пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

¬еселый двор

I

ћать ≈гора ћинаева, печника из ѕажени, так была суха от голода, что соседи звали ее не јнисьей, а ”хватом. ѕрозвали и двор ее Ц окрестили в насмешку веселымЕ

≈гор, как говорили в ѕажени, весь выдалс€ в ћирона, покойного отца своего: такой же пустоболт, сквернослов и курильщик, только подобрей характером.

Ц†—осед он хоть куда,†Ц говорили про него,†Ц и печник хороший, а дурак: ничего нажить не может.

«аработки у ≈гора всегда были плохи, надел не выходил из сдачи. »зба его, огромна€, нескладна€, с каждым годом все больше да больше сгнивала, разваливалась без призора. –аз он принес откуда-то и налепил снаружи на ее косой простенок, на трухл€вые бревна, большую солдатскую мишень Ц черной краской напечатанное на белом бумажном листе туловище, с ружьем на плечо, в фуражке набекрень, с вытаращенными глазами. ј вот поправить крышу, законопатить пазы, переложить печку, борова почистить Ц на это у него догадочки не хватало, и зимой в избе волков можно было морозить: по всем углам нарастала снежна€ опушка. ƒавным-давно по чурке растаскали бы все это тырло добрые люди. ƒа мешала јнись€.

≈гор был белес, лохмат, не велик, но широк, с высокой грудью. ’одил ≈гор в облезлом, голубом от времени и т€желом от пота, гимназическом картузе, в посконной рубахе с обитым, скатавшимс€ воротом, в обвисших, протертых и выт€нутых на колен€х портках, в лапт€х, обожженных известкой. ¬сюду много и без толку болтал он, посто€нно сосал трубку, до слез надрыва€сь мучительным кашлем, и, откашл€вшись, блест€ запухшими глазами, долго сипел, носил своей всегда подн€той грудью.  ашл€л он от табаку,†Ц курить начал по восьмому году,†Ц а глубоко дышал от расширени€ легких, и когда дышал, все раскрывалась, показывалась в продольную прореху ворота бура€ полоска загара, резко выдел€вша€с€ на мертвенно-бледном теле. ”родливы были его руки: большой палец правой руки похож на обмороженную култышку, ноготь этого пальца Ц на звериный коготь, а указательный и средний пальцы Ц короче безым€нного и мизинца: в них было только по одному суставу. Ќо ловко м€л он этими тугими култышками золу в хлюпающей трубке, кашл€л надрывисто, но даже с наслаждением как будто: Ђј-ах, так-то его так!ї √л€д€ на него, не верилось, что бывают матери у таких хрипунов и сквернословов. Ќе верилось, что јнись€ мать его.

ƒа и нельз€ было верить. ќн белес, широк, она Ц суха, узка, темна, как муми€; ветха€ понева болтаетс€ на тонких и длинных ногах. ќн никогда не разуваетс€, она вечно боса. ќн весь болен, она за всю жизнь не была больна ни разу. ќн пустоболт, порой труслив, порой, с кем можно, смел, нахален, она молчалива, ровна, покорна. ќн брод€га, любит народ, беседы, выпивки,†Ц сЄм, пересЄм, лишь бы день перешел. ј ее жизнь проходит в вечном одиночестве, в сиденье на лавке, в непрестанном ощущении т€нущей пустоты в желудке и непрестанной грусти, с которой она уже сроднилась: Ђ«емл€ забыла мен€, грешную!ї ≈динственным оправданием такой забывчивости была, по мнению јнисьи, необходимость стеречь, сохран€ть дл€ ≈гора избу: все думала,†Ц авось, уж не молоденький, авось образумитс€, женитс€. Ќежно и сладко туманили ей голову мечты об этом несбыточном счастье. ј он посто€нно твердил: Ђƒовеку не женюсь! “еперь € Ц вольный казак, а женишьс€ Ц журись о жене. ƒа пропади она пропадом!..ї ќн не признавал ни семьи, ни собственности, ни родины.

Ќан€тьс€ куда-нибудь, работать мешала јнисье, помимо избы, еще и та беда, что очень слаба была она, да и крива вдобавок. ћного лет ходил по лавке возле нее, по лавке, на которой провела она столько долгих дней, старый черный с золотом петух: она сидит и думает, подпира€ тонкой рукой щеку, а он похаживает, клюет мух по мутным, собранным из кусочков стеклам. –аз сунулась она к окошку,†Ц кто-то ехал по деревне с колокольчиками,†Ц а петух как стукнет в левый глаз ее! » глаз вытек, впалые веки ст€нуло, осталась одна сера€ щелочкаЕ ѕрежде се€ла она коноплю на огороде, брала замашки, м€ла пеньку: все был доходишко. Ќо ≈гор и огород сдал. ѕрежде на поденщину принимали ее Ц к мелкому помещику ѕанаеву, что в версте от ѕажени. ƒа стали обижатьс€ девки,†Ц Ђстарый черт работу отбивает!ї Ц стали наговаривать приказчику, будто все у нее, сослепу, из рук валитс€, стали тайком всовывать краденные из барского сада €блоки в тот платочек, в который, ид€ на работу, зав€зывала она свой завтрак Ц горбушку черствого хлебаЕ

«амуж вышла јнись€ рано,†Ц рано одна на свете осталась. Ћюбить јнисье в молодости некого было. Ќо и не любить не могла она. — несознаваемой готовностью отдать кому-нибудь душу выходила она за ћирона,†Ц тоже печника, вольноотпущенного дворового,†Ц и любила его долго, терпеливо, затем, что, скинув вскоре после свадьбы от побоев, долго лишена была возможности на детей перенести свою любовь. ¬о хмелю ћирон бывал буен. ƒело известное: трезвый ребенка не обидит, а напьетс€ Ц св€тых вон выноси. Ѕьет стекла, гон€етс€ за сыном и женой с дубинкой. ЂЌу, оп€ть у ћинаевых крестный ход пошел!†Ц говорили соседи, раду€сь такой забаве.†Ц » веселый же двор, ей-богу!ї  огда нехот€ просил он прощень€, протрезвившись, скоро сдавалась она на ласковое слово, только тихо говорила сквозь слезы: Ђ„то ж, над тобой же будут люди сме€тьс€, если калекой мен€ сделаешь!ї

¬се же после смерти ћирона даже такое прошлое стало казатьс€ счастьем јнисье. ƒа, когда-то были и молодость, и семейна€ жизнь, и хоз€йство у нее; был муж, были дети, были радости и горести Ц все как у людейЕ ƒвадцать лет тому назад замерз ћирон,†Ц ни с того ни с сего ув€залс€ пь€ный за чужим обозом в Ћивны,†Ц и много ночей провела она без сна, сид€ в темной избе на конике, вспомина€ и дума€; но никто не узнал ее дум. ¬сех умерших детей оплакала она горькими слезами, но оплакала тоже тайком, в одиночестве. Ќищета, разоривша€ дотла ее двор, часто заставл€ла ее клан€тьс€ сосед€м, просить у них помощи ради сироты-сына, пока мал он был; но никогда не насмеливалась она напоминать люд€м, что в былое врем€ помогала и она им. » вышло так, что в ѕажени никому и не верилось, что жила она когда-то по-людски. „а€ла она отдохнуть хоть в старости, за сыном. ћужик он вышел добрый,†Ц на словах только бесстыж и гор€ч, не то что отец-покойник. –уки у него золотые, говорила она, еще как жили-то бы, не брось он дома!

Ќынешней зимой даже ѕажень удивил ≈гор: всего могли ждать от него, но только не того, что вдруг бросит он свое дело и ни с того ни с чего,†Ц вот как ћирон за чужим обозом,†Ц уйдет, всем на посмешище, в золотари в ћоскву. Ќо и в ћоскве пробыл он без году неделю. ƒумала порой јнись€, в самое сердце пораженна€ вестью об его уходе, что, быть может, ради ее вечного голода, ради хорошего заработка, с затаенною целью поправить свою жизнь ушел ≈гор. Ќо вот он внезапно вернулс€,†Ц оборванный, без копейки денег; ночевал три ночи дома, но и двух слов путных не сказал ни с сосед€ми, ни с матерью,†Ц был какой-то хоть и не скучный, а рассе€нный; даже не сумел объ€снить толком, зачем шаталс€ в ћоскву,†Ц сказал только: Ђƒа ай велика беда?ї Ц и оп€ть исчез.

¬ мае нан€лс€ он караулить Ћанское, лес помещика √урьева, что от ѕажени верстах в п€тнадцати. ѕоложили ему отвесное только да три рубл€ в мес€ц. ј что такое три рубл€? “о купи, другое купиЕ на спички даже не хватаетЕ », нан€вшись, ≈гор совсем перестал помогать матери.

¬ ѕетровки, доев последнюю корку зан€того с великим трудом хлеба, решилась она наконец побывать в Ћанском, повидатьс€ с сыном, проведать его, а главное, хоть малость подкрепитьс€. ƒоедала она хлеб с большой осторожностью Ц и все слабела, слабела. Ќе в меру стало клонить в сон, р€бить в глазу, звенеть в ушах; стали пухнуть ноги, стала томить неотв€зна€ мечта: поесть чего-нибудь гор€чего, с солью. Ѕо€зно было сказать себе: пойду. ƒа надоумили, разговорили, настроили прохожие. «ашли они напитьс€ Ц старушка и молода€; ходили в √урьево, поминать умершего. —тарушке умерший был сыном, молодой Ц мужем. » вот все трое разгрустились, разговорились о своей женской доле, о мужь€х, сыновь€х. ћолода€,†Ц крупна€, с большим бледным лицом и большими серыми глазами навыкат, хорошо и нар€дно одета€ Ц в новую корсетку из коричневой серм€ги со сборками назади, в красную шерст€ную юбку и полсапожки, с черной бархаткой, украшенной белыми пуговками, на шее,†Ц та все молчала. —тарушка, сухонька€, чистенька€, устало-оживленна€, говорила без умолку, а молода€ за все врем€ только раз, просто и не спеша, вставила свое слово: когда старушка запнулась, запам€товала город, куда угнали в солдаты ее меньшого сына.

