пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—тарухи

¬. ћ. ƒорошевичу

¬ маленьких захолустных городках всегда есть несколько боковых глухих улочек, ведущих либо к реке, либо к городскому выгону, либо к какому-нибудь заброшенному заводу. ”лицы эти живут всегда своей отдельной жизнью.

¬ центре города, на какой-нибудь Ѕольшой ƒвор€нской или ћалой ћосковской, давно уже фельдшер ездит на велосипеде, а жена следовател€ перет€нула ноги жгутом и ходит, как лошадь, выпущенна€ в ночное без пастуха Ц словом, вкушают от плодов культуры всем ртом; на боковой же улочке, не мощеной и поросшей по кра€м травой, пасетс€ корова, и заботливый петух кормит своих кур, чем Ѕог послал, пр€мо на тротуаре.

ƒомики на таких улицах Ц дерев€нные, в три окошечка, с сенцами и калиткой.

 лимат у них тоже свой, особенный.  огда в центре города уже объ€влена весна, и даже камни мостовой успели просохнуть Ц здесь еще лежит снег, и мальчишки катаютс€ на саночках.

¬дова земского начальника јнна ћихайловна —ивачева, прозванна€ дл€ удобства и краткости просто Ђначальницейї, жила именно на такой улочке в городке —основичах в собственном домике.

ƒомик был хот€ и собственный, но, тем не менее, гнилой и старый. Ќо —ивачева этим обсто€тельством не огорчилась, так как в домике жило только ее неприхотливое туловище. √олова же, завернута€ в платок, так что видна была только передн€€ папильотка, весь день торчала в открытом окошке.

∆изнь на улице была очень интересна. ѕо утрам видно было, как ‘огельшина кухарка идет с базара. ¬ечером мещанин  ошкин бил свою жену. ѕо воскресень€м проезжал на извозчике пь€ный клубный музыкант со скрипкой. ј раз как-то была совсем уже редка€ и интересна€ картина, какую не каждому доведетс€ увидеть: ћаньку  ошкину бодала безрога€ акушеркина корова. Ѕодала пр€мо лбом.

Ќо больше всего интересовали начальницу собаки.

Ц “ы куда бежишь? Ц спрашивала она какую-нибудь пеструю дворн€жку. Ц ј? “ы уже два раза тут пробегала. –азве можно так много бегать? ’и-хи!

ќна говорила с собаками кокетливо и жеманно, как говор€т с хорошеньким, нар€дным ребенком, жела€ понравитьс€ его родител€м.

Ц ј ты куда? Ќу, зачем ты лазала под забор? ’и-хи! јй, как нехорошо!

—обак в —основичах было много, и начальница за день наговаривалась с ними до хрипоты.

Ѕыли у начальницы и кошки Ц в количестве неопределенном, потому что приходили и уходили, когда им вздумаетс€.

Ц » что это, быдто эта р€ба€ и не наша! Ц удивл€лась начальницына ‘екла. Ц Ѕыдто и не наша, а молоко локчет!

Ц Ќу и пусть не наша! ј тебе уж жалко! ∆адничаешь! Ќад голодным зверем куражишьс€! Ц заступалась начальница.

 ошки спали в сенцах, р€дом с собаками, и собаки, от старости и немощи изменившие природным инстинктам, не трогали их.

≈сли кошка ночью выходила погул€ть, начальница сама отвор€ла ей дверь и освещала дорогу фонариком, чтобы кошка не стукнулась.

ќтдава€ себ€ на служение собакам и кошкам, начальница раз в году, а именно в первый день ѕасхи, вспоминала, что она не кто-нибудь, а вдова воинского начальника, почтенна€ дама, воспитанна€ в пансионе де √азель.

— самого утра она снимала свою заветную папильотку (единственный раз в году), взбивала на лбу челку и доставала из сундука зеленое шелковое платье, пахнущее пачул€ми и нюхательным табаком.

‘екла, подавленна€ великолепием барыни, молча оправл€ла на ней платье.

Ц ∆енщина моего круга должна поддерживать свои знакомства и св€зи, Ц сухо говорила начальница сама себе в зеркало.

«накомство у нее было только одно Ц с ќльгой ѕетровной ‘огель, или, как она говорила, Ђс этой дурой ‘огельшейї.

