что они приоткрытыЕ

Ќо как это трудно!

–есницы дрожат, глазам больно, и выходит все одно и то же: или совсем ничего не видно, или хоть слабо, но видно все!

» много раз, дела€ отча€нные усили€, сдвигал € с места т€желые колонки, среди которых висело зеркало, и загл€дывал между ними и стеною. Ќо и там, именно там, где должна была заключатьс€ разгадка тайны, не оказывалось ничего, кроме бревен с одной стороны и шершавых дощечек, которыми было забито зеркало, с другой!

«начит, кроетс€ что-нибудь за ними, за этими дощечками?

√овор€т, что за этими дощечками только стекло, намазанное ртутью. ƒа, но что такое ртуть? –туть тоже нечто чудесное. ѕоложил кто-то этой ртути в пекущиес€ хлебы Ц и вдруг хлебы запрыгали по печке! ј главное: почему поспешили закутать это что-то, намазанное ртутью и называемое зеркалом, в черный коленкор, как только умерла Ќад€?

¬ эту страшную ночь, когда в доме свершилось что-то невыразимое, наполнившее весь дом сперва таинственной суматохой, испуганными голосами, а потом страстными криками матери,†Ц зеркало завесили черным коленкором.

я, спавший в угловой комнате на широкой постели, в диком ужасе вскочил на колени, когда тишину ночи прорезали эти крики. ј затем в комнату быстро вошла заплаканна€ н€нька и накинула на зеркало кусок черной материи.

», как внезапный ветер по затрепетавшим листь€м дерева, по всему моему телу прошла одна мысль, одно сознание: в доме смерть! “о ужасное, чье им€ Ц тайна!

IV

Ќочи предшествовали т€желые, печальные дни.

—то€л февраль, наполн€вший комнаты скудным полусветом.

ј девочка была больна уже давно, и казалось, что конца не будет этим дн€м, этому скудному полусвету и тишине, воцарившейс€ с тех пор, как в детской, пропитанной сладковатым запахом лекарств, затворили двери и завесили окна темными шторами.

¬ глуши, на хуторе, заброшенные, забытые, жили мы тогда: мать, Ќад€, н€нька ƒарь€, больша€ властна€ старуха, € и мой воспитатель,†Ц если только можно было назвать так этого странного человека, похожего на ƒанте,†Ц человека без роду, без племени, уже много лет скитавшегос€ по мелким помещикам, обучавшего их детей и нигде не уживавшегос€.

я медленно, с трудом читал, а он, этот ƒанте, в стареньком кургузом сюртучке и коротких панталонах, из-под которых торчали грубые рыжие сапоги, ходил по комнате из угла в угол и думал, думал, бормоча свои думы себе под нос и порою с злорадным наслаждением похохатыва€.

ј смерть уже незримо ре€ла среди нас, и печальную тишину дома нарушали только шаги моего воспитател€ и мое однотонное чтение. » читал € как раз о ней: читал песнь о старом нормандском бароне, умиравшем в отдаленном покое замка в бурную и темную ночь –ождества ’ристова. » когда она по€вилась наконец Ц столь грозна€, что даже собаки на дворе завыли, услыхав вопли в доме,†Ц тотчас же было наброшено черное покрывало и на то, что каким-то образом было причастно ее тайне!

V

я уснул, чувству€ томительную тоску.

«а окнами чернела ночь, комната была слабо озарена сто€вшей на полу возле кровати свечой.

ќбычно со мной спала мать. Ќо с тех пор, как заболела девочка, на ночь стала приходить ко мне н€нька. ј в эту ночь даже и н€ньки не было. ќна только изредка входила, вынимала что-то из €щиков туалета, шепотом говорила мне: Ђ—пи, спи, € сейчас придуї,†Ц и снова уходила.

» € пыталс€ уснуть.

Ќо тоска, предчувствие чего-то, что вот-вот должно совершитьс€, будили мен€, едва только € начинал забыватьс€. «адремлю Ц и вдруг вскочу с бьющимс€ сердцем и страстным желанием закричать о помощи.

Ќо даже крикнуть € не смел Ц так тихо было в доме и так странно блестело зеркало, наклонно висевшее между колонок туалета и отражавшее покатый пол и дрожащий длинный огонь свечи, сто€вшей возле кровати.

» вотЕ

ѕодн€лась кака€-то возн€, послышались испуганные, торопливые голоса, стук дверей, а вслед за ними Ц сдавленный, ужасный крикЕ ѕораженный им до глубины сердца, € вскочил, сел на колени и замер, уже готовый ответить на этот крик криком еще более ужасным, как растворилась дверь, и по комнате, сотр€са€ пол своею т€жестью, пробежала н€нька с черным куском коленкора в рукахЕ

ѕотом мен€, дрожащего от ужаса и изумлени€, зачем-то одели, и воспитатель мой повел мен€ в ту, слабо освещенную синей лампадкой комнату, где на ломберном столе, покрытом простынею, лежала кукла в розовом платьицеЕ

ѕомню, как мы остановились на пороге этой комнаты и, перекрестившись, поклонились в угол, лампадке и этой куклеЕ

ѕомню даже, что набожное смирение, с которым медленно перекрестилс€ и поклонилс€ мой воспитатель, показалось мне неестественнымЕ

ћне показалось, что он пь€н: это с ним случалось нередкоЕ » от этого мне сделалось еще страшнее.