Ц†“ри недели тому назад схоронили, сударушка,†Ц ласково говорила старушка јнисье.†Ц —ъездил в город, был ужасный веселый, а приехал домой, погнал лошадей в ночное, двух дес€тин до ўедринского хутора не догнал,†Ц мы через ўедрина, через его поле скотину-то гон€ем,†Ц воротилс€. ѕришла € с холстами, вижу, лежит он на печи, полушубком накрылс€Е Ђ”мираю, говорит, мамаш, заболел €. ѕогнал вчерась в ночное, двух дес€тин до ўедринского рубежа не догнал Ц понесло на мен€ вроде как холодом, ознобом, насилу назад дошел, ноги подламываютс€Еї

јнись€ вздохнула, и на глаз ее навернулась слеза. Ђƒит€-то хоть криво, а матери родной все мило,†Ц подумала она и вздохнула от грустной нежности к сыну.†Ц ѕойду, была не была, авось не чужа€Еї ј старушка продолжала, вытира€ углы тонких, сморщенных, ст€нутых в оборочку губ худыми твердыми пальчиками:

Ц†„то тут, €годка, делать? ƒала € ему две просвирки, одну заздравную, другую за упокой. —ъешь, говорю, сынок, може, полегчает. Ќа третий день он и кличет мен€: Ђћамаш, добре нынче день хорош, поводите мен€, а то тут, в избе, дух чижелыйї. ѕовели мы его на гумно, посадили на солому, сами отлучились на минутку Ц овцу стричь. Ќемного год€ приходим, а он уж и голову уронил, едва дышит: раньше лицо красна€, как сукно, была, а тут уж ото лба белеть стала. ѕриподн€ли мы его, а он уж кончилс€. Ќе дождалс€, значит, насЕ

» јнись€ задумалась. –астроганна€ беседой, умиленна€ материнской нежностью, материнскими горест€ми, стала она советоватьс€ с прохожими, как ей быть: идти или нет? ≈сли уж идти, так не лучше ли с умом идти: не затем только, чтобы проведать, а чтобы на все лето остатьс€? ¬он, говор€т, он теперь отвесное получает; а ведь при отвесном и она прокормитс€,†Ц авось не объест, много ль ей и надо-тоЕ

—тарушка сказала:

Ц†ƒа ведь как сказать?†Ц не угадаешь, как лучше, сударушка. ћой-то “ихон не пример другим. ”ж такой степенный был, один в свете разумный и задумчивый! ј послышишь кругом,†Ц правда, не те сыновь€ ноне пошли, не чета моему, вероломныеЕ Ќу, а все-таки € бы пошла. ћой сгад Ц иди.

Ц†ќн не может не кормить матери,†Ц прибавила молода€.

» јнись€ повеселела.

Ц†Ќу, ин, пойду,†Ц сказала она нерешительно.†Ц ¬едь он только скучлив у мен€, а никто плохого не скажет,†Ц не драчун, не пь€ница. ¬от только дома не любит сидетьЕ ј мне голодно, да и скука съела. »ной раз думаешь: хоть бы захворал, что ли, все бы дома пожилЕ ћужик он добрый, да, конечно, рабочий человек, обидчивый. ” мен€ одна душа, у него друга€. ѕридешь, думаетс€, а он ну-ка обидитс€Е

ѕроводив прохожих, она долго огл€дывала пустую избу: нельз€ ли продать что? Ќо все богатство ее состо€ло в старой укладке, где хранилс€ единственный подарок ≈гора Ц погребальный платок, купленный в монастырской лавке в «адонске, большой белый коленкоровый платок, весь усе€нный черными черепами, сложенными крест-накрест черными кост€ми и черными надпис€ми: Ђ—в€тый Ѕоже, св€тый крепкийЕї √рех продавать такую вещь, да и жалко, правду сказать: принес ≈гор свой подарок с искренним желанием порадовать мать, выпившиЕ Ќу, да сам же виноват, думала она,†Ц забыл мать, до крайности довел. ј Ѕог милостив, он видит нужду: похорон€т и без платка, с бедной старухи на том свете не взыщетс€Е » пошла продавать платок. “онет в хлебах, в лозн€ке ѕажень. ќдна кирпична€ изба богача јбакумова далеко видна. ќна на фундаменте, под железной крышей, с разноцветными мальвами, с палисадником. ¬ воскресенье пошла јнись€ к јбакумову. јбакумов зорко огл€дел платок своими татарскими глазками, кликнул мать, сумрачную, толстую, отекшую старуху в ватной кофте и валенках.

Ц†„то ж просишь?†Ц медленно выход€ из избы, исподлобь€ огл€дыва€ крыльцо и горб€сь, неприветливо спросила старуха.

јнись€, чувству€ недоброе, стала хвалить платок, показывать товар лицом Ц накинула его на плечи, прошлась. јбакумов, подумав, положил Ђдва орлаї Ц гривенник; потом, усмехнувшись, прибавил еще п€так Ц Ђза манеруї. јнись€ покачала головой и пошла домой, даже не сн€в с себ€ платка. ј дома, сид€ в этом трауре, долго разгл€дывала его концы своим единственным глазом, что-то обдумыва€. ѕотом облокотилась на стол, уже ничего не дума€, а только слуша€ звон в ушахЕ ¬ пазах стола застр€ло когда-то пор€дочно пшена. ќна наковыр€ла с полгорсти, съела. ѕотом спр€тала платок в укладку, легла на большие голые нары возле большой треснувшей печки, когда еще не смерклось путем, говор€ себе: надо поскорее заснуть, а то не дойдешь, надо выйти пораньше да, уход€, не забыть запереть укладку, закрыть трубу на случай грозыЕ

ѕродумав всю ночь сквозь сон что-то тревожное, неотступное, просучив ногами Ц жгли их блохи, жил€ли мухи,†Ц заснула она крепко лишь под утро. ѕроснулась, когда уж ободн€лось,†Ц и болезненно обрадовалась дню, тому, что она жива, что идет в Ћанское, начинает какую-то новую, может, хорошую жизньЕ Ѕог милостив Ц чувствовать себ€ на белом свете, видеть утро, любить сына, идти к нему, это Ц счастье, сладкое счастьеЕ »знутри приперла она дверь в сенцах однозубым рогачом, воткнув его в землю, нашла в углу палку, испачканную воробь€ми, перелезла через обвалившуюс€ стенуЕ ѕо зеленому выгону, возле пруда, к которому ковыл€ли приказчиковы гуси, длинными серыми полосами лежали белившиес€ холсты. ћашка Ѕычок, конопата€, здорова€ девка, навалив по свернутому, мокрому, т€желому холсту на каждый конец коромысла, шла навстречу, вс€ вил€€сь, мелко перебира€ белыми крепкими ногами по зелени. јнись€ подумала: слава богу, с полным навстречуЕ

¬есь май, весь июнь перепадали дожди. ’леба и травы в нынешнем году чудесные. ѕута€сь худыми ступн€ми и поневой по межам, заросшим травой и цветами, мер€€ палкой стежки среди ржей, овсов и гречи, радовалась, по привычке, јнись€ на урожай, хот€ уже давно не было ей никакой пользы от урожаев. –жи были высоки, зыблились, лоснились, только кое-где синели васильки в них. ¬ыметались и тускло серебрились тучные, гл€нцевитые стеблем овсы.  лины цветущей гречи молочно розовели. ƒень был облачный, ветер дул м€гкий, но сильный Ц усыпл€л пчел, мешал им, путал их, сонно жужжащих, в ее кустистой заросли, обдавал порою запахом гретого меда. » то ли от ветра, то ли от этого запаха томно кружилась голова. Ўла јнись€ стежками, межами, чтобы сократить дорогу, но, когда миновала панаевские лощины и выбралась на противоположную гору, вышла в чистое поле, откуда далеко видно,†Ц вплоть до станции на горизонте,†Ц сообразила, что дала крюку.

— самого выхода из дому чувствовала она, что надо обдумать главное: дома ли ≈гор, застанет ли она его? » все отвлекалась, все не могла собратьс€ с мысл€ми. “еперь две горлинки, шагах в дес€ти друг от друга, по одной линии, мелко и споро бежали перед нею вдоль аспидной дороги и мешали думать. ќна долго, пока не подн€лись они, не могла пон€ть, что это такое: горлинки совсем под цвет дороги, только спинки с брусничным отливом. ќни женственно, игриво семенили, потом легко взлетели, распустив серые хвосты с белой каемкой, и оп€ть сели, оп€ть побежали. јнись€ махнула на горлинок палкой: затрепетал легкий свист крыльев, но не прошло и минуты, как оп€ть увидала она их, бегущих быстро и однообразно. ќни мучили, утомл€ли ее, но и трогали своей красотой, беззаботностью, нежной прив€занностью друг к другу. —колько лет ее черно-зеленой, клетчатой поневе, гр€зной, истлевшей на высохшем теле рубахе, темному, в желтом горошке платку? —тарость, худоба, горе так не идут к красоте горлинок, цветов, плодородной земли, забывшей ее, нищую старуху,†Ц и она болезненно чувствовала это. ќна оп€ть неловко и робко махнула на горлинок. √орлинки взлетели Ц и она посто€ла, выждала, пока они скрылисьЕ

ќна бодрилась, но клонило в сон. »дти по убитому колесами проселку еще легче, чем по м€гким стежкам, ступать босыми ногами по теплой земле так сладко. Ќо махали, махали по горизонту крыль€ми несуществующие мельницы. ј поднимешь глаз на облачное небо Ц плывет, плывет стекл€нный черв€чок, плывут стекл€нные мушки, и никак не поймаешь, не задержишь их на месте: только остановишь взгл€д, а черв€чок уж соскользнул куда-то Ц и оп€ть плывет кверху, скользит, поднима€сь, и множатс€, множатс€ мушкиЕ ќна замедл€ла шаг и переводила дух: Ђќй, не дойду! ѕотише надоЕї » оп€ть шла, и оп€ть, сама того не замеча€, начинала спешитьЕ