—в€зей же не было никаких, если не считать одной мимолетной, бывшей лет сорок тому назад, с доктором ¬еревкиным, перед которым никто, буквально никто усто€ть не мог, а эта дура ‘огельша настолько потер€ла стыд и совесть в своем увлечении, что даже покойному ‘огелю (умный был человек) пришлось ее поколотить.

Ќачальница подкалывает юбку и идет, шурша шелками, через сенцы, мимо изумленных собак, пр€мо на улицу.

‘огельша жила наискось, домов через шесть. ќна была стара€ и одинока€, и почти глуха€. ƒом у нее был большой, гостина€ с бархатным ковром и в€заными салфеточками.

—ама ‘огельша, толста€, красна€ и сердита€, сидела в пестром капоте с малиновым бантом. Ќачальница думала, что она носит этот бант потому, что до сих пор воображает, будто доктор ¬еревкин был влюблен только в нее одну. » хот€ начальница знала, что это сущий вздор, и что доктор ¬еревкин, наверно, в душе насмехалс€ над ‘огельшей, тем не менее бант этот раздражал ее.

Ќа ѕасху у ‘огельши бывал гость, кругленький седой старичок, такой рум€ный, будто ему щечки морковкой натерли. √лаза у него были кроткие и веселые.

Ц «дравствуйте, јнна ћихайловна, голубушка! —пасибо, что пришли... ¬оистину воскрес! Ц встречала хоз€йка начальницу. Ц ј то вот этот франт сидит тут три часа и бурчит себе что-то под нос. » что это они все нынче говорить разучились, что ли? ќтчего же прежде-то все умели? ”ма не приложу.

Ц ќльга ѕетровна, хе-хе, все нервничают, хе-хе!  апризна€, хе-хе, дамочка, Ц кротко веселилс€ старичок.

Ц Ќу, вот, сами слышите. Ќу, можно ли тут хоть одно слово разобрать! Ѕурчит, да и только.

Ц я ќльге ѕетровне изволил рассказать один анекдотик, а оне не могут, хе-хе, пон€ть соли.

Ц —лышите, слышите! ≈й-Ѕогу, и смешно, и досадно! ”ж ушел бы лучше, коли говорить не умеет.

—таричок, который, по-видимому, тоже не все слышал, что ему говор€т, долго кротко шутил и сме€лс€.

ѕосле его ухода хоз€йка вздохнула:

Ц  акие они неинтересные пошли, эти нынешние. Ќет, в наше врем€ не такие люди были. ѕомните, јнна ћихайловна, доктора ¬еревкина?

Ќачальница пожевала губами и сказала почти громко:

Ц јх ты, толста€ дурища!

Ќо та все равно не слышала.

Ц јнна ћихайловна, € вас все собиралась спросить, Ц вдруг заволновалась она, Ц помните, исправник ‘едор Ќилыч пикник-то устраивал? ј? “ак вот € не могу никак вспомнить, с кем тогда доктор ¬еревкин в своей таратаечке поехал? ј? ¬ы помните? ƒоктор ¬еревкин?..

јнна ћихайловна молча поджала губы.

Ц Ќу, голубушка, Ц задыхалась хоз€йка, Ц ну, неужели же вы не помните?

Ћицо у нее все словно повисло и обм€кло, а глаза стали жалкие и жадные.

Ќачальница понимала, что она прекрасно помнит, что доктор ¬еревкин поехал именно с ней, с дурой ‘огельшей, и понимала, что ‘огельше хочетс€ услышать это от нее, чтобы ее унизить, так как доктор ¬еревкин и за ней ухаживал.

√убы у нее задрожали, и, гордо подн€в голову, она ответила презрительно:

Ц ƒа с вами же, ќльга ѕетровна!  онечно же, с вами, но неужели же вы придаете этому такое значение? ’и-хи!

“а вс€ сразу залучилась мелкими самодовольными морщинками:

Ц јх, да ведь, правда, со мной! ј € и забыла. “еперь припоминаю...

Ќо начальница больше уже не могла слушать, как ‘огельша Ђвоображаетї.

ќна наскоро попрощалась и пошла домой.

ѕлатье уже не шуршало гордо и радостно Ц отсырело, что ли.

—обаки в сенцах завил€ли хвостами, и лица у них, после ‘огельшиной морды, казались родными и добрыми.