ј он, с истовостью пь€ного человека, желающего показать, что он нисколько не пь€н, а, напротив, сознательно, серьезно и спокойно делает все то, что полагаетс€ в таких случа€х, подвел мен€ к столу, приподн€л за плечи Ц и € увидал бледное, безжизненное личико и тусклый блеск мертвых, слизистых глаз под неплотно смежившимис€ черными ресницами, четко выдел€вшимис€ среди бледностиЕ ¬ этом было что-то безобразное!

Ѕезобразно-ужасен был и сон, которым € забылс€ после того.

я до сих пор чувствую всю нескладную, гор€чечную суматоху всех этих людей, наполнивших дом и начавших торопливо переносить и передвигать из комнаты в комнату столы, стуль€, кровати и зеркала, как только € закрыл глаза.

ƒевочка мгновенно ожила, хот€ и осталась все такой же загадочной и безмолвной, какой она была на столе, и поспешила вмешатьс€ в суматоху, бега€ из комнаты в комнату под ногами мужиков, торопливо носивших на руках стуль€ и зеркала, покрытые черным коленкором.

 ак это она могла ожить и остатьс€ в то же врем€ мертвой?

 ак это она могла бегать и не упасть, когда лицо ее было столь же слепо и безжизненно, как тускла€ полоска ее глаз, блестевша€ в прорезе неплотно прикрытых ресниц?

Ќаконец настало утро.

VI

јх, как хорошо сделал √осподь Ѕог, создавши свет!

—колько раз в жизни говорил € эти слова, открыва€ глаза после т€жких ночных сновидений!  ак этот свет успокаивает, как укрощает и душу нашу, и все окружающее нас!

Ѕелый, спокойный и простой день был в мире, когда € проснулс€.

Ќо, проснувшись, € тотчас взгл€нул на зеркалоЕ ќ, каким печальным показалось оно мне!

ƒа и не одно оно. ¬се в доме было печально: и заплаканна€, похудевша€, с блест€щими глазами, мать, и серьезный воспитатель, и притихша€, уже далеко не столь властна€, как прежде, старуха-н€нька, и разговоры вполголоса, и эта кукольна€ девочка с восковым личиком, лиловатым виском, неживыми локонами и полуприкрытыми ресницами, из-под которых еще тусклее, чем вчера, блестела полоска стекл€нных глазЕ

ј потом, в солнечный морозный день с метелью, приехали на трех розвальн€х попы, нанесли в дом холоду, запаха снега и ладана и стали с грустными причитани€ми и пением ходить вокруг лежащей на столе куклы, клан€тьс€ ей и дымить на нее из кадилаЕ

» с какой изысканной деликатностью, с какой кокетливой печалью заливалс€ в этот день высокий горловой тенор всегда смелого и даже наглого о. ‘едора!

 ак он легко, точно в кадрили, то приближалс€ к столу, то п€тилс€ назад и своей ловкой рукой Ц даже не рукой, а только одной кистью Ц высоко взвивал пылающее кадило и потопл€л в синих клубах церковного благоухани€ неподвижно лежащую куклу!

» как чувствовал € в этот день всю сладость страстных рыданий матери, когда заливающийс€ тенор грустно утешал ее неизреченной красотою небесных обителей. » какой болью сжалось мое сердце в тот момент, когда гробик, наскоро сбитый из пахучего соснового теса, навсегда закрыли крышкой и понесли, среди пени€, в розвальни, возле которых, в солнечной морозной метели, ветер развевал волосы на обнаженных головах мужиков!

VII

Ќадолго застыл после того в тишине и грусти наш бревенчатый флигель.

¬есеннее солнце по целым дн€м наполн€ло радостным блеском детскую,†Ц теперь нашу классную,†Ц но померкли все мои радости!

„то это случилось с милой веселой девочкой, котора€ так звонко выкрикивала когда-то свое им€, а теперь лежит в селе на погосте, в могиле?

ќткуда пришла она? «ачем росла, прыгала, радовалась вплоть до того рокового вечера, в который точно какой-то злой дух дохнул на нее своим пламенным дыханием?

— разгоревшимс€ личиком, с си€ющими глазками, она была особенно оживлена в тот вечер Ц и вдруг поникла на плечо матери.

Ц†ћама, бай!

» тотчас же ее унесли в детскую, и это был последний час, в который € видел ее: живой из детской она не вернулась.

¬от идут дни за дн€ми, а ее все нет Ц и никогда не будетЕ

ƒаже и люльку ее снесли на чердакЕ

¬от вынимают зимние рамы, и наша классна€ наполн€етс€ душистой свежестью и теплом €ркого солнцаЕ ј ее нет Ц и никогда не будет!