“еплый ветер, дувший с юга в бок, нес над простором серо-зеленых равнин песни жаворонков, аромат цветочной пыли. ћ€гко, густо и нежно синели дальние деревни, перелески. ¬он в далекой дали справа, за пол€ми и верхами, видна церковь «намень€, родного и уж давно забытого села. ¬он налево, еще дальше, за ¬оргольскими лугами Ц бедные степные деревушки:  аменка, —ухие Ѕроды, –€бинкиЕ Ќебо загромождали огромные, но легкие и причудливые, лилово-дымчатые облака. ќни собирались по горизонтам в синеватые тучки, и туманно-голубыми полосами опускалс€ из них дождь. ј невидимые мельницы все махали и махали крыль€ми даже и в этих полосахЕ –азве лечь, подремать? Ќо нет, нельз€: после отдыха еще труднее идти и работать, она хорошо знает это по долгому опыту. ƒа вон и едет кто-тоЕ ѕоказалась впереди тройка. ќна стала разгл€дывать ее и оживилась. “ройка, вс€ в медных бл€хах, в дорогой наборной сбруе, приближалась медленно, сдержива€ игривую силу. √недой коренник, высоко задрав голову, шел шагом, темно-ореховые прист€жные, изгиба€ лосн€щиес€ шеи и почти каса€сь раздутыми ноздр€ми дороги, плыли. ѕрищурив глаза, завалившись в задок тарантаса, ленилс€ молодой кучер, в плисовой безрукавке, в соловой рубахе, в городском картузе, в замшевых рукавицахЕ  акой-то особый вид у этих гладких, барских лошадей, какой-то особый вкусный запах у этих тарантасов: м€гкой кожи, лакированных крыльев, теплой колесной мази, перемешанной с пыльюЕ ј вот начинаетс€ зелено-олов€нное гороховое поле, тоже барское. ќт тройки јнись€ перешла на межу, покосилась на горох, проводила глазом приподн€тый задок тарантасаЕ ƒа нет, горох еще и не наливалс€.  абы налилс€, наелась бы досыта Ц и не увидал бы никто! », сморщив лицо, погл€дела јнись€ на небо, туда, где чувствовалось за более светлыми и теплыми облаками солнце: должно, едет кучер к часовому поезду на станцию,†Ц у людей обеды на двореЕ

ќна забыла о мельницах Ц мельницы стали махать тише. ќна шла и шла; межа, вс€ усыпанна€ белыми цветами, бежала ей под ноги, белые точки цветов дрожали. ј где-то разнообразно, весело ругались бабы Ц перебивали друг друга звонкие бабьи голоса. ќна €сно слышала каждый из них, даже с некоторым удовольствием следила за их изменени€ми, скороговорками, вскрикивани€ми. Ќо внимани€ на них не обращала,†Ц дело привычное слушать эти несуществующие голоса!†Ц думала свое, что попало, все еще не будучи в силах собратьс€ подумать о ≈горе; думала то о муке какой-то, у кого-то зан€той да так и не отданной, то о том, что вчера у соседки теленок сжевал весь подол рубахи, висевшей на плетне, то о своей близкой смертиЕ Ђѕостыдилась бы, постыдилась бы!ї Ц звонко кричали бабы. ЂЌадо сестьї,†Ц отвечала им јнись€ мысленно и все дожидалась кем-то назначенного дл€ отдыха места.  ем оно назначено? Ѕогом? ЂЌет, сыном, ≈гором!ї Ц крикнул кто-то. ќна вздрогнула, мотнула головой, прогон€€ дремотуЕ

» по меже, и во рву под межою Ц всюду пестрели цветы. „увству€, что не добитьс€ ей до назначенного места, јнись€ села на первое попавшеес€. Ѕабы смолкли. Ђ’орошо!ї Ц подумала она. » с задумчиво-грустной улыбкой стала рвать цветы; нарвала, набрала в свою темную грубую руку большой пестрый пук, нежный, прекрасный, пахучий, ласково и жалостно гл€д€ то на него, то на эту плодородную, только к ней одной равнодушную землю, на сочный и густой зелено-олов€нный горох, перепутанный с алым мышиным горошком. Ѕабы молчали, мельницы исчезли. “еперь она плыла, плыла, как тот стекл€нный черв€чок по воздуху. ¬он вдали, в горохе, шалашик дл€ сторожа, пока еще пустой: залезть бы в него и Ц спатьЕ ¬етер нес над пол€ми убаюкивающие трели жаворонков, убегала в пол€ зелена€ межа. Ќемало росло на ней ромашки, золотой куриной слепоты, бархатисто-лиловых медвежьих ушек, малинового клевера. ѕрикрыва€ глаз, јнись€ щипала остинки то из медвежьих ушек, то из клеверных шапочек: тошнило, пекло губы, а в остинках были свежие капельки горького меду. ¬друг сердце замерло,†Ц холодом облила голову, отн€ла плечи, заныла в них и по всему телу прошла та жутка€, как бы предсмертна€, тошна€ волна, что накатывает на человека, высоко вознесшегос€ на качел€х, вдруг сорвавшегос€ и лет€щего вниз. ѕереломив себ€, вскочила јнись€ с межи, с прим€того во влажной траве места, и почти побежала. ƒо дрожи в руках и ногах захотелось застать сына, что-то сказать ему, перекрестить на прощаньеЕ

«а горохом пошли пары. ћужики пахали их. ќна слабо крикнула: верно ли, что влево поворот в √урьево, а направо в Ћанское? Ђ¬ Ћанское!ї Ц тоже криком отозвалс€ большой босой старик, расстегнувший под своей первобытно-густой бородищей ворот длинной рубахи, подоплека которой чернела от пыли и пота. Ђј напитьс€, родный, нечего?ї ќн, шата€сь, оступ€сь в борозде, подошел в это врем€ с сохой к меже и, обива€ блест€щую палицу о подвои, остановилс€. Ђћожної,†Ц сказал он. ќна подн€ла с межи кувшин, заткнутый шапкой, и припала к воде, кос€сь на ступни старика. ќн был страшен, похож на лешего или болотного: огромна€ голова, зеленовато-желтые кудлы, така€ же борода, фиолетовое конопатое лицо и совсем зеленые глаза, свирепо сверкавшие из-под косматых и редких бровей; ступни же его Ц цвета свеклы Ц напоминали сошники. Ќо сразу видно Ц редкой доброты человекЕ ќна напилась, хотела спросить, нет ли хлебушка,†Ц и не смогла, не сумелаЕ

“еперь она вспомнила места. ќставалось до Ћанского версты две, и она не спускала глаза с большого дерева, одиноко белевшего стволом среди мор€ выколосившейс€ пшеницы близ лесной опушки,†Ц со старой березы, круглившейс€ своей вершиной, серебристой от ветра, на облачно-дымчатом небе. «а пшеницей, за березой показалс€ шелковистый березовый кустарник, темно-зеленый. ћесто тут степное, ровное, кажетс€ очень глухим: ничего не видишь, кроме неба и бесконечного кустарника, когда входишь в Ћанское. ¬езде буйно заросла земл€, а уж тут пр€мо непролазна€ чаща. “равы Ц по по€с; где кусты Ц не прокосишь. ѕо по€с и цветы. ќт цветов Ц белых, синих, розовых, желтых Ц р€бит в глазах. ÷елые пол€ны залиты ими, такими красивыми, что только в березовых лесах растут. —обирались тучи, ветер нес песни жаворонков, но они тер€лись в непрестанном, бегущем шелесте и шуме. ≈ле намечалась среди кустов и пней заглохша€ дорога. —ладко пахло клубникой, горько Ц земл€никой, березой, полынью. јнись€ спешила, спотыка€сь, пута€сь в цветах и травах. ¬от и караулка. Ќо висит на ее дверке большой рыжий замок. », увидав его, јнись€ вдруг сморщила лицо и заголосила.

Ќо голосить на бегу было трудно. «аколотилось сердце, стало жарко, слезы мешали видеть. » она остановилась.  ругом Ц полынь, лопухи, крапива, в крапиве Ц избенка без крыши. »з лопухов вылез кобель, черно-седой, серо-усый, с гно€щимис€ глазами, с обрубленным хвостом и обрубленными, в кровь разъеденными вс€кой мошкарой ушами. ќн подн€л эти обрубки и глухо забрехал Ц каким-то особым, лесным брехом. ќна стала и не двигалась с места, глохла от стука собственного сердца.  обель погл€дел на нее Ц и смолк, отвернулс€. » долго оба сто€ли в нерешительности: он не знал, продолжать ли брехать, она Ц подходить ли?

Ц†≈горушка!†Ц слабо крикнула она.

Ќикто не отозвалс€.  обель подумал и брехнул еще раз. ѕотом опустил свои обрубки Ц и голова его стала круглой, доброй, жалкой. ѕомахива€ толстым, коротким хвостом, он подошел к јнисье, гл€нул в ее глаз. ЂЁ, да и ты стара!†Ц равнодушно сказал его взгл€д.†Ц Ќу, нам с тобой делить нечегоЕ ј ≈гора нетуЕї », отойд€, кобель рассе€нно подн€л заднюю ногу на куст мелких €рко-желтых цветов и, не сделав ничего, лег, раскрыл, по привычке, пасть и часто задышал, мота€ головой, отбива€сь от липнущей к уху серо-лимонной мухи. » оп€ть стало скучно, тихо и глухо кругом. Ѕежал по кустам шелковистый шум и шорох, однообразно и хрустально звенела в них овс€нка, жалостно цокали и перелетали с места на место, с былинки на былинку серенькие чекканки, точно ища и все не наход€ чего-то.  араулка была необыкновенно мала и ветха; вместо крыши рос по ее потолку высокий бледно-серебристый бурь€н. Ўата€сь, плача, шурша по лопухам, јнись€ подошла к дверке, пошарила по притолке,†Ц нет ли ключа. Ќе нашла Ц и догадалась: отогнула дужку замка,†Ц он, конечно, был не заперт,†Ц и пот€нула за скобку, перешагнула высокий порогЕ

≈сть Ц об этом даже думать не хотелось. ¬се плыло вокруг нее, смутно и гор€чо разговаривало. „ерез силу она осмотрелась все-таки Ц и убедилась, что нигде нет ни единой крохи хлеба. ѕотом, положив пук ув€дших цветов на кое-как сбитый из старой доски и свежих березовых кольев столик, косо сто€вший в углу на ухабистой синей земле, села на лавку возле столика и без движени€ просидела до самого вечера. ќна тупо ждала чего-то Ц не то сына, не то смерти,†Ц сонно гл€дела на гнилые стены, на полуразвалившуюс€ печку. —лабый свет проникал в окошечко над столиком. ƒальше, где было другое, без рамы, заткнутое полушубком, клоками гр€зной овчины, сгущалс€ сумрак. ¬ сумраке прыгали по земле маленькие л€гушки.

