пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ќни поютЕ

ќни начинают петь с шести утра. »з окна моей комнаты € могу видеть прачечную, где они работают, и вылетающие из дверей клубы белого пара, словно пронизанного стальными вибрирующими нит€ми, их звонкими и глухими, резкими и т€гучими разнообразно-ужасными голосами.

ќт голосов этих нельз€ ни укрытьс€, ни спастись. ќни найдут и разыщут вас всюду, они прервут ваш сон, оторвут ваше внимание от работы, от интересной книги и, незримым тонким крючком подцепив вашу протестующую и негодующую душу, пот€нут ее в царство пошлости, из которой рождены.

Ќужно бежать, пр€мо бежать на улицу,†Ц мелькает в голове. Ќо вы бросаете взгл€д на письменный стол, где лежит неоконченна€ работа, вспоминаете раскаленные камни мостовой и остаетесь дома.

ј они поют, поют, поютЕ –епертуар их песен самый несложный, но к нему никогда нельз€ привыкнуть, как не могли привыкнуть дети якова ƒ'јрмань€ка к тому, что, по приказанию √енриха VIII, им выдергивали каждый день по одному зубу; не могли, несмотр€ на все однообразие этой пытки.

 уда уплыла широка€ стонуща€ волна старой русской песни, с ее грустными, захватывающими переливами, с наивными бессознательно-красивыми словами? Ќеужели она бесповоротно вытеснена безобразными и бессмысленными фабричными напевами? ¬ глуши ћогилевской губернии, па рассто€нии более ста верст от железной дороги, деревенские бабы распевают Ђ анхветка мо€, л€дшшета€ї. Ётот гостинец, вместе с безобразными Ђмоднымиї кофтами, принесли им мужь€ из далеких городов, куда они ход€т на заработки.

«наменитые песни ЂЌе одна во поле дороженькаї, ЂЌе белы снегиї заброшены совсем. ƒеревенска€ молодежь их не любит, говорит, что это песни мужицкие (оказываетс€, что мужикам не нравитс€ Ђмужицкоеї, их же собственное свойство!).

я вспоминаю эти красивые, полузабытые песни, а те, там внизу, все поют и поют! —егодн€ нет между ними согласи€ и единства.  ажда€ т€нет свое. ¬от широким серым винтом крутитс€ однообразна€, тосклива€ мелоди€, прерываема€ длинными паузами, во врем€ которых € замираю от ожидани€, от смутной надежды, что этот куплет был последним. Ќо винт продолжает кружитьс€, ввинчиваетс€ в мои мысли, разбивает ихЕ

ћамашенька руга-ала!†Ц

широко, повествовательно и убедительно сообщает новый т€гучий голос, и мне кажетс€, что € вижу источник его Ц раст€нутый поблекший рот, увенчанный круглым красным носом, л € всецело становлюсь на сторону Ђмамашенькиї, котора€ ругала.

ј вот другой восторженный голос предлагает полюбоватьс€ совершенно невообразимым пейзажем, но, должно быть, успокоительным:

ѕосмотри, над рекой

¬ьетс€ мрамор морской.

ј вот еще новый куплет, который даже приводит мен€ в умиление:

Ќапишу € твой портрет,

√оспода будут съезжатьс€,

Ќа портретах любоватьс€,

¬ один голос говорить:

ƒа и что это за прелесть!

Ќеужели Ц человек?

ќ, светла€, девственна€, нетронута€ глупость! √лупость, перед которой, по словам √ете, преклон€лись даже боги!

ј они все поют, поютЕ я ненавижу их! я возмущаюсь против себ€ самой, но € ненавижу их! я стараюсь внушить себе мысль, что это бедные женщины-труженицы, что песнью своей они скрашивают жизнь, облегчают труд, что это их неотъемлемое право, но мысль эта скользит по поверхности моей души, не затрагива€ ее.

ѕотом € начинаю утешать себ€, что не могут они петь без отдыха весь день. ƒолжны же они, наконец, хоть обедать, что ли! » € представл€ю себе большие, огромные куски хлеба, которыми мысленно затыкаю все эти отверстые, звен€щие и гуд€щие рты.

Ќо они, веро€тно, обедают по очереди, потому что голоса их не смолкают весь день.

Ќе смейс€ надо мной,

√осподь теб€ накажет

¬озвратною женой.

Ђ¬озвратною женой!ї  ак это звучит! Ђ¬озвратна€ жена!ї —ловно возвратный тиф. Ќет, еще хуже. ћой утомленный мозг рисует мне странные, нелепые картиныЕ ј они все поют, поютЕ

я смотрю на часы: четыре! »так, полдн€ € слушаю их. ƒа, да! ќни поют, а € слушаю! ћне начинает казатьс€, что € сошла с ума, что реально существовать не может такого ужаса.

¬ продолжение получаса думаю об инквизиционных пытках “орквемада! ƒетские забавы! √рубые, примитивные приемы дл€ вызова физических страданий. ѕрачку! ќдну петербургскую прачку нужно было им. я мысленно предаю всех своих врагов, затем друзей и родственников, затем клевещу на близких и дальних своих.  акой жертвы хочешь ты от мен€ еще, прачка? ѕоследнее средство: возьму старую, давно знакомую, давно любимую книгу. ќна захватит мою душу, уведет ее за собой. я беру том Ўекспира, открываю его и, оборачива€сь к окну, говорю заклинание: Ђѕрачка! “рехвекова€ нетленна€ красота в руках моих. —гинь! ѕропади!ї

я читаю, глаза скольз€т по строчкам, которых € не вижу, не понимаю, не могу пон€ть. я слышу, как Ђругает мамашенькаї и Ђвьетс€ над рекой морской мраморї! —пасень€ нет. я бросаю книгу и начинаю метатьс€ по комнате, лома€ руки и повтор€€, как леди ћакбет: ЂIt will make me mad! It will make me mad!ї

ј они все поют! поют! поют!Е