√овор€т, что она на погосте, в «наменском. Ќо вс€ ли? “о живое, прекрасное, что было в ней, не там, а где-то далекоЕ в раю, в небе.

¬ тихие апрельские сумерки, когда € сидел с н€нькой у раскрытого окна, выход€щего в темный и свежий сад, € подолгу смотрел на меркнущий нежно-алый закат, по которому громоздились синие тучки, похожие на саркофаги. » когда над ними в зеленоватом небе вспыхивало серебристое зерно первой звезды, н€нька говорила мне:

Ц†¬он душенька нашей барышни.

Ќо и в этих словахЕ Ќет, это было слишком просто! Ёто было так же просто, так же ничего не объ€сн€ло, как и то, что зеркало есть стекло, намазанное ртутью.

VIII

» велико было мое недоумение, когда € убедилс€ в этом!

Ќе раз отодвигал € зеркало от стены и не раз убеждалс€, что ничего-то нет за ним, кроме бревен, паутины и шершавых дощечек!

ќднако нужно было загл€нуть и под эти дощечки!

» однажды, когда в доме все спали, € отодвинул, замира€ от страха быть пойманным, зеркало от стены и кухонным ножом приподн€л одну из дощечекЕ

ƒа, мен€ не обманывали!

ѕод дощечкой ничего не было, кроме стекла, намазанного красно-коричневой краской.

Ќо, может быть, есть что-нибудь между этой краской и стеклом?

Ќет, и там ничего нет: € слегка поцарапал концом ножа в уголке зеркала Ц и увидалЕ стекло!

Ќо не стала ли таинственна€ ртуть еще более таинственной после того?

Ќесомненно. »бо разве не чудесно было и то, что сделал €? я соскоблил ножом каплю красной краски и увидел, что чудесное стекло стало стеклом самым обыкновенным: прильнувши к тому месту, где € скоблил, можно было сквозь стекло видеть комнатуЕ

√де € был до той поры, в которой блеснул первый луч моего сознани€, пробужденного светлым стеклом, висевшим в т€желой раме между колонок туалета? √де € был до той поры, в которой туманилось мое тихое младенчество?

Ц†Ќигде,†Ц отвечаю € себе.

Ќо в таком случае €, значит, не существовал до этой поры?

Ц†Ќет, не существовал.

Ќо тут вмешиваетс€ сердце:

Ц†Ќет. я не верю этому, как не верю и никогда не поверю в смерть, в уничтожение. Ћучше скажи: не знаю. » незнание твое Ц тоже тайна.

ћо€ пам€ть так бессильна, что € почти ничего не помню не только о своем младенчестве, но даже о детстве, отрочестве. ј ведь существовал же €! » не только существовал,†Ц думал, чувствовал, и так полно, так жадно, как никогда потом. √де же все это?

Ёто тоже тайна. » всюду она, эта всепроникающа€ власть тайны, власть, чаще всего зла€, враждебна€ нам.

„ем только не мучила она мен€ в пору моего младенчества!

“ри свечи в комнате Ц к чьей-нибудь смерти.

¬ой собаки ночью Ц к смерти.

¬орон, пролетевший со свистом крыльев низко над домом,†Ц к смерти.

–азбитое неча€нно зеркало Ц к смерти.

„ерный коленкор, накинутый на него,†Ц символ смерти!

ј что творитс€ ночью на чердаках, в поле, на кладбище! „то отражаетс€ по ночам перед бедою в зеркалах!

Ц†¬ошла € это, матушка барын€, ночи за две перед тем, как барышне умереть, гл€нула на туалет, а в зеркале стоит кто-то белый-белый, как мел, да длинный-предлинный!

Ц†ƒа небось платье твое отразилось.

Ц†», бог знает что! –азве € не помню, в чем была? “о-то и дело, что в юбке в одной бумазейной да в темной кофточке!

» € порою думал: уж не права ли ты, мо€ стара€ наставница!

Ќа зеркале и до сих пор видна царапина, сделанна€ моей рукой много лет тому назад,†Ц в ту минуту, когда € пыталс€ хоть глазком загл€нуть в неведомое и непон€тное, сопутствующее мне от истока дней моих до гр€дущей могилы.

я видел себ€ в этом зеркале ребенком Ц и вот уже не представл€ю себе этого ребенка: он исчез навсегда и без возврата.

я видел себ€ в зеркале отроком, но теперь не помню и его.

¬идел юношей Ц и только по портретам знаю, кого отражало когда-то зеркало.

Ќо разве мое Ц это €сное, живое и слегка надменное лицо? Ёто лицо моего младшего, давно умершего брата. я и гл€жу на него, как старший: с ласковой улыбкой снисхождени€ к его молодости. ј в зеркале отражаетс€ печальное и, увы, уже спокойное лицо!

Ќастанет день Ц и навсегда исчезнет из мира и оно.

» от попыток моих разгадать жизнь останетс€ один след: царапина на стекле, намазанном ртутью.

1906