ЂЋибо мне мерещитс€?ї Ц подумала јнись€ Ц и пригл€делась: нет, не мерещитс€, самые насто€щие л€гушкиЕ

¬есь потолок прорастал грибками Ц часто висели они,†Ц тонкие стеблем, как ниточки, вниз бархатистыми шл€пками,†Ц черными, траурными, коралловыми,†Ц легкими, как тр€почки, обращавшимис€ в слизь при малейшем прикосновении. –азве поесть? Ќет, помрешь Ц и растащат тогда соседушки избу в ѕажени по бревнышкуЕ ј больше есть нечего. ћахоточка сто€ла на подоконнике, прикрыта€ дощечкой. ќна подн€ла ее: в махоточке загудела больша€ страшна€ муха; поднесла дощечку к глазу, стала разгл€дывать: так и есть, образок. √реховодник ≈гор, за то-то и не дает ему Ѕог счасть€! ќна перекрестилась, с трудом подн€в руку, поцеловала дощечку и положила ее на столик; подумала, вспомнила, что умирает,†Ц и еще раз перекрестилась, заставл€€ себ€ выразить во вздохе и особенно медленных, истовых движени€х руки всю покорность свою Ѕогу, все свое благоговение перед славой и силой его, все надежды свои на его милосердиеЕ Ќа загнетке раскрытой печки, на куче золы лежала сковородка с присохшими к ней корочками €ичницы: видно, ≈гор из птичьих €иц делал,†Ц скорлупа-то возле сковородки вал€лась пестра€. јнись€ подумала: чем спасаетс€, батюшка, вроде хорька живет! ¬се сильнее клонило в сон, в бред, бежала под ноги дорога вместе с тройками и горлинкамиЕ јнись€ откидывала назад голову Ц и на минуту приходила в себ€, прогон€ла видени€ и ту тревожную зыбкость, в которую все глубже погружалась она. ¬етер сонно и глухо шуршал вокруг стен, в крапиве, проносилс€ по бурь€ну на потолке. ¬ окошечко виднелись сонно качающиес€ верхушки кустов Ц бледные на меловато-свинцовом фоне туч. “емнело, наступал вечерЕ

ќна понимала, что заходит дождь, шумит ветер, доносит однообразно повышающийс€ и понижающийс€ звон кустовой овс€нки: ти-ти-ти-ти-ти-иЕ √де-то томно кричали молодые грачи: тоже к дождю, к вечеруЕ Ќо, все понима€, она спала, спала Ц и умирала, и воображение ее, чуждое ей, неудержимо работало. јх, да ведь ≈гор идет на €рмарку,†Ц надо догнать его! » она видела €рмарку. “ам гомон, говор, скрип телег, ржание лошадей, народ валит валом Ц и все пь€ный, страшный; бьет, гремит оркестрион на карусел€х, кругом лет€т на дерев€нных кон€х девки в красных басках и реб€та в канареечных рубахах Ц и от этого тошнит, мутитЕ ∆арко, т€жко, а ћирон, молодой, веселый, со сдвинутой на затылок шапкой, продираетс€ к ней через толпу, несет целый узел гостинцев Ц рожков, сусликов, жамок Ц и не дает ей допить бутылку квасу, только что откупоренную квасником, стариком, пахавшим пар; ћирон кричит: Ђ«апр€гай скорей, надо ≈горку догнать!..ї ¬от какой ты, ћирон, говорит она ему, никогда-то не жалел ты мен€ в молодости, а теперь вот и смерть пришлаЕ в поле ветер, тучки, дождь мелкий, девки картошки копают,†Ц нет, ћиронушка, видно, надо лечь поскорейЕ  ак лунатик, шата€сь, шепча, подн€лась јнись€ с лавки, выт€нула из окошка полушубок, свернула, кинула на лавку, в изголовьеЕ ¬ тазу ныло и дрожало, сердце так замирало, что, казалось, поминутно виснет она в воздухе, что нет у нее ног, есть только туловище, как у того страшного солдата, что чернеет на избе в ѕажени. ѕоспешно, стара€сь не упасть, легла она и закрыла глаз. Ћавка плавно полетела в пропастьЕ

ќна спала, умира€ во сне. Ћицо ее, лицо мумии, было спокойно, бесстрастно. ѕрошел дождь, вечернее небо очистилось, в лесу, в пол€х все смолкло. ¬ечерний мотылек трепетно-беззвучно поплыл в воздухе. —тали видны в сумраке по земле только белые цветы. —зади караулки мелким красивым узором черно зеленели верхи кустарника Ц на оранжево-алой мути, переходившей выше в прозрачно-лимонную, легкую пустоту. ѕротив караулки, на бесцветном, пепельном небе сто€ла полна€, €сна€, но не €рка€ луна, еще не дававша€ света. » гл€дела она пр€мо в окошечко, возле которого лежал не то мертвый, не то еще живой первобытный человек. ¬ другое, без стекла, без рамы, дул теплый ветерЕ

II

≈гор в детстве, в отрочестве был то ленив, то жив, то смешлив, то скучен Ц и всегда очень лжив, без вс€кой надобности. –аз он нарочно объелс€ белены Ц насилу молоком отпоили. ѕотом вз€л манеру болтать, что удавитс€. —тарик-печник ћакар, злой, серьезный пь€ница, при котором работал он, услыхав однажды эту брехню, дал ему жестокую затрещину, и он оп€ть, как ни в чем не бывало, кинулс€ месить ногами глину. Ќо через некоторое врем€ стал болтать о том, что удавитс€, еще хвастливее. Ќичуть не вер€ тому, что он давитс€, он однажды-таки выполнил свое намерение: работали они в пустом барском доме, и вот, оставшись один в гулком большом зале с залитыми известкой полом и зеркалами, воровски огл€нулс€ он, в одну минуту захлестнул ремень на отдушнике Ц и, закричав от страха, повесилс€. ¬ынули его из петли без чувств, привели в себ€ и так отмотали голову, что он ревел, захлебывалс€, как двухлетний. » с тех пор надолго забыл и думать о петле.

ќн рос, входил в силу, становилс€ мужиком, хворал, пь€нствовал, работал, болтал, шаталс€ по уезду, только изредка вспомина€ о заброшенном дворе и о матери, которую почему-то называл своей обузой; жизнь, как ни бестолково мотал он ее, очень нравилась ему, и если находили на него минуты усталости, разбитости и той душевной мути, когда он говорил: ЂЅелый свет не мил мне!ї Ц то ему и в голову не приходило, что есть тут св€зь с его мальчишеской болтовней о самоубийстве. » так он дожил до тридцати лет, до той зимы, когда ни с того ни с сего ушел он в ћоскву, св€завшись неча€нно с отправл€вшимис€ туда золотар€ми.

»з ћосквы возвращалс€ он пь€ный и возбужденный. „увству€ всю нелепость своей поездки и как бы приготовл€€сь к тому отпору, который он даст вс€кому, кто будет называть его золотарем, он до копейки пропилс€ в дороге, вылеза€ на каждой станции и нахально проталкива€сь в толпе к буфету. » вот тут-то, сид€ в мотающемс€, мутном от дыма вагоне, он, чуть ли не впервые после истории в пустом барском доме, стал оп€ть болтать то, что болтал когда-то, стал доказывать сосед€м по лавке, мужикам-пильщикам, что он должен удавитьс€. » оп€ть никто не дал веры его словам, и оп€ть, проспавшись, забыл он о своей болтовне.

ƒома, в родных местах, после ћосквы, после той непривычной жизни, которой жил он там, после пь€нства и возбуждени€ в дороге, все показалось ему так буднично, что у него даже пропала охота отбрехиватьс€ от насмешливых расспросов, зачем это путешествовал он в ћоскву. ¬ид своего разрушающегос€ двора, вид сильно изменившейс€, высохшей и странно-тихой, слегка шальной матери, не произвел на него никакого впечатлени€. Ќехот€ прожив дома трое суток, пошел он в √урьево, на барский двор,†Ц проситьс€ в караульщики в Ћанское. Ѕыл солнечный мартовский день, дорога сперва та€ла, потом,†Ц когда солнце склонилось на безоблачном небе к закату и золотой слюдой заблестели под ним снежные пол€, а к юго-востоку позеленела легка€ и прозрачна€ даль,†Ц стала дорога подмерзать, при€тно хрустеть под лапт€ми и при€тно, покойно, в лад с этим долгим, €сным и покойным днем, чувствовал себ€ и ≈гор. ќн подн€лс€ на изрезанную лед€ными коле€ми блест€щую гору в селе, вошел на барский двор. —олнце мирно, уже по-весеннему, догорало против него, за рекою; по-весеннему возились и трещали воробьи в золотисто-зелено-серых пруть€х, в кустах сирени возле барского дома, четко рисовавшегос€ белизной стен и бурой железной крышей на зеленоватом небе. Ќа крыльце сто€ла горнична€ и вытр€хивала самовар. √оспод дома нету, сказала она, в город уехали; не то приедут нынче к вечеру, не то нетЕ » ≈гор как-то сразу ув€л, почувствовал тоску; посто€л среди розовеющего двора в нерешительности и побрел в людскую. ¬ людской крепко пахло кислыми щами; на лавке возле стола сидел работник √ерасим, черный грубый мужик, прикрепл€л кнут к кнутовищу и бранилс€ с своей женой, ћарьей, примостившейс€ на нарах возле печки, с ребенком на руках. ≈гор вошел, тр€хнул головой и сел. Ќа поклон ему ответили, но бранитьс€ не бросили. –ебенок драл ручонками кофту матери, ища грудь; ћарь€, маленька€, смугла€, не спуска€ блест€щих глаз с мужа и не замеча€ попыток ребенка, говорила, и ≈гор скоро пон€л, что брань началась из-за бритвы, принадлежащей брату ћарьи, из-за того, что √ерасим кому-то дал эту бритву.

Ц†—вою прежде наживи,†Ц говорила ћарь€, блест€ злыми глазами.†Ц “огда и давай, когда наживешь. ѕобирушка, черт!

Ц†я с тобой никаких делов иметь не хочу и разговаривать не стану,†Ц твердо и размеренно отвечал √ерасим, раздува€ ноздри.†Ц —кандалу не смей затевать: у людей праздник завтра.

Ц†–от ты мне не смеешь зажимать,†Ц говорила ћарь€ со смелостью человека, сознающего свою правоту.

Ц†ћолчи лучше,†Ц отвечал √ерасим, стара€сь удержатьс€ на твердом тоне.

Ц†Ќе форси, авось теб€ не бо€тс€!

Ц†ѕогоди, девка, побоишьс€! јвось заступников-то немного!

Ц†„то ж, поплачу да спр€чу. ѕешего сокола и галки дерут. Ќе новостьЕ

≈гор, привыкший шататьс€ по чужим избам и жить чужими жизн€ми, любивший скандалы, любивший слушать брань, сначала заинтересовалс€ и этой бранью. Ќо вдруг и от брани стало нудно емуЕ

Ц†„той-то ћосква-то скоро прискучила!†Ц сказала ћарь€, напомина€ мужу его поездку в ћоскву, поездку, столь же нелепую, как и поездка ≈гора, хот€ и не столь позорную, так как √ерасим ездил искать места на конке.†Ц „той-то скоро за€вилс€! ¬идно, вас таких-то немало там околачиваетс€!

Ц†“ы лучше, сука, за своим делом смотри,†Ц ответил √ерасим.†Ц “ы вон какой кулеш-то сварнакала к обеду нонче? —винь€м, что ль, месила? “ак ведь тут не свиньи обжорные!

Ц†«а мной га€ть нечего,†Ц отозвалась ћарь€.†Ц “ы лучше за своей √ашкой, за своими шкурами, любовницами гл€ди.

≈гор хотел солгать, кака€ редка€ и дорога€ была у него бритва,†Ц и поленилс€, промолчал. ќн подн€лс€ с места и подумал: Ђј беспременно удавлюсь €! Ќу их всехЕ куда подале!..ї ќн медленно подошел к √ерасиму, закуривавшему цигарку, пот€нулс€ к нему с трубкой. Ќе гл€д€ на него, тот подал почти догоревшую спичку. ≈гор, обжига€ пальцы, закурил и стал у двери.

Ц†√ашка-то небось чуточку поболе твоего работает!†Ц говорил √ерасим, не зна€, что сказать.

Ц†јвось и мне за тобой, за чертом, не сладко,†Ц отвечала ћарь€.†Ц ƒес€ть лет ворочаю!

Ц†ј-а! »шь актриса кака€!

Ц†ќдних картох по три чугуна трескаете! ¬есь живот на чугунах сорвалаЕ

≈гор не дослушал и вышел.

¬есну и начало лета он провел в Ћанском. ќпределенность положени€ сперва радовала его. ¬ечно думать о том, будет ли заработок, вечно шататьс€, искать этого заработка и, как-никак, гнуть хрип Ц это уже пор€дочно надоело. ј тут работы никакой, спи сколько угодно, жалованье и отвесное идут да идутЕ Ќо и дни шли Ц и все больше становились похожи друг на друга, делались все длиннее да длиннее; нужно было убивать их, а в лесу, в одиночестве как их убьешь? », ссыла€сь на то, что у него на плечах мать-старуха, больна€ и голодна€, ≈гор повадилс€ на барский двор выпрашивать жалованье и отвесное вперед, а выпросив, пропивать и то и другое с при€телем, гурьевским кузнецом. ќн чувствовал теперь нечто вроде того, что чувствовала последнее врем€ јнись€: зыбкость во всем теле, неопределенную тревогу и особенную беспор€дочность в мысл€х. ¬ сумерки он стал плохо видеть, стал бо€тьс€ приближени€ сумерек Ц было жутко в этом молчаливом кустарнике: всюду, где ре€л вечерний сумрак, представл€лс€ еле видный, неуловимый в очертани€х, но оттого еще более страшный, большой сероватый черт. » черт этот не спускал с ≈гора глаз, поворачивал за ≈гором голову, куда бы ни шел ≈гор. » так как казалось, что это он, черт, заставл€л вспоминать о петле, о перемете, о толстых сучь€х старой березы в пшенице, то стала страшна и давнишн€€, прежде бывша€ такой простой, мысль о петле. » ≈гор совсем забросил лес Ц стал и дневать и ночевать в √урьеве. Ќа люд€х, даже тогда, когда он только что выходил из этих глухих степных мест, буйных хлебов и кустарника на дорогу в село, сразу становилось легче.

¬от и в тот день, когда шла в Ћанское јнись€, побрел ≈гор в √урьево. ќт €год сильно знобило по вечерам, он знал это. Ќо есть хотелось Ц и, выйд€ из избы, он долго лазил на колен€х по кустам, по цветам и травам, долго ел земл€нику и клубнику, иногда очень спелую, иногда совсем зеленую, твердуюЕ ѕотом не спеша пошел в село.

Ђ√лавна€ вещь Ц хлебушка надо разжитьс€ї,†Ц думал он, выход€ из леса за час до того, как прийти туда јнисье.

√де он будет разживатьс€, он не знал, да мало и наде€лс€ на разживу. Ќо ведь надо же было оправдать свой уход из леса. » впр€мь, плохи были его дела насчет хлебушка. ЂЌу, да плохи, неплохи, авось не перва€ волку зима!ї Ц говорил он себе, разлато ступа€ по дороге лапт€ми, сос€ трубку, кашл€€ и гл€д€ вдаль запухшими, блест€щими глазами.

√урьево село большое, старинное, с просторными выгонами, с двум€ мельницами Ц вод€ной и ветр€нкой,†Ц стоит на реке, тонет в целых рощах лозн€ка, осинника, и грачей в этих рощах Ц несметные тыс€чи. Ђ“акого села,†Ц говорил ≈гор,†Ц ни в одной јмерике не найдешь!ї ѕеред вечером, когда он подходил к селу, над селом прошумел недолгий, но сильный ливень, как видно, не первый за день. ярко чернели дороги среди зеленой муравы по выгону, на котором слева, возле барской усадьбы, сто€ла стара€ церковь, обита€ жестью, возле церкви Ц новое кирпичное училище, посредине Ц мирской хлебный амбар, гамазей, а справа Ц т€жкий ветр€к и уютный двор мельника. ƒул ветер, но крыль€ ветр€ка неподвижно простирались в облачном небе. ¬сегда серые, они были теперь темны, сыры. — крыши гамазе€ падали капли; мальчишки, что стерегли лошадей по зеленой мураве, сидели под гамазеем в мокрых зипунах.

Ђ„удеса,†Ц думал ≈гор, направл€€сь к ветр€ку и обсужда€, как всегда, то, что случайно попадет в голову.†Ц Ѕесперечь тут дождь. ћесто привольное, дл€ огородов, к примеру сказать,†Ц клад чистыйЕї

≈ще рано было, а уже гнали разбегающеес€ по выгону пестрое стадо. ѕредвечернее солнце прогл€нуло на минуту далеко за селом, за речной долиной, как раз против училища, блеснуло на новой, похожей на цинковую крыше его, на золоченом кресте церкви, сделало стадо еще пестрее и оп€ть потухло, скрылось в облаках. ÷ерковь в √урьеве груба€, скучна€, кака€-то чужда€ всему, училище имеет вид волостного правлени€, ветр€к неуклюж, т€жел, работает редко. Ѕуднично шумели, гамели без толку грачи в лозн€ке по речке. Ѕежало, ревело и бле€ло стадо, перекрикива€сь, гон€лись за овцами бабы с накинутыми на голову подоламиЕ “ам, в Ћанском, в караулке без крыши, среди глухого кустарника, цветов и бурь€на, умирала замотавша€с€ до последнего, смиренна€ мать ≈гора. ј он сто€л зачем-то среди выгона в √урьеве, думал что попало, ждал зачем-то, пока прогон€т стадо. —тадо прогнали Ц и он долго гл€дел на двух спутанных мокрых лошадей, щипавших траву и т€жело перепрыгивавших с места на место спутанными передними ногами. ѕередвига€ трубку из угла в угол рта, т€жело дыша, кашл€€ и сплевыва€, он рассе€нно водил глазами по выгону, мысленно ругал дураком церковного старосту, обившего старую каменную церковь жестью, гл€дел на гамазей. ѕрижавшись к стене гамазе€, сидели на большом белом камне мальчишки в мокрых, рваных зипунах. ¬озле них сто€л жеребенок-треть€к. Ќа него капало с крыши: сверху он был темный, снизу светло-рыжий, сухойЕ ≈гор невесело усмехнулс€ и, скольз€, разъезжа€сь по гр€зи лапт€ми, побрел к избе мельника.

 ак всегда, хоз€ева не обратили на ≈гора никакого внимани€. », как всегда, это нисколько не смутило его. ќн перешагнул порог избы, тр€хнул, в знак привета, головой, своим гимназическим картузом, плоско лежавшим на белых кудлах, и сел на нары, стал насыпать трубку едкой махорочной пылью, вывертыва€ истертый кисет. —тарик-мельник гнулс€ на лавке возле стола, тупо, упершись ладон€ми в лавку, гл€дел на руки своей молодой, беременной бабы, јлены, просевавшей над столом муку. јлена слывет в √урьеве красавицей за свою крепость и белое коровье лицо. ј сам мельник мал и лыс, головаст, безобразен. ќн богат, а полушубок на нем рваный, засаленный, темный,†Ц резко выдел€етс€ новый оранжевый рукав этого полушубка. Ќос у него похож на мухомор, большие открытые ноздри стали от нюхательного табаку темно-зелеными и бархатными. √л€д€ на муку, серой пылью сыплющуюс€ из-под решета, он равнодушно спросил ≈гора:

Ц†„то, ай соскучилс€ в лесу-то?

Ц†„то ж мне скучать,†Ц не спеша ответил ≈гор.†Ц ƒело есть в селеЕ

», сошмыгнув с нар, подошел к загнетке, открыл заслонку и по по€с залез в темную жаркую глубь печки.

Ц†Ќуждишка есть,†Ц глухо крикнул он оттуда, вытаскива€ своими култышками раскаленный уголь из золы и забива€ его в трубку.

јлена, подсева€, ловко хлопа€ решетом в ладони и тр€с€ широким задом, через плечо покосилась на ≈гора. Ђ¬сю печку выстудит, родимец!ї Ц подумала она. Ќо ≈гор, хорошо знавший такие думы, прин€л, выбравшись из печки, самый беззаботный вид. », зат€гива€сь, растравл€€ себе ноздри едким запахом и жаром гор€щего осинового угл€ и с мучительным наслаждением кашл€€, оп€ть спокойно уселс€ на нарах. Ђјй уйтить?†Ц думал он рассе€нно.†Ц ƒа черт с ними, посижу еще маленькоЕ ∆рут, жрут, по два раза на неделю хлебы став€т и все не облопаютс€ї,†Ц рассе€нно думал он, гл€д€ то на хлебную дежу возле печки, прикрытую старым арм€ком, то на желтоватую атласную муку, что длинной горкой, вроде крышки гроба, росла на столе, то на јлену. “олстые руки ее, засученные по локоть, были запорошены мукою; на пальцах блестели медные и серебр€ные кольца. ѕодол шерст€ной красной юбки јлена подн€ла и заткнула за по€с, толстые ноги в мужицких сапогах, черневших под серой рубахой, поставила твердо и, немного отвал€сь назад, выставл€€ свой страшный живот, мерно тр€сла задом.

Ц†’лебушка € не наживусь у теб€ полкраюшечки?†Ц спросил ≈гор, сплевыва€ слюну, посто€нно набегавшую на его белесые от голода и трубки губы.

јлена промолчала. јнютка, ее девочка, с лихорадкой на губах и веером подстриженными на лбу жесткими волосами, все лезла, навалива€сь на стол, пальчиком провод€ в муке полоски. ѕромолчав на вопрос ≈гора, јлена вдруг звонко щелкнула девочку в лоб ладонью. ƒевочка отвалилась, шлепнулась на лавку и заголосила.

Ц†—казала, н€ нал€гай на муку!†Ц крикнула јлена своим грубым однодворческим голосом.

Ц†ј вот € ее ножиком сейчас зарежу,†Ц сказал, вход€ в избу, —алтык, молодой работник, в овчинной куртке и белом фартуке, только что приехавший с пол€, где он подкашивал опушку обитого градом овса.

» стал вешать на стену, на дерев€нный костыль, вбитый между бревнами, т€желый новый хомут с белыми гужами и недоуздок, на блест€щих удилах которого зеленела наеденна€ лошадью трав€на€ пена.

¬ид у —алтыка, недавно отбывшего солдатчину, был самодовольный, лицо, в полубачках, загорелое, при€тное, грудь широка€, солдатский картуз сдвинут на затылок. Ќа груди фартука были крупно вышиты красные буквы. » ≈гор, которому —алтык только кивнул слегка, подумал:

Ђ¬ерно, јленка и вышивала. ƒа и девчонка, конечно, его. Ќедаром же болтали, что он ее еще до солдатчины управилс€ обдергать. ƒурак мельник! я бы с ней шкуру спустил да на п€ло раст€нул!ї

ќн, сип€, носил грудью, показыва€ в прореху обитого ворота бурую полоску загара на мертвенно-бледном теле. Ѕледно было и отекшее лицо его. ќн был т€жко болен, но чувствовать себ€ больным давно вошло в привычку, он не обращал на это ни малейшего внимани€. Ќисколько не обижало его и то, что на него, больного, голодного, даже и посмотреть внимательно никто не хочет. Ќе испытывал он и злобы к јлене, когда думал: Ђя бы ее шкуру на п€ло раст€нулї,†Ц хот€ раст€нуть мог бы. Ќо глухое раздражение не только против этого богатого и скучного двора, но и против всех гурьевцев, все-таки сидело в нем, томило и заставл€ло думать что-то такое, что не поддавалось работе ума, досадно вертелось в голове, как стерта€ гайка. ќн уже давно освоилс€ с тем, что часто шли в нем сразу два р€да чувств и мыслей: один обыденный, простой, а другой Ц тревожный, болезненный. —покойно, даже самодовольно дума€ о том, что попадетс€ на глаза, что случайно взбредет на ум, часто томилс€ он в это же самое врем€ и тщетным желанием обдумать что-то другое. ќн завидовал порой собакам, птицам, курам: они небось никогда ничего не думают! “еперь ему и хотелось и не хотелось сидеть у мельника. ƒа что делать-то, если не сидеть, куда идти? ¬ лес, в кустарник, в сумерки, где всюду мерещитс€ этот серый черт?

јлена зажгла над столом вис€чую лампочку, загоревшуюс€ бледно-зеленым огнем: еще светло было за окнами. —алтык не спеша достал из кармана порток плисовый кисет, не спеша свернул и загнул крючок, икнул и, пропустив в стекло лампочки соломину, закурил, сел на лавку.

Ц†ѕодсевай, подсевай,†Ц кинул он јлене, зат€гива€сь.†Ц „той-то пирожка хочетс€.

Ц†ј рожна н€ хочетс€?†Ц спросила јлена, говор€ с —алтыком тем особым, как будто грубым тоном, каким говор€т при народе только с любовниками.

Ц†»х, пироги-то, надо уметь с умом печь,†Ц сказал —алтык, далеко сплевыва€.†Ц Ќадо тебе каталог выписать.  огда € в “ифлисе служил, так там хоз€йкина дочь завсегда выписывала каталог, по какому все можно приготовить. ¬от и ты Ц пошли в ћоскву письмо, вложи в него марку семь копеек и напиши: так, мол, и так, вышлите мне всех возможных каталогов.

Ц†» то правда,†Ц отозвалс€ старик.†Ц “ы, известно, все знаешь: где какие жители, где какие городаЕ

≈гор покосилс€ и подумал: Ђ акие города! ћного он, дурак, знает, окром€ своего “ифлису! ¬от € бы ему порассказалЕї ≈му очень захотелось спора, в котором он вышел бы и умнее, и толковее, и бывалее —алтыка. Ќо намерение попросить хлеба и еще что-то, чего он не мог определить, св€зывало его, всегда смелого и болтливого, ставило в тупик Ц и перед кем же!†Ц перед мужиками, которых он даже и сравнивать никогда не хотел с печниками, плотниками, мал€рами! ќн только независимо откашл€лс€ и, насасыва€ потухшую трубку, притвор€€сь рассе€нным, стал слушать: что-то еще сбрешет —алтык?

Ц† ак же мне не знать!†Ц сказал —алтык.†Ц ƒа € не то что, €, как осень, беспременно оп€ть туда! “ам сейчас сама€ колбн€ идет,†Ц сказал он, мельком взгл€нув на јлену и усмехнувшись.†Ц ƒа ей-богу: веселье, гул€нье Ц кажный божий день, с восьми утра до двух ночи. ќсобливо в курсовых, в ѕ€тигорске, в  исловодске, в ¬исинтукахЕ

Ц†«начит, скучать не имеют права,†Ц вставил старик и достал из кармана полушубка тавлинку.

Ц†Ќу, только там с деньгами хорошо,†Ц продолжал —алтык, не слуша€ старика.†Ц Ѕез денег туда лучше и не показывайс€. “ам только вино ничего не стоит. “ам кажный грузин аграмадный виноградник имеет. ¬езут на базар в бочках Ц так и плескаетс€.

Ц†»меют капитал добывать его, вот и плескаетс€,†Ц сказал ≈гор.†Ц јвось и это дело знаем не хуже твоего,†Ц пробормотал он, чувству€, что его оп€ть начинает ломать, знобить, и неотступно дума€ о полушубке, которым он совершенно напрасно заткнул окно в караулке вместо того, чтобы надеть его, догадатьс€, что к вечеру после дожд€ будет прохладно.

Ќо —алтык не обратил внимани€ и на это замечание.

Ц†“ам, брат,†Ц говорил он, неизвестно к кому обраща€сь,†Ц какие бульвары, сады! —ад кн€з€ „алыкова на три кавадратных версты т€нетс€! “олько из одного плохо: там, ночь пришла, без бурки ни шагу: стыдь. ј в горах завсегда снег, круглый год не переводитс€Е

Ђƒурак!†Ц подумал ≈гор.†Ц Ѕез бурки! ј спроси его, кака€ така€ бурка,†Ц ни едцы, кисла€ шерсть, не знаетЕї

Ц†Ѕурка, она, брат, медвежь€, иде ты мог ее заметить?†Ц неожиданно дл€ самого себ€ сказал он вслух.

» закрыл глаза. Ђ—кука теперь в моем блиндажеЕ » напрасно, едрена мать, не вз€л € полушубка!ї Ц подумал он, гл€д€ на зеленый огонь лампочки, на лиловеющий воздух за окнами, в которые сек оп€ть набежавший дождь, и вспомина€ однообразный звон кустовых овс€нок, жалостное цоканье чекканок.

Ц†ѕо горам там везде стЄжки проделаны,†Ц говорил —алтык.†Ц „еркес какой-нибудь разнесетс€Е летит, скачет Ц как только голова цела! ј гл€нешь на горы издали Ц как тучи заход€т. ќп€ть же из девок неплохо. “ам к девкам пойтить Ц по таксе, за всход тридцать копеек. “ы вот старый человек, а она теб€ может кажна€ раскип€тить.

Ц†Ќет, теперь не гожусь,†Ц отвечал старик, двига€ плечами, почесыва€ их ерзающим полушубком.†Ц ј раньше €, правда, до девок враг был! ћог с ними хорошо обойтитьс€.

≈гор ухмыльнулс€ и хотел было рассказать, как один печник бобровым стручем опоил, отуманил, обольстил генеральскую дочь,†Ц рассказать и дать пон€ть, что печник этот был не кто иной, как он сам. Ќо перебила јлена.

Ц†Ѕуд€, бр€хучий!†Ц крикнула она тем притворно-злым тоном, которым здоровые бабы, имеющие старого мужа, прикрывают свою любовь к щекотливым разговорам.†Ц Ѕуд€, б€стыжий! —тарый человек, а що бреша! “абе вон на кладбишшу поместье давно готова! ƒвух жен похоронил!

Ц†ј € что?†Ц сказал старик.†Ц я ничего.

Ц†Ќарод там красивый, не унижЄнный,†Ц продолжал —алтык.†Ц ≈сть старики по сту лет живутЕ

≈гор и на это хотел возразить: живут-то живут, а на кой черт, спрашиваетс€? Ќо оп€ть его перебили.

Ц†Ќу, об этом ты оставь!†Ц сказал старик.†Ц ¬з€ть хоть, к примеру, мен€ такого-то; живу € семьдес€т годов, шашнадцать человек своей крови похоронил, а прожил бы до ста лет, от мен€ оп€ть пошли бы плодыЕ √де ж тогда жить? » то народу развелось до гибели, а тогда пр€мо ели бы друг друга, как рыба в море. ¬от приходил ко мне старик с того боку Ц сто п€ть, говорит. ј уронил шапку Ц подн€ть не может.

Ц†Ёто барский-то?  акой табе!†Ц весело крикнула јлена.†Ц «а водой еще сам ездит! —коропостижнай дед!

Ц†Ќе хуже моей старухи,†Ц сказал ≈гор.†Ц ∆ивотолюбива€ старуха! ј € ее корми, журись об нейЕ

Ц†ј вот говор€т же умные люди,†Ц сказал старик,†Ц можно, говор€т, век прожить, а как умрешь, не будешь причинен ни тлению, ни прению. “олько, говор€т, не надо разгор€чительной пищи есть. я когда у господ жил, так там барчук был, на доктора училс€. Ѕыл он мне дорогой при€тель и, бывало, часто сказывал, будто кажный человек может свое тело захолодить, и, как помрет, тело тлеть не будет, а будет в воздух улетучиватьс€.

Ц†Ќу, это зр€ брешут,†Ц возразил —алтык.

Ц† ниги, значит, доказывают.

Ц† ниги!†Ц ухмыльнулс€ —алтык.†Ц Ќи ж можно с холодной хровью жить?

≈гор, обиженный равнодушием, каким встречено было его замечание о матери, оп€ть вмешалс€ и на этот раз уже совсем смело.

Ц†ј рыба?†Ц спросил он.†Ц ћожет же она с холодной кровью жить и распложатьс€?

—алтык повернул к нему голову.

Ц†“а-ак!†Ц сказал он насмешливо.

» вдруг решительно заговорил:

Ц†–ыба! ƒа ты погл€ди, как она, рыба-то, ныр€ет, козлекает в воде! ”хитришьс€ ты так-то? “ы вон мелешь Ц она с холодной кровью, а выложи ее на берег: улетучитс€ она ай нет? Ќикуды она не может улетучитьс€!

≈гор внезапно разгор€чилс€.

Ц†ј € так скажу,†Ц крикнул он,†Ц а € тебе скажу, что нашему брату, рабочему человеку, нельз€ без гор€чей пищи! “ы вон мурло наел, тебе хорошо брехать! ј € без пищи захворать могу! я, может, кабы сыт-то былЕ

Ц†Ќу, и вышли оба дураки!†Ц закричал и старик, поднима€сь.†Ц “ерпень€ у нас не хватает, вот и не можем захолодить! ј вы гл€ньте, как св€тые-то, угодники-то, какие Ѕогу-то угожали да не ели, не пили, как они-то делали?  ак Ћаривон-то св€той делал? ћог же он три года одной редькой питатьс€?

Ц†«начит, по-твоему выходит, и мо€ старуха св€та€ будет?†Ц крикнул и ≈гор, выхватыва€ трубку изо рта.†Ц ќна вон тоже не ест, не пьетЕ ” нас вон даже и редьки твоей нетуЕ

Ц†ѕостойте,†Ц сказал —алтык,†Ц погодите лапить-то!

», обернувшись к старику, неожиданно прин€л сторо ну ≈гора:

Ц†«начит, и мы с тобой могли бы св€тыми исделатьс€? ќхолодили бы свое тело, налопались редьки, да и вс€ недолга?

Ц†ƒа буд€ вам бр€хать-то!†Ц громче всех закричала јлена, броса€ решето.†Ц √алманы!

Ц†ƒа и правда!†Ц подхватил старик.†Ц Ѕога-то попомните! ќн, брат, за таки€ речи не спускает нам, дуракам!

јлена с нахмуренным лицом подошла к нарам и, кос€сь на утирку, на которой сидел ≈гор, дернула ее и злобно крикнула:

Ц†ѕусти-кас€! ”селс€ на ширинку Ц и гор€ мало! Ќ€бось и домой пора, нечего до ужина досиживать!

Ц†Ёто не тво€ забота,†Ц возразил ≈гор,†Ц € и сам свою врем€ знаю. ”жин твой мне без надобности, а балакать ты мне не можешь запретить. ¬от посижу еще маленько и пойдуЕ

ƒождь прошел, вечернее небо очистилось, в селе было тихо, избы темны: до »льина дн€ не вздувают огн€ летом, ужинают перед избами, на камн€х, в полусвете зари. ¬ыйд€ от мельника, ≈гор остановилс€, даже спросил себ€: не вернутьс€ ли в Ћанское?†Ц и повернул в село, в ту большую улицу, что т€нетс€ между дворами по косогору над речкой. ¬ полусвете зари, вокруг камней у порогов сидел народ без шапок, хлеба€ из дерев€нных чашек кто тюрю, кто молоко. Ќо ≈гор, проход€ мимо и кос€сь, плохо различал лица ужинающих: в глазах р€било, по телу проходил озноб, в мысл€х была тревожна€ беспор€дочность. ќчень хотелось ему обдумать то, о чем спорили у мельника: все чепуху говорили там, один он мог бы сказать что-нибудь путное, если бы ему не мешали разобратьс€ в мысл€х. ќчень хотелось решить и еще что-то Ц неотложное, самое что ни на есть главноеЕ Ќо что? √олова его усиленно работала. “ифлис мешалс€ в голове с рыбой, —алтык с јнисьей, вопрос о том, можно ли ничего не есть и захолодить свое тело, нельз€ было решить потому, что не давала поко€ злоба против јлены, ее широкого зада и однодворческого говора. » ≈гор торопливо шел по улице, бо€сь, что не застанет кузнеца дома, что кузнец л€жет спать, что оп€ть не удастс€ ни поговорить всласть, ни доказать, что у мельника все чепуху говорилиЕ Ќо кузнец был дома.

 узнец был горький пь€ница и тоже полагал, что умней его во всем селе нет, что и пьет-то он по причине своего ума. –азве ему кузнецом бы быть! ќн всю жизнь не мог примиритьс€ со своей долей, люто презирал село и холодно-зол бывал в трезвом виде, свиреп становилс€, если ему удавалось попить дн€ три-четыре подр€д. ќн ходил тогда с колесным ключом в руке, затевал скандалы с каждым встречным, гоготал под окном лавочника, певшего по праздникам в церкви, вызыва€ его на сост€зание в пении. ј не то шел в училище экзаменовать мальчишек по «акону Ѕожию и грозил учительнице на месте убить ее ключом за единую ошибку. — похмель€ он бывал угнетен. ¬ таком положении и застал его ≈гор.

ќн сидел возле кузни, на косогоре над речкой, над плесом, против вод€ной мельницы. —лабо алел закат за нею, там, где сходилс€ с темной землей прозрачно-зеленоватый небосклон. ≈ще светло было над плесом, сталью лежавшим по лугу. Ќо тот берег, где мельница, был уже совсем темен: только по отражени€м в плесе можно было догадатьс€, что там деревь€. », сид€ возле кузни, поставив локти на колени, думал кузнец о том, как глупы были наши генералы во врем€ войны с €понцами. ¬от, например, в такой вечерЕ что стоило €понцам вплотную подойти к нашим войскам? Ќебось генералы-то наши, умники-то эти, гл€дели в свои подзорные трубы за речку, на берег, в темноту, где ничего не видно, когда надо было гл€деть вовсе не туда, а в реку, где отражаетс€ каждое дерево и все светлые пролеты между деревь€миЕ ћысль эту кузнец немедл€ высказал ≈гору, как только тот подошел и сел на косогор р€дом с ним. ј ≈гор, обрадовавшись, что у кузнеца есть табак, что кузнец с похмель€ и думает, значит, вовсе не о генералах, погл€дывал по сторонам, кашл€л и ждал, когда наконец додумает кузнец свою думу.  ак и у ≈гора, мертвенно было тело у кузнеца, рубаху которого все заворачивал сзади ветер, рубаху ситцевую, но очень ветхую, прожженную, в мелких дырочках. Ѕыл и кузнец лохмат, но не так, как ≈гор, а так, как бывают лохматы мастеровые, рабочие. —трашно черны и масл€нисты были его волосы, его борода, смугло и масл€нисто лицо, болезненно перекошены брови и блест€щи глаза. ƒул ветерок, темневша€ река р€билась; кузнеца тр€сло. Ќо вдруг он встал и, наступа€ сапогом на сапог, начал быстро разуватьс€, раздеватьс€.

Ц†јй ты очумел?†Ц крикнул ≈гор, со страхом гл€д€ на тощее меловое тело, забелевшее в полусвете зари, когда кузнец, взъерошив волосы, сдернул с себ€ рубаху.†Ц јй ты очумел? ƒа у теб€ сердце зайдетс€ в воде в этакую стыдь!

Ц†¬она!†Ц крикнул кузнец хриплым басом.

» вдруг загоготал, скинув штаны вместе с подштанниками и разбега€сь, чтобы шаркнуть в воду:

Ц†Ѕла-го-сло-ви, ¬ла-ды-ко-о!

ќн хорошо знал, что лед€на€ вода мгновенно даст ему решительность, находчивость. ¬ воде и впр€мь зашлось у него сердце, но он не дал ему поблажки: он фыркал, ныр€л, плавалЕ Ќе попада€ зуб на зуб, выскочил он на берег, неловко и торопливо нат€нул штаны на мокрое тело, влез в рубаху и, влеза€, твердо сказал ≈гору, что околевать он не намерен, что его душа дороже колес. ј каких колес Ц этого ≈гору не надо было по€сн€ть: он мгновенно сообразил, что лежат у кузнеца чьи-то колеса, присланные в починку, и что надо как ни можно скорее захватить передки и бежать к мельнику, тайком торгующему водкой, чтобы заложить их ему. » не прошло и получаса, как уже сидел ≈гор с кузнецом в кузне, возле маленькой жест€ной лампочки, поставленной на горн, р€дом с бутылкой и горшочком холодной пшенной каши, за оживленной беседой о том, можно ли, пита€сь одной редькой, попасть во св€тые, можно ли захолодить свое тело, чтобы не тлело оно после смертиЕ

ј во втором часу ночи, при заход€щем за тускло блест€щими хлебами мес€це, ≈гор, шата€сь и размахива€ руками, быстро входил в Ћанское. “очно упругие волны несли теперь его тело. –оса серебрилась по мокрым, пахучим, густым цветам и травам. —ильней всего пахло любимым растением ≈гора Ц полынью. ƒлинно темнели тени от кустарников, блестевших верхушками под опускающимс€ к югу мес€цем. » полосы света и теней среди них создавали что-то сказочное дл€ пь€ных глаз, сказочно-светла была далека€ даль за кустарниками, за пол€ми, над которыми уже дрожала в серебристой прозрачности больша€ розово-золота€ звезда. Ўурша по росистым лопухам и напева€, смело подошел ≈гор к двери, дернул за скобку Ц и остановилс€ на пороге своей крохотной, чуть светлой избы. ћертвое молчание стыло во всем мире в этот предрассветный час. ћертвое молчание наполн€ло и караулку. » в этом молчании, в сонном полусвете, недвижно чернело что-то на лавке под св€тыми. », пригл€девшись, ≈гор вдруг закричал таким страшным сиплым голосом, что с шумом выскочила из лопухов стара€ черно-седа€ собакаЕ

III

√урьев подарил на похороны красную бумажку. ¬се было справлено честь честью Ц хоть бы и не јнисье впору.

ћедленно, с большими промежутками, зачина€сь звонко, жалобно, но все строже, падали звуки с колокольни. ѕадение это внезапно, нестройно обрывалось терцией баса и альта. » наступало долгое молчание: слышалось только Ц из-за ракит по дороге в Ћанское Ц прот€жное, все приближающеес€ церковное пение: на дороге встретили поп и дь€кон телегу, в которой везли јнисью из Ћанского. —о двора усадьбы и по улице над косогором бежали на выгон бабы. — ребенком на руках, спотыка€сь, спешила ћарь€. —то€ли на пороге мельник без шапки и мельничиха. ƒул западный ветер, а из-за речки оп€ть заходила, оп€ть тускло синела дождева€ туча.

—легка поката дорога между ракитами на въезде в √урьево. » небольша€ толпа, предводительствуема€ кузнецом в черной т€желой поддевке, который нес на голове длинную крышку гроба и на ходу мрачно пел, издали казалась высокой, вырисовыва€сь на облачном небе. Ѕелел коленкор, что накинут был на крышку, и развевалс€ по ветру. Ўли с ноги на ногу, но уже можно было различить, что эти темные фигуры со спутанными от ветра волосами тащат на полотенцах длинный €щик, черный, с оранжевым ободком по кра€м. ¬нушительно раздавались голоса попа и дь€кона.  ак всегда, медлили в пути, останавливались, махали кадилом и, пуга€ самих себ€ словами, повтор€ли одно и то же Ц то зловеще, то с покорностью. ¬се делалось так, чтобы выходило торжественно и грозно. ј та, дл€ кого это делалось, и теперь была так же смиренна, проста, как и при жизни. “емна и суха была она; маленькой стала ее высохша€ головка, покрыта€ новым черным платочком. Ќа груди ее желтел дерев€нный образок. ѕарча покрывала до половины мелкий черный €щик, где она покоилась,†Ц парча, знак царственности. » парча эта была так ветха, так гр€зна и дыр€ва: боже, скольких уже покрыла она! ƒь€кон гурьевский, серо-седой человек, тревожно думающий лишь о пасеке своей, всем своим гнутым станом и коротким, но широким лицом похож на звер€. ∆елтоволосый поп, слабосильный, слабовольный, всегда выпивши, шепел€вит. –изы, епитрахили их так истрепаны, что серебр€ное шитье, подолы, калоши Ц все в полном соответствии с гр€зными или пыльными дорогами, с телегами и мелкой, навозной соломой в телегах.

» на выгоне, где паслось барское стадо, поп не выдержал торжественности: начал спешить, бормотать, погл€дывать на барского быка: бык этот брухаетс€, закатал недавно пастушонка. ѕогл€дывал поп и на сторожку у церковной ограды: на крыльце сторожки сто€ла плетушка, обв€занна€ скатертью, а в плетушке той были Ђпоповские харчиї: ситные пироги, жарена€ курица, бутылка водки Ц то, что полагаетс€ причту за похороны, помимо денег. » торопливо провел поп теснившуюс€ толпу в церковные ворота. ¬етер развевал тонкие русые волосы, шеи несущих гроб были красны, натерты полотенцами, лица озабочены. Ѕольше же всех старалс€ казатьс€ озабоченным ≈гор, шедший с полотенцем через плечо в возглавии гроба.

ј в церкви все немного оробели. ѕритихли Ц и слышалось только шарканье, топот: осторожно опускали гроб на пол. ¬ысвобожда€ из-под р€сы м€гкие, тр€сущиес€, маленькие руки, раздал поп короткие, тонкие свечи, дроб€ €рко и золотисто пылающий пук их. », раздав, громко и привычно возгласил. » замелькали сложенные в щепотки пальцы, клан€ющиес€ и встр€хивающиес€ головы.  репко крестились старухи, воздева€ глаза к иконостасу. Ѕлистали рассе€нные по толпе огоньки, возносилось, гремело кадило.  адили, обход€ большими шагами гроб, клан€лись јнисье, быстро говорили на торжественном €зыке, давно забытом ее нищей родиной, нестройно и притворно-смиренно пели, выража€ умиление, что равна теперь она цар€м и владыкам, выража€ надежду, что упокоитс€ она со духи праведных. Ќо уже не слыхала јнись€ этих утешений. Ќи кровинки не было в ее голубоватом лице. «акрылось лиловое веко ее правого глаза, запеклись, слиплись и подсохли тонкие губы. » лед€ной лоб ее уже был увенчан венцом высшей славы Ц золоченой бумажкой. » в сизо-восковой, прозрачной руке ее, в скрюченных пальцах, под ногт€ми которых точками темнела мертва€ кровь, уже торчал ќтпускЕ

≈гор, гл€д€ в гроб, крестилс€ размашисто и часто. ќн играл ту роль, что полагалась ему у гроба матери. ќн моргал, будто готовый заплакать, клан€лс€ низко, наклон€€ капающую свечку, крепко зажатую в его култышке. Ќо далеко были его мысли, и, как всегда, в два р€да шли они. —мутно думал он о том, что вот жизнь его переломилась Ц началась кака€-то ина€, теперь уже совсем свободна€. ƒумал и о том, как будет он обедать на могиле Ц не спеша и с толкомЕ

“ак и сделал он, засыпав мать землею: ел и пил до отвалу. ј под вечер, тут же, у могилы, пл€сал, всем на потеху,†Ц нелепо вывертывал лапти, бросал картуз наземь и хихикал, ломал дурака; напилс€ так жестоко, что чуть не скончалс€. ѕил он и на другой день и на третийЕ ѕотом снова наступили в жизни его будни.

Ёти будни были уже не те, что прежде. ѕостарел он и поддалс€ Ц в один мес€ц. » много помогло тому чувство какой-то странной свободы и одиночества, вошедшее в него после смерти матери. ѕока жива была она, моложе казалс€ он сам себе, чем-то еще св€зан был, кого-то имел за спиной. ”мерла мать Ц он из сына јнисьи стал просто ≈гором. » земл€ Ц вс€ земл€ Ц как будто опустела. » без слов сказал ему кто-то: ну, так как же, а?

ќн не думал об этом вопросе,†Ц только чувствовал его. » ничего особенного не заметили на лице его те мальчишки из ѕажени, с которыми ночевал он в ночном под четвертый день августа, верстах в трех от ѕажени, у откоса железной дороги. ќн только внезапно проснулс€ на рассвете и вдруг сел, побледнев.

Ц†„то ты, д€д€ ≈гор?†Ц испуганно крикнул мальчишка, лежавший с ним р€дом.

≈гор, бледный, слабо улыбнулс€.

Ц†“акЕ чтой-то померещилось,†Ц пробормотал он.

» оп€ть прилег.

Ѕыло еще рано. Ўел туманный, предосенний дождь над опустевшими пол€ми. ≈гор лежал, прикрывшись полушубком, курил и, кашл€€, медленно рассказывал проснувшимс€ мальчишкам, как он, не бо€сь никаких судов, бросил свое место, ушел из Ћанского. –ассказыва€, он к каждому слову прибавл€л матерное слово. ј рассказав, стал прислушиватьс€ к приближающемус€ шуму товарного поезда. Ўум рос и близилс€ все грознее и поспешней. ≈гор спокойно слушал. » вдруг сорвалс€ с места, вскочил наверх, по откосу, вскинув рваный полушубок на голову, и плечом метнулс€ под громаду паровоза. ѕаровоз толкнул его легонько в щеку. » ≈гор волчком перевернулс€, головой полетел на насыпь, а ногами на рельсы. », когда потр€сши землю, оглуша€, пронесс€ поезд, увидали мальчишки, что барахтаетс€, бьетс€ р€дом с рельсами что-то ужасающее. ¬ песке билось то, что было за мгновенье перед тем ≈гором, билось, полива€ песок кровью, вскидыва€ кверху два толстых обрубка Ц две ноги, ужасающих своей короткостью. ƒве других ноги, опутанных окровавленными онучами, в лапт€х, лежали на шпалах. ј по пустому, осеннему полю, в тумане мелкого дожд€, уже тревожно кричал под ветер, к следующей будке, медный рожок выскочившего из ближней будки сторожаЕ

“ак разно кончили свои дни хоз€йка и хоз€ин Ђвеселогої двора в ѕажени.

 апри. XII.1911